Женские романы о любви

Вера согрела чайник, разлила по кружкам ароматный напиток, уселась за стол и вопросительно посмотрела на Катю. – Рассказывай, зачем вернулась? Что-то случилось? У Воронцова сломалась машина, вы не доехали? Катя помолчала, держа кружку обеими руками, чтобы согреть пальцы. Потом тяжело вздохнула. – Вера Николаевна, я хочу вам кое в чём признаться. Понимаю, что прозвучит для вас неприятно, но, в общем, – она пожевала губы, собираясь с мыслями. – На самом деле я никогда не внучка Павла Павловича. Хозяйка гостевого дома широко раскрыла глаза и немного попятилась...

Артем полулежал на кровати и листал ленту новостей на планшете. Напротив, поджав под себя ногу, за письменным столом расположился Денис – его сосед по комнате в общежитии, а ещё друг и неизменный оппонент во всех вопросах, от смысла жизни до того, чья очередь идти за продуктами. – А ты слышал, что вчера в универе было? – произнес Артем, отхлебывая горячий кофе из кружки, которую вечно забывал мыть. – В каком? – машинально спросил Денис. – В нашем, РГУ имени Косыгина. – Как-то пропустил. И что же...

Женщины фулани уже проснулись. Мбайе осторожно трогала повязку на лице – пальцы касались края лейкопластыря, словно проверяя, всё ли на месте. Фатумата лежала на спине, глядя на врачей немигающим взглядом, и, казалось, давно уже не спала, просто лежала тихо, слушая незнакомую речь. Через несколько минут после того, как ушли Осин и Дубцова, им на смену пришли Харитонов и Дементьева. – Даша, давай женщин перевяжем, пока парни спят, – предложил Креспо. – В твоем присутствии им спокойнее будет. Аккуратно сняли повязку у Мбайе...

– Простите, ради Бога, – сказал Холмогоров голосом низким, бархатистым, с едва уловимой московской картавостью. – Самолет из Гайаны задержали. Таможня, понимаете, со своим уставом. Вы уж не обессудьте, – он сказал это так просто, так по-человечески, что Блюменталь растерялся, потому как ожидал чего угодно – холодного начальственного тона, требований, претензий, может быть, даже скандала. А тут – извинения. Дальше – больше. В головах Семидесятникова и Блюменталя рухнул гениальный план, который они лелеяли все эти дни: споить гостя до проверки...

Латексная перчатка, наполненная невесомым, но унизительным хлестким ударом, опустилась на лицо Романцова, словно мокрая тряпка, которой в бане охаживают разомлевшего любителя попариться. Но здесь не было ни жара, ни расслабленного удовольствия. Был запах типичной столовой, который намертво въедается в стены любого заведения общепита, от уличных забегаловок до (правда, намного реже, но тоже случается) шикарных ресторанов. Первые секунды мир для полковника сузился до одной единственной точки – пульсирующей, красной, бьющейся где-то в висках набатным колоколом...