Литературный компас («ЛиК»)

Повторяем вопрос: из чего вся эта возня, имеющая в глазах стороннего наблюдателя характер кипучей деятельности? Для достижения художественного удовлетворения при взгляде на результаты своей деятельности? Мог ли Петр Степанович испытывать чисто эстетическое удовольствие от совершенных злодейств? Как художник? То есть испытывать-то и мог бы, наверное, но пускаться во все тяжкие с риском оказаться «в местах не столь отдаленных» ради возможного, даже не гарантированного, эстетического удовольствия – это, пожалуй, слишком утонченная версия...

И еще три смерти действующих лиц от естественных причин: – Степана Трофимовича, ушедшего из дому «в мир», да заодно уж и от «этой женщины» (давно он вынашивал мысль наказать ее таким образом), заболевшего в дороге горячкой и воспламенившегося мыслью сделаться паломником и миссионером в сообществе с некоей Софьей Матвеевной, приятной скромной женщиной-книгоношей, на шее которой за отсутствием Варвары Петровны немедленно повис наш незадачливый пилигрим; для этого бедняжке достаточно было появиться...

Продолжаем перечень больших и маленьких трагедий, помещенных в романе. Помимо трех самоубийств Федор Михайлович попотчевал нас еще тремя адюльтерами, участницами коих с женской стороны были: Лизавета Дроздова, самостоятельная девица из благородных, «развитая» и при том с задатками порядочной и доброй женщины, без памяти влюбленная в Ставрогина; затем Дарья Шатова, сестра известного уже нам перерожденца и «предателя» Шатова, просто скромная и умная девица, беззаветно влюбленная в Ставрогина; затем...

И еще раз воскликнем: каков же рассказчик! Ему отдал автор лучшие сатирические сцены, из которых более других мне понравилась сцена посещения местного блаженного и пророчествующего Семена Яковлевича группкой либеральной общественности, весьма склонной к бесовщине и задающей в губернии тон светской приятной насмешливости и легкого цинизма, представляющей собой как бы ближайший резерв для формирования кружков и пятерок. Надо ли говорить, что «экскурсия» была затеяна с единственной целью позабавиться, а буде возможность, и поглумиться над паломниками, да и над самим юродивым...

Так и текла неспешно годами и десятилетиями общественная жизнь нашего города подобно светлоструйной прохладной реке среднего размера, чьи равномерно текущие воды не бывают возмущены ни шиверами, ни порогами, ни водопадами, и чьи подруги и сестры в изобилии омывают наши среднерусские лесостепные края, плавно петляя меж холмов, лугов и рощ, замирая и оживая в установленное природой время, ничем не беспокоя взгляда какого-нибудь «рассказчика» или праздного путешественника-естествоиспытателя. Так длилось...