– Простите, но мне надо отлучиться. Меня позвали, – сдавленным тоном говорит Эдик. – Это семейный праздник, как-никак…
Не совсем понятно, что он имеет в виду, потому что все трое детей сидят около меня, а при этом он направляется на своё место. Только если его внезапно потянуло к Оленьке, которой он может пожаловаться на то, как опозорился перед Самариным вместо того, чтобы его впечатлить…
Хотя не думаю, что он опишет разговор с Самариным как позорище. Скорее, скажет Ольге, что разочаровался в её двоюродном брате, потому что у того недостаточно чутья в бизнесе, чтобы оценить талантливое предложение Эдика, и так далее, и тому подобная ересь.
Эдик уходит, а я… с застывшей улыбкой смотрю куда-то в неизвестность, над головами гостей.
– Чёрт… – Самарин резко выдыхает. – Прости, Лера. Я редко даю волю эмоциям, но тут не выдержал. У меня не было права так поступать. Ты не просила меня о защите и наверняка способна сама за себя постоять. Я просто… не сдержался.
Поворачиваюсь к нему в полнейшем шоке. Даже не замечаю, что мы как-то между делом перешли на «ты».
– Это ты пытался меня защитить?! – спрашиваю изумлённо.
– Естественно. Дело в том, что у меня есть такой пунктик… не терплю, когда кто-то присваивает чужие достижения. Вот я и не сдержался. Не волнуйся, я потом подойду к Эдику, извинюсь и предложу что-нибудь… что ему предложить?
– Я… не знаю… – с трудом выдавливаю из себя ответ. Да уж, Самарин точно совсем не такой, как я ожидала. Совершенно… непредсказуемый. – Мне кажется, ты должен принимать решения с точки зрения интересов бизнеса.
Самарин морщится.
– Знаю, но Ольга мне плешь проела своими напоминаниями, что теперь мы семья, а поэтому наши бизнесы должны как-то соединиться. – Непроизвольно смотрю на его макушку, и тогда он громко смеётся и наклоняет голову. – Нет у меня никакой плеши, вот, смотри! Это я фигурально выразился.
Подтверждаю: плеши у него нет. Но это не делает его менее странным.
– Ольга ведь тоже на тебя работает…
Самарин фыркает.
– К ней неприменимо это слово.
– Какое слово?
– «Работает». Если ты имеешь в виду, что она иногда приезжает в офис фирмы, чтобы поболтать, и получает зарплату, то да, это так. Можно я буду с тобой откровенен?
– А разве до этого ты сдерживался?
– Ты даже представить себе не можешь, насколько, – цедит он, и в его глазах мелькает что-то странное.
Настолько странное, что я на секунду зажмуриваюсь, а потом снова смотрю на него, однако подозрительный блеск в его глазах не исчезает.
Вот, я дожила. Не зря говорят, что женщин в определённом возрасте начинают привлекать мужчины моложе их. До сих пор меня эта хворь как-то обходила, но теперь вот чудится всякое…
– Дело в том, что я вообще собирался отрезать твоего бывшего мужа, потому что за последний год накопилось много неточностей в документации. Ничего криминального, но качество работы меня не устраивает. Тебя я бы оставил, а от него избавился. Но потом он женился на Ольге, и это меня застопорило. Однако пора решать, что с ним делать. И кстати, раз уж мы заговорили о твоём бывшем муже, то позволь высказать моё честное мнение насчёт ваших отношений…
– Нет!
Самарин отшатывается от меня и непонимающе хлопает глазами.
– Как это, нет? – спрашивает растерянно.
– Так это, нет. Ты спросил, позволю ли я тебе высказать мнение насчёт моих отношений с Эдиком…
– Я выражался фигурально.
– А я отвечаю нефигуральным «нет». Не позволю. Профессиональные разговоры допустимы, а остальное – запрещённая территория.
Самарин настолько ошарашен, что даже осматривается. Не иначе как проверяет, слышал ли кто-нибудь ещё мои странные слова.
– Тебе никогда раньше не говорили «нет»? – догадываюсь.
– Вроде как... не припоминаю. Не уверен, что мне нравится слышать отказ, ощущения так себе. Можно я всё-таки скажу тебе моё мнение?
– Нельзя.
– Но… мне кажется, тебе нужно это услышать.
– Нет.
– Я хочу это услышать, – вдруг раздаётся голос дочки с другой стороны от меня. – Вы же говорите про отца, да? Я случайно услышала, о чём вы разговариваете…
– Случайно? – Михаил изгибает бровь, намекая, что таких случайностей не бывает.
– Пришлось придвинуться очень близко к маме, чтобы всё расслышать, но да, это произошло случайно, – невозмутимо отвечает Лена, надеясь, что ей, как имениннице, всё можно. – Дело в том, что для меня это очень больная тема. Я постоянно твержу маме, что отец на ней ездит, а она отмахивается, типа наша фирма семейная, и всё общее. А какая тут может быть семейная фирма, если отец слинял с Оленькой-шмоленькой? Э-э-э… простите, Михаил, я забыла, что Ольга ваша сестра.
– Ничего страшного, я тоже не её фанат, – фыркает Михаил. – И я полностью с вами согласен насчёт вашего отца. – Он смотрит на меня и говорит торжественным тоном: – Пора перерезать пуповину, Лера.
– Да, мама, пора, – соглашается Лена, и они с Самариным пожимают руки.
О-бал-деть!
Моя собственная дочь встаёт на сторону незнакомца и выступает против меня. И теперь они с Самариным в два голоса обсуждают, какая я, оказывается, талантливая, и как мне нужно соответствующее обрамление, чтобы никто не задавливал меня своей властью и завистью.
А я сижу и…
Наверное, самое сильное моё чувство – это гордость, потому что Лена выросла разумной и уверенной девушкой. Она не следует за толпой, не пытается быть «модной», у неё свои вкусы и интересы. И рассуждает она как взрослый человек, мудро и точно. И нагло, конечно, потому что она, вообще-то, моя малявочка доченька, и могла бы защитить мать, а не сдавать меня с потрохами незнакомому мужчине, такому же наглому, как и она сама. А она вовсю сплетничает о том, как я целыми днями бегаю и что-то делаю для бизнеса, хотя это не связано с моими прямыми обязанностями.
Она права, я постоянно подчищаю огрехи и ошибки за Эдиком. Но ведь это семейный бизнес, в котором мы вместе…
А, чёрт, ладно, признаю: они правы.
– Мне пересесть, чтобы вам было удобнее промывать мне косточки? – спрашиваю насмешливо.
– Нет, что ты, мы уже всё обсудили, – невозмутимо отвечает Михаил. – В понедельник я в отъезде, но во вторник отвезу тебя куда-нибудь на обед, и мы обсудим новый этап твоей карьеры. Кстати, я посоветую тебе моего знакомого адвоката, он первоклассный специалист. Пусть проконсультирует тебя насчёт твоей доли в фирме, если твой бывший муж захочет её выкупить, или если вы решите её продать. Твоему адвокату больше не доверяй. Ты слишком многое отдала Эдику в разводе…
– Спасибо, Миша! – восклицает дочка. С каких пор он стал для неё Мишей?! – Наконец-то, кто-то кроме меня это сказал! Я сто раз говорила, что зря мама отдала папе столько акций и дачу, но разве она меня послушает? Не-е-ет. Говорит, что она ободрала отца как липку. Представляешь?
«Миша» закатывает глаза.
– Очень легко представляю. Ничего страшного, с разделом фирмы мы всё сделаем правильно.
Мы? Это кто такие «мы»? И кто вообще сказал, что я собираюсь делить фирму?
Сижу, сложив руки на груди и… обалдеваю. То ли у меня галлюцинации, то ли Самарин похищает моих детей. Старшую он уже давно забрал к себе в фирму, сын теперь на него молится, и вот они подружились с Леной.
– Лера, ты сможешь пообедать со мной во вторник? – спрашивает Михаил.
– Ты меня спрашиваешь? Зачем? Вы же с Леной вроде как теперь всё решаете за меня…
Эти нахальные двое переглядываются, потом Лена говорит: «Если бы!», а Самарин смеётся.
А не пошёл бы он… к Эдику!
– Ты злишься на нас сейчас? – спрашивает он.
– Мягко говоря, да, – говорю сквозь зубы.
– Ой, подожди, Миша! – восклицает Лена. – Давай сделаем перерыв. «Мягко говоря» – это кодовые слова. Они значат, что мама очень сильно разозлилась. В её «мягко» нет совсем ничего мягкого, всё очень… твёрдо.
– Ещё бы! Твоя мать – алмаз. Больше не будем её сердить, а то она откажется со мной обедать. Лучше расскажи мне, что ты планируешь делать после школы?
– Буду поступать в консерваторию, я пианистка.
– Тебе нравится джаз, да?
– Да. Я вообще старомодная.
– Ну почему, сейчас джаз снова в моде, особенно в смеси с другими жанрами.
– Ага, мне нравится альтернативный рок.
– Я видел твои записи в сети, ты очень талантлива.
– Спасибо. – Лена потирает покрасневшие от смущения щёки. Она заслужила этот комплимент, дочка большая умница.
– Знаешь джаз-клуб «Стаккато»?
– Да, конечно, он классный.
– Я хочу устроить там вечера молодых талантов. Как тебе эта идея?
– А я… что… что там буду делать? – От волнения голос Лены повышается до писка.
В музыке много талантливых людей, и пробиться куда-либо, особенно в такой солидный клуб, очень сложно.
– Как что? Играть, конечно. Что угодно – классика джаза, импровизация… Отведём тебе полчаса для первого раза, в следующий раз подольше.
Дочка молча открывает и закрывает рот, на её глазах слёзы. Ну вот, господа присяжные заседатели, все мои дети официально и необратимо перешли на сторону Самарина.
– А тебе разрешат организовать вечер в этом клубе? Ты их спонсор?
– Нет, не спонсор, а владелец. Сам я, к сожалению, даже на гармонике играть не научился, но очень люблю классический джаз. Я тоже старомодный, как видишь. А раз сам ни на что не способен, то купил клуб.
– Ку-у-уп-п-пил? – задыхается дочка.
– Да. Три года назад.
Интересно, Самарин позволит мне хотя бы изредка навещать моих детей?
Мы с детьми просыпаемся поздно, почти неприлично поздно для обычного дня.
Солнце уже высоко, нагло светит в окна, будто намекает, что день вовсю живёт своей жизнью и совершенно не интересуется тем, что мы устали после банкета.
Какое-то время я лежу, не открывая глаз, и просто слушаю благословенную тишину в квартире. Так приятно отдохнуть после вчерашнего шума, разговоров, улыбок, особенно когда знаешь, что праздник удался.
Во всём, кроме Эдика.
Поверить не могу, как сильно он изменился. Возможно, я сдерживала его корысть, смягчала характер, а теперь с Оленькой он вовсю расправил крылья и показывает себя во всей красе.
Эдик, с которым мы когда-то считали копейки и смеялись над собственными неудачами, исчез. Его вытеснил другой человек – жадный, самодовольный подхалим. И рядом с ним – Оленька, сверкающая, как ёлочная игрушка, и такая же пустая внутри.
Самарин – вот кто действительно выбивался из толпы и оказался очень необычным человеком. Он не играл роль, не доказывал своё место. Он просто был. Спокойный, ироничный, уверенный в себе до такой степени, что ему не нужно это демонстрировать. Он удивил меня не подарком и не дорогим костюмом, а вниманием. Тем, как он слушал моих детей, как разговаривал с ними. Без снисходительности, которую нередко проявляют взрослые, когда общаются с детьми. Он заранее узнал их интересы, как будто готовился стать частью семьи.
Впрочем, так и есть, ведь Ольга давно навязывала ему мысль, что мы все одна семья. Вот только заботилась она не обо мне и не о детях, а об Эдике. А у того как раз ничего и не вышло. Вернее, почти ничего, потому что в конце праздника Самарин подошёл к нему, и они о чём-то поговорили. Однако длилось это всего минуты три, и довольным Эдик не выглядел.
Боюсь представить, какую истерику устроит бывший муж из-за Самарина…
«Пора перерезать пуповину»
Это были наглые слова Самарина, с которыми согласилась моя дочь.
Лежу с закрытыми глазами и думаю о том, что вчерашний вечер оказался не просто праздником. Он стал зеркалом. И в этом зеркале я увидела слишком многое – о других и о себе.
Мне есть о чём подумать. Например, о том, что, возможно, и правда пора перерезать пуповину.
Раздаётся щелчок двери, в коридор выходит Лена. Судя по шаркающим шагам и громкому зевку, она тоже ещё не полностью проснулась.
Вчера мы вернулись домой поздно, под большим впечатлением от банкета и огромного количества подарков в багажнике и на заднем сиденье машины. Ну и дети, конечно же, не переставая говорили о Самарине, как же без этого. Уж очень он их впечатлил…
– Ма-а-а… – Лена заглядывает в мою спальню и сонно потягивается. – Вчера всё было супер. Спасибо.
Вчерашний день был подарком Лене. Ради её сияющих глаз, ради того, как она восхищалась, принимая подарки, как обнимала друзей, как гордо носила забавный кокошник с цифрами «18», будто корону.
– Главное, что тебе понравилось, – говорю я и наконец встаю.
Обнявшись, мы идём на кухню. Я включаю кофемашину, и кухня наполняется знакомым гулом и сочным запахом кофе, который расставляет мысли по местам.
Леночка стоит, прислонившись ко мне, закутанная в махровый халат, и зевает так широко, будто пытается проглотить чашку.
– Можно я сегодня не буду ничего делать? – спрашивает, утыкаясь носом в моё плечо.
– Можно. Тебе уже восемнадцать, так что ты начинаешь стареть, и надо часто отдыхать.
– Стареть?! Нет, спасибо! – Лена шутливо шлёпает меня по руке, и мы смеёмся в голос.
Мы вместе достаём продукты, лениво, без спешки. Я режу овощи, она взбивает яйца с молоком и специями, периодически забывая про то, что делает, и зависая в телефоне. Нормальное утро. Тёплое и домашнее.
И тут из глубины квартиры раздаётся крик.
– Ма-а-а! Сделай мне что-нибудь поесть! Мне лень вставать…
Димка. Наверняка давно проснулся и уже несколько часов играет в свои игры, не вылезая из постели.
– Ты вообще в курсе, что у тебя есть ноги? – кричу в ответ.
– Они сегодня не работают! – доносится из комнаты сына. – Что вам, жалко, что ли? Я теперь единственный ребёнок в доме.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Так и есть, он мой последний малыш.
– Ладно, так и быть, – говорю громко. – Но в следующий раз будет твоя очередь приносить мне завтрак в постель.
– Не-а, – хохочет он. – Тебе Самарин принесёт.
Я замираю с тарелкой в руках.
– Сейчас подам тебе завтрак прямо на твою остроумную голову! Не говори глупости, Дима.
Ленка вдруг перестаёт листать новости в телефоне. Смотрит на меня исподлобья и фыркает.
– Ма, только не делай вид, что ты не в курсе.
Я напрягаюсь.
– В курсе чего? – спрашиваю как можно спокойнее.
Она усмехается так, как умеют только подростки, – уверенно и при этом снисходительно.
– Ну камон, – тянет она. – Ты серьёзно? Миша конкретно на тебя залип. Прям жёстко.
Несколько секунд молчу, отчасти потому что не всегда понимаю молодёжную речь, а отчасти потому что… камон!
– Лен… ты о чём?
– Да блин… Миша так на тебя смотрит, как будто у него мозг лагает. Это заметили все, кроме тебя. Папа бесился, Ольга делала вид, что ей всё норм, а Миша… ну, он явно не просто так возле тебя крутится.
Я отворачиваюсь к плите. Кофе уже готов, но я не способна разлить его по чашкам, потому что у меня внезапно дрожат руки. Совершенно не понимаю, почему.
– Михаил просто вежливый человек, – возражаю я. – И вообще, это глупости.
– Ага, – кивает дочка. – Конечно. И на банкет он пришёл ради салата.
Смотрю на неё строгим материнским взглядом, поджав губы.
– Лена, ты хоть понимаешь, какая у нас с Михаилом разница в возрасте?
– Значительно меньше, чем у папы с Олькой-шмолькой, – логично парирует она. – Да и потом, ты не выглядишь на сорок пять. Ди-им! Правда мама не выглядит на сорок пять?
– Ага, правда, – отвечает тот, толком нас не слушая.
– А на сколько лет я выгляжу? – спрашиваю сына.
– Э-э-э… не знаю. Лен, какой правильный ответ?
– Не будь дураком, Дим! – шипит дочка.
– Ты выглядишь на… сорок четыре, – говорит сын. – Это норм?
– Нет, это не норм! – вопит Лена.
– Хорошо, тогда сорок три… два… один… Ты выглядишь на двадцать пять! Угадал, да? – восклицает сын.
– Если вы хотите, чтобы я приготовила вам завтрак, то закрываем эту тему, – говорю, смеясь.
Глупость всё это и блажь.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод удался. Завидуй, дорогой!", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 5 - продолжение