«Свиток семи дней»

Друзья мои, присаживайтесь поудобнее. Кофе, чай? А может, чего покрепче — для храбрости, ведь заглядывать в чужие окна всегда немного боязно? Даже если за окном серость и слякоть, не беда. Мы с вами сегодня отправляемся в путешествие...

Это было в баре гостиницы «Уральский теремок» в Екатеринбурге, года три назад. Я коротал вечер в одиночестве, накручивая на вилку пельмени, когда за соседний столик подсел он. Корреспондент, каких теперь...

За окном стоял переменчивый март: по стеклу то весело барабанила капель, то ветер бросал горсть ледяной крупы, будто проверяя весну на прочность. В камине, несмотря на приближение тепла, всё ещё уютно потрескивали дрова — огонь никак не хотел уступать свои права...

Есть вещи, которые случаются с нами внезапно. Не как гром среди ясного неба, а как тихое, но настойчивое землетрясение под креслом, в котором ты только что удобно устроился с чашкой чая. В моем случае...

Сегодня утром со мной приключилось событие, столь же обыденное, сколь и трагическое. Одеваясь в полумраке, ведомый скорее мышечной памятью, нежели зрением, я натянул носок. И в тот самый миг, когда нога моя вознамерилась ступить в тапку, я почувствовал это...

Знаете, в чем главная проблема человечества? В том, что мы являемся на свет без инструкции по сборке и без внятной маркировки на упаковке. Мы приходим в этот мир чистыми, как лист бумаги, и только к тридцати...

Знаете, есть такой особый вид меланхолии. Она настигает не тогда, когда ломается любимый чайник, а когда ты вдруг понимаешь, что чайник этот сломался ровно на тридцать третий день после окончания гарантии...

За окном уже вовсю орал рассвет. Не то чтобы я был против — в моём возрасте проснуться в шесть утра не пытка, а естественное завершение переговоров с собственным организмом, который настойчиво предлагает встать и размяться, пока окончательно не закостенел...

Всю сознательную жизнь я ненавидел воскресное утро. Нет, не потому, что завтра на работу — с работой у меня, слава богу, всегда был полный штиль и никакого барометра. А потому, что в моем доме водились карандаши...

— Алкоголь, голубчик, как женщина: до обеда он — тайна, после обеда — приключение, а ночью — драма. Поэтому портвейн мы будем пить утром. — Иван Васильевич произнес это тоном, не терпящим возражений, и жестом фокусника извлек из старинного бюро пузатый бокал...

Надо признать, что детектив из меня всегда был примерно такой же, как из балерины — штангист. Я человек открытый, дружелюбный и, как следствие, абсолютно непригодный для выслеживания преступников. Мой...

Все великие катастрофы в моей жизни начинались одинаково: с праздного любопытства и открытого окна на кухонном столе, за которым мерцал экран. Было воскресное утро. За окном лениво падал снег, в чашке дымился кофе, а жена ещё спала, укрывшись пледом до самого носа...