Вторник

Уважаемые читатели, если вы думаете, что холодная война закончилась в девяностых, вы ошибаетесь. Она благополучно переехала в нашу двухкомнатную многоэтажку и продолжалась там вплоть до недавнего времени...

Был у меня приятель. Максим. Это имя, короткое и звонкое, как удар монеты о стойку бара, он носил как титул. Мы сидели в кафе, где воздух был стерильно чист, как в операционной. Он рассказывал о переезде, о биржевых опционах, о взлетевшем как ракета и рухнувшем как камень стартапе друзей...

В тихом переулке засыпающего города стоит дом. Не дворец, не замок — просто дом. С облупившейся краской на ставнях, с фасадом, который видел лучшие дни, с водосточной трубой, поющей на ветру свою грустную песенку...

Сижу я как-то в своём обычном кафе, допиваю утренний эспрессо и с философским спокойствием наблюдаю за жизнью. А жизнь здесь протекает в виде девушек. Они впорхивают и выпархивают, тусуются у стойки, щебечут — в общем, стандартный, милый и ни к чему не обязывающий антураж...

За окном — тот особый, застывший январский мир. Снег уже не падает, а пребывает. Лежит на ветвях елей пухлыми шапками, искрится в свете фонарей алмазной крошкой. Кажется, будто сама земля, устав от суеты, затаила дыхание...

Представьте: за окном — декабрьская ночь, густая и бархатная, такая темная, что звезды кажутся крошечными льдинками, вмёрзшими в небосвод. Воздух на улице не просто холодный, он хрустальный и звенящий, и каждый вдох обжигает лёгкие, напоминая, что мир снаружи замер в суровом оцепенении...