Четверг

В прошлый вторник я опоздал на встречу с женщиной, которая утверждала, что она — Весы. Она сидела в кафе, пила остывший капучино и рисовала на салфетке мою натальную карту. Когда я, запыхавшись, упал на стул напротив, она подняла на меня глаза и сказала: — Меркурий ретроградный...

В лаборатории пахнет формалином и старой бумагой. На стекле — ткань женщины сорока трёх лет. Формалин консервирует не только плоть. Он навсегда запечатывает здесь ипотеку, двоих детей и привычку откладывать визит к врачу «на после праздников»...

«Медведь не воюет с волком на его территории. Он ждёт, когда волк сам придёт в его лес. И тогда — топот». Начнём с того, о чём редко задумываются: у медведя нет имени. Точнее — было, но мы его забыли. Намеренно...

Вот, извольте видеть, какая притча складывается. Садитесь поближе, и поговорим о тех, кто ещё вчера был полноправным хозяином наших кухонь, а сегодня стал персонажем если не Красной книги, то уж точно ностальгических мемуаров...

Я бы хотел начать эту исповедь с высокой ноты, с оды, с сонета. Чтобы в воздухе пахло типографской краской и лавровым венком. Но придётся начать с факта, который я принял с мужеством стоика, стоя по колено в разочаровании: у нас в квартире не растёт только то, что я люблю по-настоящему...

Я всегда подозревал, что мой кот Китя — существо с трагически повреждённой внутренней гармонией, но даже представить не мог, что масштаб бедствия уже вышел на уровень Серебряного века. До вчерашнего дня...