Вот и закончился этот рассказ. Надеюсь, он подарил вам много хороших и добрых эмоций. Оставайтесь со мной и дальше. Говорят, здесь иногда появляются неплохие истории.
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
С трудом продираюсь сквозь толщу тяжёлого сна.
Еле дышу. Меня придавило к постели чем-то огромным и горячим.
Вернее, кем-то.
Давно меня так основательно не придавливало, во всех смыслах, поэтому я не жалуюсь, даже если трудно дышать и занемела левая нога. Вторая нога вроде как двигается, так что справлюсь, а пока ещё немного полежу, понежусь в мужском тепле. Понюхаю Мишу хорошенько, потому что его запах уж очень приятно меня будоражит.
Стараюсь, но не могу вспомнить, чем пах Эдик, кроме как дезодорантом, стиральным порошком и парфюмом, которые я же и выбирала.
А Миша пахнет вкусным мужчиной, жарко так, возбуждающе.
Где-то в доме скрипят доски, раздаётся звон посуды. Неудивительно, что Матвей уже встал. Представляю его довольную физиономию, когда он нас увидит, и мысленно закатываю глаза. Этот старик за словом в карман не лезет.
Чуть шевелю бёдрами, проверяя состояние стратегических мест. М-м-м… как говорится, «здесь был Миша». Ощущаю себя приятно использованной по полной программе, как он и обещал.
А теперь он лежит наполовину на мне, как будто боится, что я сбегу в снежные дали. Зря волнуется, после прошедшей ночи я ещё не скоро смогу бегать. И это связано не с придавленной Мишей ногой, а с тем, что меня… заездили. С непривычки для моего тела это слишком. Ну и я не отставала. Вот сейчас ко мне возвращаются отрывки воспоминаний, и хочется заползти ещё глубже под Мишу и уже не вылезать оттуда. Стыдно аж жуть! Кажется, я рассказывала ему, что в юности занималась балетом, а он попросил показать. Ну я и показала, и это при том, что одежду он мне так и не вернул, а принёс меня в спальню завёрнутой в одеяло. А потом и одеяло тоже отнял. И смотрел балет в моём исполнении…
Я помню это только частично, потому что меня подвёл мой слух. Я ведь точно слышала, что Матвей сказал: «Я принёс вам липовый настой», а впоследствии, после двух стаканов оказалось, что это не настой, а настойка. Вкусно было – в ней мята, можжевельник и даже какая-то сладость. Но и без побочных эффектов не обошлось, в их числе и показательный балет, и многое другое. Мише удалось раскрутить меня на танцы и прочее… хотя, если не ошибаюсь, некоторые вещи я сама предложила…
Ох, стыд какой…
Правое плечо что-то царапает, я шарю в постели и нахожу… берёзовый веник. Это ещё почему здесь?! Всё началось в бане...
Но то была баня, там положено.
Вот только не понимаю, зачем мы принесли веник с собой?
О… минутку. Кажется, я вспоминаю…
Заползаю глубже под Мишу и торжественно клянусь никогда больше не вылезать на свет, потому что если Матвей хоть что-нибудь слышал ночью, я не смогу больше смотреть ему в глаза. И Мише тоже… Мы больше не будем работать вместе, я увольняюсь… и эмигрирую… как можно дальше.
Миша что-то недовольно бурчит и прижимает меня ещё крепче. Опускает руку и собственническим жестом укладывает её между моих…
– Миш…
– М-м-м?
– Ты… это… на мне лежишь.
– М-г-м.
– Миша… мне приснилось?
– Что именно?
– Что мы с тобой всю ночь…
– А что, тебе сегодня на работу?
– Нет, но… откуда в тебе столько сил? Хотя да, ты молодой. А мне сорок пять, вот я и удивляюсь.
– Тебе уже не сорок пять. Ты теперь со мной, и у тебя нет возраста.
– Как это нет?
– А зачем он тебе? Вот скажи честно, какая от него польза? Чем он тебе помогает?
– М-м-м… Честно говоря, ничем.
– Тогда какого, скажите, дирижабля, ты постоянно мне и себе о нём напоминаешь? Прыгала всю ночь как коза, а теперь вдруг вспомнила, сколько тебе по паспорту, и решила рассыпаться на части?
– Я не прыгала, как коза!
– А кто предложил пари, что ты сможешь с разбегу запрыгнуть на кровать.
– Нет! Не я! Точно не я!
– Говорю же, прыгала как коза. А помнишь, как ты ночью на мостик встала?
– Что?! Нет, не помню… Какой мостик? Зачем?!
– Ну ты встала на мостик, а потом велела мне попробовать тоже встать на мостик.
– Молчи! Больше ни слова… Я всё вспомнила и сейчас умру от стыда.
– Да нет, чего ты... Стыдиться точно нечего. Да и потом, у нас ничего не получилось, мы упали. Но я к тому это говорю, что никакого возраста у тебя и в помине нет. И как ты танцевала…
– И об этом больше не слова! Вообще лучше молчи. Всё твой дед виноват, напоил меня всякой липовой дрянью.
– Всё хорошо было, Лера. Даже, я бы сказал, очень хорошо. – Сползает по мне вниз, ощупывает… всякое. С удивлением осматривает устланную листьями постель, потом находит в складках одеяла ещё пару ободранных берёзовых веников. – Хм-м… похоже, мы с тобой дрались.
– М-да, давай скажем, что так.
Сползает ещё ниже и начинает…
– Миша, нам пора вставать, у тебя в животе урчит.
***
Матвей встречает нас улыбкой до ушей.
Ой, что сейчас начнётся!
– Ну что, целина вспахана и засеяна? Надеюсь, нерешённых вопросов не осталось?
– Дед! – возмущаемся мы с Мишей в голос.
– А что дед? Говорю как есть. Садитесь за стол. Вы наверняка проголодались после такого олимпийского забега. Ты не красней, Лера, смущаться тут нечему. После баньки всегда так, тело разогреется и ух!
Ну да, ух! Особенно если тебя угостят настоем. А теперь у меня во всём теле такой «ух», что еле сползла по лестнице!
Садимся за стол, а на нём чего только нет – варёные яйца, миска с густой сметаной, баночка с мёдом янтарного цвета. Тёмный хлеб с корочкой, которая трещит под ножом. Свежий творог, масло... Глаза разбегаются.
Матвей сидит во главе стола и внимательно следит, чтобы мы, как он говорит, «хорошо ели», потому что «молодым нужны силы на эти дела». Подкладывает, пододвигает, ворчит, если я от чего-то отказываюсь. Ловлю себя на том, что улыбаюсь без причины и чувствую себя поразительно счастливой. Миша молчит, но то и дело смотрит на меня с очевидным намёком, будто между нами уже всё сказано и не требует пояснений.
А дед вдруг удовлетворённо кивает и говорит.
– Вот так и должно утро начинаться. Налюбишься, насытишься, тогда и день не подведёт.
Вот тут я решаю кое-что прояснить, чтобы не было никаких недопониманий.
– Матвей, спасибо вам за гостеприимство и за… к-х-м… лечение в бане. Я хочу пояснить, что мы с Мишей просто… как бы это сказать…
– Не волнуйся, я всё знаю, – машет рукой Матвей. – Он тебя якобы нанял, чтобы ты улучшила этот, как его…
– Имидж, – подсказываю. – Только почему якобы?
– Да потому что главное, что Мишане нужно было, это не этот… как его…
– Имидж.
– Да-да, не он, а ты. Теперь у вас всё разрешилось, а заодно и имжиж его улучшишь.
– Имидж, – поправляю на автопилоте.
– Ага, он самый. Мишаня всё больше по работе известен, а ему надо чтобы была полная картина. Семейные ценности – вот, что украшает человека и помогает ему ощутить себя состоявшимся в полной мере. А так денег у него много, но при этом он одинок как перст. Вон посмотри на него!
Мы оба поворачиваемся к Мише, который кивает с набитым ртом и при этом старается выглядеть печальным.
– Всё правильно! – с лёгкостью соглашаюсь. – Мы как раз с Мишей обсуждали, как смягчить его образ и показать другие стороны его жизни. Например, благотворительные проекты, хобби и прочее…
– Ай, да это всё само собой, и он давно уже это делал. А вот что ему действительно нужно, так это семья. И такая жена, которой он восхищается и гордится. Вот! Отсюда семейные ценности и растут.
Развожу руками.
– А я разве спорю? Счастливая семья, маленькие детки, жена… Конечно, это идеальное дополнение к имиджу.
– Значит, мы договорились. – Матвей улыбается и потирает руки. – Насчёт детей – это вы сами решайте, а жену он выбрал сногсшибательную. Моя жена тоже была такой как ты, царство ей небесное. Не женщина, а огонь! На несколько лет старше меня, умная, эффектная, умелая, чудо-женщина.
– Но вы, наверное, поженились молодыми, а я… мне сейчас знаете сколько… – Миша предупреждающе кашляет, и я не называю мой возраст. – Мише нужна молодая жена.
– Зачем ему молодые? – искренне удивляется Матвей. – Из них ещё непонятно что получится, а ты уже красава. И умная, и такая, как будто специально для Миши сделана, и талантливая тоже. С молодыми приходится рисковать и надеяться, что из них вырастет что-то дельное, и вкладываться в них надо, а мой Мишаня не из терпеливых. Ему высшее качество подавай и никаких ожиданий. Я прав, Миш?
Миша продолжает есть, только показывает на деда вилкой.
– Всё так, как он говорит.
– А сам ты не можешь сказать? – насмешливо смотрю на него. Разговор свернул неизвестно куда, и я не успеваю за происходящим… а он невозмутимо завтракает.
– Я могу сам всё сказать, но ты скорее послушаешь деда, чем меня. Считай, он мой спикер, как в парламенте, – невозмутимо отвечает Миша.
Спикер у него, видите ли…
– Не спорю, что я уже взрослая женщина, что есть то есть. И конечно, я понимаю, Миша, что человеку с твоей нагрузкой и обширными жизненными планами нужен надёжный тыл…
– Никакой тыл мне не нужен, – перебивает Миша и машет рукой. – Мне нужен не тыл, а ориентир. Ты мой ориентир. Самая роскошная женщина из всех, кого я когда-либо видел. Самая необычная, талантливая, интересная. У тебя безупречный вкус. В любом месте рядом с тобой ощущается зона комфорта. С тобой я ощущаю себя правильно и хочу быть лучше. Мне интереснее с самим собой, когда ты рядом, вот так. Да и потом, тебе нет равных в балете…
– Не смей!
– Хорошо, не буду. Только ты умеешь так виртуозно делать мостик…
– Прекрати!
– Никто раньше не сидел в шпагате прямо на…
Закрываю лицо ладонями. Я что, ещё и шпагат делала?!
Миша сгребает меня в охапку и звонко целует в висок.
– Ладно, всё, молчу… Влюбился я в тебя, балерина, вот и все дела.
Прижимаюсь к нему, вздыхаю. Где-то около раковины хихикает Матвей, а его бесстыжий внук сопит мне в волосы.
Так… Я правильно понимаю, что Самарины только что сделали мне предложение?
А теперь ждут ответа?!
– Ладно, мы всё сказали, Мишаня, – заключает Матвей. – Пусть Лера теперь подумает. Не дави на неё сейчас. Идите погуляйте пока, а ночью её дожмёшь.
– Что?! Что значит, дожмёшь?! Вы хоть понимаете, что я сижу рядом и всё слышу? – возмущаюсь, потому что… должны же быть хоть какие-то пределы их наглости!
– Конечно, ты всё слышишь, – успокаивающе говорит Миша. – Мы и не собирались совещаться за твоей спиной. Сейчас пойдём погуляем. Я привёз тебе одежду по погоде…
– Ты привёз мне одежду?
– Да. По моей просьбе секретарь заказала тебе несколько вещей, которые здесь необходимы. Тёплые сапоги, снегоступы, дублёнку, шерстяные носки, рейтузы, тёплую шапку… и ещё по мелочи. Мы с тобой погуляем в лесу, а потом съездим на залив…
– Как ты мог успеть заказать вещи, если эта поездка была спонтанным решением?!
Миша озадаченно изгибает брови.
– Лера, я что, похож на спонтанного человека?!
– Я… уже не знаю. – Совершенно теряюсь в происходящем.
– Я давно знал, что однажды отвезу тебя к деду, поэтому заранее приготовил вещи. Я всегда всё планирую заранее.
– Как… давно ты это решил?
– Достаточно давно, а теперь заодно и полечили тебя после болезни.
Поневоле краснею. Да, можно сказать, что полечили на славу. Отворачиваюсь, чтобы Матвей не заметил, но разве от него скроешься? Старик хохочет, ударяя себя по колену.
– Мишаня давно тебя заметил, ещё когда ты замужем была, а как развелась, он стал планировать захват.
– Рейдерский? – спрашиваю у Миши, а сама вспоминаю, как он пришёл на банкет и за один вечер завоевал моих детей и приструнил Эдика.
– Дружественный, – поправляет Миша. – Так что пойдём подышим свежим воздухом, а вечером снова пойдём в баню, там всё и обсудим, – заканчивает хитро.
– А может, не надо… снова в баню? – спрашиваю немного жалобно. Вдруг не выдержу второй такой ночи и… привяжусь к Самарину, и позволю себя «дожать» и уговорить невесть на что?
Миша наклоняется ко мне, чмокает в нос и говорит.
– Надо, Лера, надо.
Пару лет спустя
Эдик грузно опускается в раскладное кресло рядом со мной.
За последние месяцы он набрал в весе. Выглядит помятым и обрюзгшим. На нём мятая рубашка, будто он в ней спал, взгляд усталый, выжатый.
– Оленька хочет детей, – говорит он недовольным тоном.
– Это неудивительно, она молодая женщина.
Эдик бросает на меня осуждающий взгляд.
– На ваших с Самариным детей насмотрелась, и теперь ей тоже надо.
Пожимаю плечами. День такой тёплый, солнечный, замечательный, что никто не испортит моё настроение. Даже вечно неудовлетворённый бывший муж.
– Оля тоже хочет двоих детей, как у вас, а это же столько работы… – бурчит он себе под нос.
– Какая часть работы тебе не нравится? Заводить или растить? – Усмехаюсь.
Эдик даже не улыбается.
– Растить. Детям столько всего надо, с ними столько мороки.
Хмыкаю.
– А ты откуда знаешь? Где-то об этом читал?
Эдик скалится, чуть ли не шипит. Однако сказать ему нечего, потому что с правдой не поспоришь: он почти не помогал мне с детьми.
– Это твой второй шанс, – замечаю философски.
Потом поднимаюсь и ухожу. Хватит с меня бывшего! Надышалась его ядом, больше не надо. У них с Оленькой дела идут то вверх, то вниз. Фирму мы продали, но их части денег им надолго не хватило, поэтому Эдику пришлось искать работу. Для него это было непросто, потому что в нашей фирме у него была не только я, но и другие, которые всё за него делали. А на такие управленческие должности слишком много желающих, и его на них приглашать не спешили. Он, конечно, пытался подмазаться к Мише, но тот быстро дал ему отставку. Так и сказал, что ему хватает Ольги в фирме, и второй нахлебник не нужен.
Особо счастливыми Эдик с Оленькой не выглядят. Всё пытаются что-то найти, гонятся за богатством, за славой. Как будто бегут по кругу, всё ускоряясь, но не замечая, что финишной ленты там нет и не было.
Мы с ними почти не видимся, только если на сборищах, как сейчас. У нас выездной корпоратив на природе.
Говорю «у нас», потому что и я тоже работаю на Мишу. Он действительно хочет знать моё мнение обо всём на свете. Слов нет, как это льстит, особенно потому, что мне критиковать-то особо нечего. Потому что Михаил Самарин лучше всех. Я быстро это поняла, ещё до того, как мы поехали к Матвею в те памятные выходные. Поэтому ему не пришлось долго меня уговаривать.
Мы встречались с Мишей ещё какое-то время, только уже в открытую и называли вещи своими именами. Мои дети так обрадовались нашим с Мишей отношениям, как будто он им родной отец. И до сих пор все как родные. Димка с нами на корпоративе, играет с кем-то в футбол. Лена приехать не смогла, но Миша взял записи её музыки, и они теперь разносятся над поляной. Это была его идея, он всегда такой. Семья для него как культ, и дети это чувствуют. Дочки часто к нам приезжают, порой просто на выходные, без особых причин.
Я на днях поблагодарила Лену за то, что она так часто нас навещает, а она посмотрела на меня с удивлением и сказала.
– А почему мне не приехать? У вас здесь счастливое место.
Да, так и есть. Мы счастливы.
Влюбиться можно по-разному.
Миша говорит, что он сразу понял, что я «его человек», и когда узнал, что мы с Эдиком развелись, составил «план захвата». А мои чувства появились медленнее, потому что меня смущала разница в возрасте. Однако Миша прав: что это такое, возраст? Только цифра, которая тебя тормозит.
Хотя в чём-то мой возраст действительно повлиял на наши планы. Мы оба хотели детей, а у меня возникли сложности в этом плане, поэтому, как только поженились, начали поиски суррогатной матери. Нам очень повезло, всё сложилось. И теперь у нас двое малышей, близнецы. Идеальная парочка.
Прижимаю к себе спящего сына, иду на поляну, где в толпе коллег стоит Миша. На его руках наша дочка. Подхожу, встаю рядом с мужем. Он поворачивает голову, чуть наклоняется ко мне, словно мы одни, словно вокруг не смеются люди и не играет музыка. Смотрит на детей, потом на меня и улыбается.
Вот она – цельная картина, о которой мы когда-то говорили. Не образ, не стратегия, не правильно выстроенный план. А цельное счастье.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод удался. Завидуй, дорогой!", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8