Русская классика

Продолжаем перечень больших и маленьких трагедий, помещенных в романе. Помимо трех самоубийств Федор Михайлович попотчевал нас еще тремя адюльтерами, участницами коих с женской стороны были: Лизавета Дроздова, самостоятельная девица из благородных, «развитая» и при том с задатками порядочной и доброй женщины, без памяти влюбленная в Ставрогина; затем Дарья Шатова, сестра известного уже нам перерожденца и «предателя» Шатова, просто скромная и умная девица, беззаветно влюбленная в Ставрогина; затем...

И еще раз воскликнем: каков же рассказчик! Ему отдал автор лучшие сатирические сцены, из которых более других мне понравилась сцена посещения местного блаженного и пророчествующего Семена Яковлевича группкой либеральной общественности, весьма склонной к бесовщине и задающей в губернии тон светской приятной насмешливости и легкого цинизма, представляющей собой как бы ближайший резерв для формирования кружков и пятерок. Надо ли говорить, что «экскурсия» была затеяна с единственной целью позабавиться, а буде возможность, и поглумиться над паломниками, да и над самим юродивым...

Так и текла неспешно годами и десятилетиями общественная жизнь нашего города подобно светлоструйной прохладной реке среднего размера, чьи равномерно текущие воды не бывают возмущены ни шиверами, ни порогами, ни водопадами, и чьи подруги и сестры в изобилии омывают наши среднерусские лесостепные края, плавно петляя меж холмов, лугов и рощ, замирая и оживая в установленное природой время, ничем не беспокоя взгляда какого-нибудь «рассказчика» или праздного путешественника-естествоиспытателя. Так длилось...

В уста Шатова автор вложил свои сокровенные мысли о богоискательстве народа. Автор не написал «русского» народа, но мы понимаем, о каком народе он ведет речь. Цитирую: «Цель всего движения народного, во всяком народе и во всякий период его бытия, есть единственно лишь искание Бога, Бога своего, непременно собственного, и вера в него как в единого истинного. …Признак уничтожения народностей, когда Боги начинают становится общими. Когда Боги становятся общими, то умирают Боги и вера в них вместе с самими народами...

Разделавшись с последней главой-приложением, переходим к собственно роману. Или к политическому памфлету? Тут уж каждый выберет себе определение по сердцу и вкусу. По мне так здесь оба «жанра» перемешаны. Насколько удачно, насколько органично – это опять-таки дело вкуса: можно долго, убедительно и профессионально рассуждать о том, что какие-то линии сюжета не доведены до логического завершения, что какие-то действующие лица не развиты надлежащим образом, что какие-то события кажутся просто невероятными, что интрига – искусственна, и проч...

Зарок себе давал – не браться за «большие» романы Ф. М., но не удержался (слаб человек, о чем нам и Ф. М. не устает напоминать в своих произведениях): нарочно принес из библиотеки «Бесов», ибо знаю за собой грех – читаю неряшливо, да к тому же иной раз карандашиком-то, того, пометки небольшие делаю, прямо в тексте, посему и взял библиотечную книжку, свою пожалел (а так-то у меня ПСС в наличии, прочитал когда-то, по молодому времени, от корки до корки), и засел за чтение. Между прочим, могу доложить...