Женские романы о любви

После того как доктор Званцева отказалась передать Анну свекрови, а Данила, привлечённый шумом, вошёл в спальню и застал обеих женщин в состоянии открытой конфронтации, в доме воцарилось то особенное напряжение, которое возникает только тогда, когда конфликт достиг своей высшей точки и ни одна из сторон не готова ни к примирению, ни к дальнейшей эскалации, но и оставаться в этой точке невозможно, потому что ситуация подобна натянутой струне, которая вот-вот лопнет. Валентина Павловна тогда не стала дожидаться продолжения разговора...

– Вот объясните мне одну вещь, – сказал он, проводив её долгим взглядом. – Почему все вокруг так носятся с этим электротранспортом? Как в интернет не зайдёшь, только и разговоров про электромобили, беспилотники, зарядные станции, новую мобильность, цифровые сервисы. Такое впечатление, будто нас пытаются убедить, что завтра вся страна должна пересесть на батарейки. А я вот никак не могу понять: зачем? Петербург стоял в белой ночи, словно не желая расставаться с днём. Светлое июньское небо отражалось...

В какой-то момент доктор Жигунов вдруг понял, что потерял счёт количеству дней, проведённых в СИЗО. Он даже перестал пытаться определить, утро сейчас или вечер, поскольку лампочка под потолком горела всё так же ровно, а часов у него не было – он забыл их дома, в той суматохе, когда собирался в спешке к сыну в больницу, понимая, что каждая минута дорога. Охранники регулярно сменяли друг друга, но лица их сливались в одно – уставшее, равнодушное, одинаковое. Кормили три раза в день. На завтрак – овсяная каша, также выдавали рассыпной сахар и чёрный хлеб...

Утром, едва рассвело, Васнецов постучал в дверь номера Ветлугина. Тот уже не спал – сидел в кресле, перебирал какие-то бумаги. Впустил гостя внутрь, предложил ему кофе, тот вежливо отказался. – Алексей Николаевич, я пришёл затем, чтобы просить вас выступить моим секундантом, – сказал Пётр Алексеевич, усевшись напротив. Ветлугин посмотрел на него изумлённо. – Простите, но я не понимаю, что произошло за эту ночь? Вы с кем-то поссорились? – Это случилось вчера в вашем присутствии. Вы же помните, как...

После ужина, когда сотрудники госпиталя наелись праздничным, по случаю победы, ужином, часть которого отправилась военным в термосах, единственным недовольным человеком стала начальник госпиталя. Казалось бы: живи и радуйся, ты беременна, жених от этого обстоятельства на седьмом небе от счастья, скоро появится возможность разорвать контракт и вернуться домой, чтобы родить в спокойной обстановке. Но нет, а всё потому, что отыскался среди сотрудников госпиталя человек, умудрившийся испортить ей настроение в такой замечательный день...

Картина, которую обнаружила тёща Нина Павловна, заслуживала отдельного описания. Кухня выглядела так, будто в ней некоторое время жили – активно, насыщенно и без особого внимания к эстетике. На плите имелись следы героических кулинарных битв. На столе стояли три тарелки (завтрак убрали, но полдник ещё нет). На полу у плиты обнаружились рассыпанные крупинки манки – ветераны первого сражения, которым удалось покинуть кулёк в момент исторического насыпания. В холодильнике стояли: кастрюля каши, наполовину...

Суббота выдалась на редкость ясной для Петербурга – солнце, пробивавшееся сквозь высокие облака, заливало Загородный проспект мягким светом, который в этих старых петербургских кварталах всегда кажется каким-то особенно чистым и прозрачным, словно время здесь течёт иначе, чем в спальных районах на окраинах. Ерофей приехал за сорок минут до назначенного времени – привычка, въевшаяся в кровь за годы работы, когда опоздание на минуту могло стоить жизни, хотя сегодняшняя встреча не предполагала никаких рисков, по крайней мере видимых...

Ветлугин и Васнецов не нашлись, что ответить. Лев Константинович, чувствуя себя победителем в этом споре, уверенно произнёс: – Но я хочу вам сказать одно, господа: Анна – моя законная собственность. И мне глубоко безразлична воля моего батюшки. Если бы он хотел освободить крепостную, он бы это сделал. А поскольку не опубликовал вольную, то значит, у него оставались сомнения на сей счёт. Исходя из этого, я, как законный наследник Константина Сергеевича Барятинского, принял решение оставить документ и не давать ему силы...

Через пару часов сводный отряд вернулся. Ещё раньше на взлётно-посадочную площадку, оборудованную на территории новой базы, приземлился вертолёт Ми-8. Ковалёв вызвал всех в штаб для доклада. Первым делом он поинтересовался, каковы потери. Первым отчитался командир М’Гона. Он с довольным лицом сообщил, что раненых и тем более погибших среди его бойцов нет. Ветер также подтвердил отсутствие «груза 300 и 200» у бойцов АК. Командир лётного экипажа доложился, что вертолёт получил незначительные повреждения, но всё это можно исправить собственными силами прямо здесь на месте...

Гуляли час. Артём носился по двору с другими детьми, кричал, падал, вставал, строил и ломал, снова кричал – в общем, расходовал калории с той эффективностью, которая свойственна только детям и некоторым видам термоядерных реакций. Михаил сидел на лавочке, разговаривал с соседом Витькой и чувствовал себя преотлично. Ещё ему было приятно заметить на себе заинтересованные взгляды одной симпатичной мамаши, которая вывела прогуливаться трёхлетнюю дочку. Ближе к девяти вечера вернулись домой. Артём, разгорячённый и счастливый, ввалился в квартиру...

Рабочий день тянулся медленно, словно больничный коридор во сне: как ни старайся дойти до конца, а пространство всё тянется и тянется. Пётр Андреевич уже третий раз за утро перепроверил карты пациентов, дважды обошёл палаты интенсивной терапии и даже успел поучаствовать в коротком совещании, которое Володарский проводил для ординаторов, а Звягинцева, как самого опытного хирурга отделения неотложной помощи, пригласил в качестве консультанта. Но несмотря на всю эту занятость мысли доктора были далеко от привычных больничных забот...

Пивовар вернулся к своему подразделению. Он кратко, в самых общих чертах, пересказал подчинённым содержание совещания, обратив их особое внимание на необходимость направить дополнительный дрон к руднику, чтобы сделать процесс видеонаблюдения более детальным и объективным. Бойцы вышли во двор, и вскоре в небо унёсся ещё один БПЛА. Меньше чем через час воздушный разведчик оказался на месте назначения. Командиры и подчинённые стали внимательно рассматривать передаваемое на монитор изображение. Местность внизу была самой обычной...