О сотрудничестве, кооперации и разделении труда. Инициативы могут не развиваться, если их инициаторы занимаются ими недостаточно (по тем или иным причинам, в том числе уважительным). В сложном высокотехнологичном обществе для многих инициатив требуется коллективная работа, командная. Это примерно как съёмка фильма. Допустим, кто-то говорит: - Нам нужно кино про белые берёзы! У нас мало фильмов про белые берёзы! Видеограф-энтузиаст (волонтёр, доброволец) отвечает: - Окей, у меня есть камера, могу снимать кино про белые берёзы. Ему говорят: - Отлично! Вот и снимай! Видеограф спрашивает: - Что снимать-то? По какому сценарию? В каких локациях? Будут ли там актёры или только берёзы? А ему инициатор на это: - Давай сам! Пиши сценарий, ищи локации! Если нужны актёры, набирай актёров! Видеограф в итоге, естественно, отвечает: - Тю, мне что, делать больше нечего? Когда кто-то ещё, кроме видеографа (айтишника, инженера, юриста и т.д.), будет готов стать частью команды, тогда будет дело. Большие сложные дела делаются только на совокупной воле хотя бы нескольких человек с разными функциями. Ну или за деньги. Хотя даже с деньгами часто делается «на отвали», если без понимания-горения-любви к идее.
Иван Виноградов-Ивановский
КАК СМОТРЕТЬ И ПОКАЗЫВАТЬ Много было сказано (в том числе мной) о проблемах и задачах восприятия, понимания, передачи информации, достоверности и точности информации. Это и про обычное человеческое общение, и про взаимодействие с организациями, системами, в том числе государством. Бывает так, что один что-то видит, а другой это не видит. Потому что ему нечем увидеть — у него нужных органов восприятия нет. Мы же вот не видим, например, электромагнитные поля и радиоволны, если у нас нет соответствующих приборов. Не видим микробов. Не видим, кто как себя чувствует, что у кого со здоровьем, с настроением, с мотивацией (только очень поверхностные внешние признаки можем иногда замечать). Не видим, кто в каких условиях вырос. Не видим, что человек внутри себя видит, что подразумевает, когда говорит о чём-либо. И если возникает ситуация, что какой-нибудь важный человек чего-то «не видит», нужно задаться вопросом — а через что он смотрит? В каком виде перед ним предстаёт реальность и то, что ему хотят показать? Чем нужно дополнить его сенсорику и интерфейсы, чтобы до него таки дошло?
Корпорации конкурируют с государствами как институты, виртуальные пространства конкурируют с физическими... Что такое "родина"? Для кого-то интернет -- больше "родина", чем, например, Камчатка или Донбасс. В интернете они каждый день бывают, а на Камчатке или Донбассе никогда не были и не собираются. И люди из интернета им роднее, чем разные как бы сограждане. Причём это вовсе не означает отсутствие патриотизма -- некоторые именно через интернет и патриотичны. Как, например, те, кто ни разу ни одного волонтёра в глаза не видел, своими руками масксетей не плёл -- зато денег через интернет закинул побольше, чем сотня других патриотов. Но и каким-нибудь вымирающим коалам в Австралии тоже денег закинул. Потому что это роднее, ближе и понятнее, чем внеинтернетные проблемы соседнего ЖКХ...
Иногда во время программирования, организаторства и попыток объяснить, научить, показать — на меня накатывает настроение, которое можно сформулировать примерно так: «Сложно развивать цивилизацию в глухой деревне среди дикарей». Это я пишу для тех, кто тоже занимается или будет заниматься изобретательством, организаторством, просвещением. Если почувствуете что-нибудь подобное — это нормально, вы в этом не одиноки, таков путь. И помним, что это не их вина, это их беда. Лучше всё равно любить — даже если иногда не благодаря, а вопреки. Потому что мы крутые и любилка у нас большая и сильная, необъятная, неутомимая.
Время от времени звучит здравая мысль, что России надо не отставать, а лучше лидировать в ИИ в частности и в айти в целом. Правда, звучит эта мысль пока на фоне глубокой когнитивной пропасти между айтишниками и не-айтишниками. А вот чтобы мысль была не только здравой, но и конструктивной, можно с айтишниками больше общаться про айтишное и айтишно стратегировать, целеполагать. * * * Почему есть когнитивная пропасть между айтишниками и не-айтишниками? Я вижу здесь груз негативного опыта — подозрительно-враждебное отношение к тем технологиям и тому образу жизни, которые в силу разных психоисторических травм ассоциируются с сословно-классовым противостоянием (интеллигенция и народ), с геополитической борьбой (Запад и не-Запад), с конфликтами темпераментов и мировоззрений (материально-рациональное и духовно-эмоциональное, техническое и гуманитарное, религиозное и нерелигиозное). Айти в целом и ИИ в частности – это для многих русских что-то интеллигентское, яйцеголовое, западное, бездушное. Впрочем, явление характерно не только для русских – к ботанам-гикам, судя по фильмам, на Западе тоже особое отношение. В России на это накладывается ещё своя культурно-историческая специфика. Но ничего, страна меняется, народ меняется, потребности, ценности и язык меняются... Дети и внуки крестьян становились рабочими на заводах, директорами заводов, академиками, космонавтами... Вот и сейчас подобные эволюционные процессы неизбежны. Однако эволюция может идти быстро или медленно. Если мы хотим быстрее, то единственный способ для сокращения разрыва между айтишниками и не-айтишниками — это (психологи не дадут соврать) откровенный подробный разговор с прояснением всех недопониманий, тревог, обид и разногласий.