«Свиток семи дней»

До прошлого вторника я был абсолютно счастливым человеком. Счастье мое, как водится, зиждилось на священной и незыблемой вере в собственную уникальность. Я, Иван И., был уверен, что существую в единственном, авторском, коллекционном экземпляре...

Мы готовы стоять перед закрытой дверью до хруста в коленях, потому что нам когда‑то сказали: именно за этой — счастье. А то, что дверь заколочена и ключ потерян, не смущает. Мы же упорные. Будем биться головой о косяк, пока соседи не вызовут полицию...

День на редкость противоречивый и не признающий иерархий: для него самозваный король и генералиссимус — лишь актёры одной пьесы. Он обожает сталкивать высокое с низким, трагическое — с анекдотичным. Здесь...

Сегодня утром, совершая привычное омовение, я глянул в зеркало. Мысль возникла бытовая, точно закипающий чайник: «Надо бы бороду в порядок привести». Но едва я к ней прикоснулся, случилось необъяснимое...

Знаете, есть моменты, когда понимаешь: все прежние представления о предмете — лишь наивный эскиз. Именно такое чувство посетило меня, едва я переступил порог квартиры профессора Трезвого. В изумрудном...

Бывают дни, когда чувствуешь себя венцом творения. Идёшь, скажем, по лесу, вдыхаешь запах прелой листвы, смотришь на облака и думаешь: «А ведь неплохо устроился человек разумный. Мозг, руки, способность к рефлексии и выбор солений к ужину»...

Бывают минуты, обыкновенно около трех часов пополудни, когда совесть моя дремлет, а разум, утомленный тщетой бытия, требует зрелищ. В такую минуту я и достаю из кармана свой телефон — этот светящийся прямоугольник, заменяющий современному человеку и друга, и библиотеку, и психиатра...

Если жизнь моя — роман, то я в нём — рассказчик нулевого километра. Персонаж без героической биографии, чья линия тонет в полях необязательных ремарок. Я не сидел в окопах, не спал на смрадных теплотрассах, вжимаясь в чугунный гул батарей...

Друзья мои, давайте сразу договоримся о берегах. Я не тайный монархист, не реконструктор в белой ленте и даже не особый фанат фильма «Романовы: Венценосная семья». Я — человек, который, закутавшись в плед промозглым вечером, имеет слабость подглядывать за чужими судьбами...

День семнадцатого мая выдался на редкость тихим — ни ветра, ни собачьего лая, словно сама жизнь решила прикинуться ветошью. Солнце золотило пыльный вяз, сирень доцветала последними бледными гроздьями, и в воздухе стоял тот особенный запах — не то увядания, не то обещания скорого лета...

«СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!» — Аркадий и Борис Стругацкие, «Пикник на обочине» Одиннадцать человек. Одиннадцать физиков, генералов и инженеров, умевших расщеплять атом, управлять плазмой и слушать эхо Большого взрыва...

Профессор Иван Васильевич Трезвый молчал три дня. Я уже думал, не обидел ли его в. Но сегодня, когда мы сели на террасе кафе, прилепившегося к скальному обрыву словно ласточкино гнездо, он сам открыл саквояж...