Михаил Самарин хочет сесть рядом со мной.
Как бы ему объяснить, что это, мягко говоря, очень плохая идея?
Во-первых, потому что Эдик никогда мне этого не простит. Он тут же заподозрит, что я переманила к себе звезду бизнеса, который мне, честно говоря, даром не нужен. У меня нет никаких грандиозных карьерных планов. Я люблю свою работу такой, какая она есть, и не ищу проблем. А вот Эдик стремится к звёздам, невидимым и совершенно мне не понятным.
А во-вторых, если Михаил сядет со мной, мне придется его развлекать и продолжать странный разговор о маленьких собаках и запачканных ботинках. В то время как я хочу посвятить всё своё внимание и время дочке, у которой сегодня, между прочим, день рождения.
Поэтому я даю Михаилу честный ответ.
– Прошу меня простить, но боюсь, я не смогу уделить вам должного внимания. Это праздник моей дочери, и всё моё внимание должно быть на ней. А вы, как-никак, почётный гость.
Он изумляется.
– С какой стати я почётный гость?
Действительно, с какой стати?
Не объяснять же ему, что он почётный гость только потому, что бывший муж меня этим достаёт?
К счастью, Михаил не ждёт моего ответа и продолжает:
– Разумеется, ваша дочь сегодня в центре внимания, но раз уж меня посадят вместе с семьёй, я бы предпочёл сидеть с вами, а не с вашим бывшим мужем. Как вы уже догадались, я слишком прямолинеен и выражаюсь без фильтра, как есть. Называю вещи своими именами. Меня за это не любят и боятся, но меняться я не собираюсь. Так вот, говорю вам честно: сегодня у меня выходной, а ваш муж наверняка захочет говорить о бизнесе, поэтому я бы предпочёл более приятную компанию, а именно – вас. Вы мне приятны, и мне импонирует то, что вас не интересует мой бизнес и мои деньги.
Слегка покачиваюсь от лёгкого головокружения.
Перед глазами неоновыми буквами мигает слово «фиаско».
Наполеоновские планы Эдика о том, как впечатлить Самарина и стать его правой рукой, улетели под хвост той самой маленькой таксе. Не то чтобы меня это расстроило, так как я вообще не собиралась ни о чём договариваться с большим боссом. Но, конечно, Эдик свалит всю вину на меня и будет надоедать мне этим до конца нашей жизни. Скажет, что я нарочно ему нагадила, сделала это из ревности и мести.
Заметив, что я пошатнулась, Михаил берёт меня под руку.
– Пойдёмте! – говорит решительно. – Покажите, где мы сидим. Полагаю, с другой стороны от вас сидит ваша вторая дочь… хотя нет, она замужем, так что наверняка сидит с мужем. Значит, ваш сын, да? Не волнуйтесь, я смогу с ним договориться.
Ага, да. Именно об этом я сейчас и волнуюсь: сможет Самарин договориться с Димкой или нет. Больше мне тревожиться не о чем.
Самарин явно сделал домашнюю работу перед банкетом, знает, сколько у нас детей. Даже узнал меня, хотя мы раньше никогда не встречались. Это приятно, наверное, но я не понимаю, для чего ему это.
Делать нечего, приходится идти к столу. Вернее, приходится позволить Самарину вести меня под руку, как будто хозяин здесь он. Тем более, что он сразу угадывает, куда идти, потому что на голове именинницы надет шутливый кокошник, который ей подарили друзья, с большими сверкающими цифрами «18».
Михаил подводит меня к дочери, усаживает, а сам протягивает руку моему сыну, стоящему рядом с именинницей.
– Дмитрий?
Сын кивает, отвечает на рукопожатие, но при этом вопросительно смотрит на меня. Собираюсь представить ему Самарина, но тот берёт всё в свои руки. Приступает к переговорам.
– Какой твой любимый вид спорта?
– Ну… футбол.
– Я достану тебе билеты на финал кубка и на три других матча, сам выберешь какие, если ты позволишь мне сесть рядом с твоей матерью. А ты можешь сесть с другой стороны от меня, остальных мы потесним.
Я едва ли не теряю сознание, представляя, как Самарин начнёт теснить целый ряд гостей, чтобы продолжить развлекать меня разговорами о таксе и прочих странных вещах.
Однако всё решается бесшумно и за считанные секунды. Дима, конечно же, соглашается. Более того, он смотрит на меня так, словно готов продать меня Самарину за ещё пару билетов. Вот так, рожаешь детей, кормишь, поишь, а они…
Михаил подзывает официанта, и в следующую секунду на столе появляется дополнительный столовый прибор, и приносят стул для Михаила. Всё это делается бесшумно, моментально и почти незаметно для окружающих. Диме приходится потесниться, но он в таком восторге от подарка, что готов сидеть хоть под столом.
Мы садимся за стол. Судорожно придумываю, чем бы развлечь Самарина, однако от не обращает на меня внимания. Склонив головы, они с Димкой обсуждают футбол. Рисуют что-то пальцами на скатерти, спорят…
Михаил не лгал, мне не приходится его развлекать, он сам большой мальчик и развлекает себя сам. Тихо разговариваю с дочкой, не свожу с неё глаз. Больше стараюсь никуда не смотреть, потому что знаю, всей своей чуйкой чую, что мой драгоценный бывший муж убивает меня взглядом.
Мы едва ли успеваем закончить с закусками, как за моей спиной раздаётся противный, тягучий скрип.
Эдик придвигает к нам стул. Скрипит ножкой по паркету, не обращая внимания ни на людей вокруг, ни на элементарные правила приличия. Мы и так потеснились, чтобы вместить Михаила, поэтому Эдику уже негде сесть. Однако это его совершенно не смущает.
Он усаживается за спиной Михаила. Прямо за спиной. И, как будто этого недостаточно, стучит пальцем по его плечу – коротко, настойчиво, фамильярно.
На меня бывший муж демонстративно не обращает внимания. Явно подозревает меня в том, что я перетянула знаменитость на себя и теперь пытаюсь всячески подорвать грандиозные планы бывшего мужа.
Михаил смотрит на Эдика с откровенным недоумением, явно тоже не понимает, как можно вести разговор, сидя у кого-то за спиной.
Я демонстративно отворачиваюсь. Мне не хочется ни объясняться, ни оправдываться, ни участвовать в этом фарсе. Однако всё же улавливаю первые фразы Эдика о том, какое это знаменательное событие – то, что Михаил пришёл на банкет, и какое это счастье для всех нас. Голос Эдика звучит слишком громко, слишком усердно, будто он боится, что его не услышат и не заметят.
Он говорит и говорит, льстит и льстит, а потом наконец доходит до главного. Оказывается, с момента создания нашей фирмы он только и мечтал о том, чтобы работать на Самарина. Слова сыплются одно за другим, обволакивая Михаила липкой, неуклюжей лестью.
Я не выдерживаю и фактически отключаю слух, как надоевшую радиостанцию. Мысленно напеваю какую-то песенку и смотрю на другую половину стола, чтобы не видеть и не слышать происходящее.
Как же обидно, что с годами Эдик совершенно испортился! И теперь, вместо достоинства, он выбирает суетливое преклонение. Донимает беднягу Самарина своей неискренней, почти унизительной лестью, даже не замечая, как нелепо и жалко это выглядит со стороны.
Внезапно я ощущаю, как кто-то дёргает меня за руку. С неохотой поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Самариным.
– Ведь правда же? – спрашивает он, будто мы продолжаем давно начатый разговор.
– Простите… – теряюсь я. – О чём вы?
Если судить по взгляду Эдика, его отношение ко мне только что трансформировалось из неприязни в жгучую злость. Он пыхтит, стреляет в меня гневными взглядами, скалится, будто готов вцепиться зубами.
А Самарин словно не замечает этого, хотя наверняка это не так. Такой человек, как он, не добился бы оглушительного успеха, будь он дураком. Он наверняка прекрасно читает язык тела. Видит, чувствует, понимает, каким образом мой бывший муж сейчас «разговаривает» со мной без слов.
Но при этом обращается ко мне.
– Я сказал, что мы с вами уже договорились о сотрудничестве, не так ли?
– О сотрудничестве, – машинально повторяю, морщась.
Мы с Михаилом вообще не обсуждали бизнес. Ни напрямую, ни косвенно. И уж тем более не собирались ни о чём договариваться. А теперь он подставляет меня перед бывшим мужем.
– Ты договорилась о бизнесе с господином Самариным? – спрашивает Эдик натянутым тоном. На его лице лживая улыбка.
Я словно застреваю между двух огней.
– Господин Самарин, а давайте вы сами объясните Эдику, о чём именно мы с вами договорились.
Я очень надеюсь, что в моём голосе звучит предупреждение, чтобы Михаил не втягивал меня в разговор, потому что я собираюсь держаться как можно дальше от всех их грандиозных планов.
– Да, конечно, – невозмутимо отвечает Самарин.
Так невозмутимо, словно не врёт от души. Словно каждое его слово – чистая правда.
– Так как Лера уже много лет предоставляет бесценные услуги для моей фирмы, я бы предпочёл работать с ней напрямую.
Эдик замирает. Я это чувствую, даже не глядя на него.
– Более того, – продолжает Самарин, – я бы хотел расширить наше сотрудничество. У нас есть пара линий, которые очень плохо продаются. Вы ими не занимаетесь, но я хотел бы получить совет Леры по этому вопросу. Ваша бывшая жена потрясающе талантлива, и её экспертиза, – он делает весомую паузу, – неоценима.
– М-г-г-г… – Эдик издаёт странные звуки, как будто его кто-то душит. – Несомненно, это так. Я очень рад слышать, что вы нами довольны.
– Я доволен Лерой, – отрезает Самарин.
А я… притворяюсь скатертью. От изумления полулежу на столе, да и цвет лица у меня наверняка подходящий для этого сравнения.
– Это приятно слышать, – злобно хрипит Эдик. – А Лера гордится тем, что она является частью нашей семейной фирмы, где мы с ней всё делаем вместе. Поэтому все услуги, которые мы предоставляем, – они от нас. – Эдик силится перетянуть одеяло на себя, бедняга, но у него не получается.
Самарин усмехается, и в этот момент я понимаю, что сегодняшний вечер окончательно вышел из-под контроля.
Наверное, я должна возмутиться.
Должна внутренне вскипеть, поставить мужа на место и напомнить, кто именно чем занимается в нашей фирме. Потому что Эдик только что приписал себе мои заслуги – нагло и ничуть этого не стесняясь. Я не хочу умалять его достоинства. Наша фирма прежде всего дистрибьюторская, и он отвечает за склады, логистику, поставки, сроки, нервы партнёров и форс-мажоры – и это действительно очень непросто. За годы работы он очень поднаторел в этом деле, стал профессионалом. Но к пиару он не имеет никакого отношения. А его слова прозвучали так, будто мы с ним бок о бок сидим ночами над каждой концепцией, над каждым слоганом, над каждой презентацией. Хотя на самом деле он мало что в этом понимает.
Наш контракт с фирмой Самарина состоит из двух частей. Одна – дистрибьюторские услуги. Вторая – пиар. У Самарина есть целый отдел пиара, и тем не менее они нередко подкидывают мне работу. Кампании. Консультации. Запросы.
Я и понятия не имела, что мои усилия настолько ценят. И уж тем более, что сам Самарин обо мне знает. Не просто слышал фамилию, не просто видел подпись в документах, а запомнил. Отметил.
Я люблю свою работу. Всегда любила, но никогда не делала из неё культа и не ждала признания. Я просто делаю то, что умею. Спокойно. Методично. Надёжно. Это всего лишь один из аспектов моей жизни.
Что касается слов мужа… они меня не особо раздражают и уж точно не удивляют.
Во-первых, если быть справедливой, именно он всегда вёл переговоры с другими фирмами и рекламировал мои услуги. А во-вторых, мы договорились продолжать наш бизнес вместе. Сохранить фирму. Пусть она больше не семейная, строго говоря, но всё ещё наша общая.
Так что я не реагирую на наглое враньё Эдика, а вот Самарин явно не собирается отпускать эту тему.
Удивлённо изгибает брови.
– Прошу прощения, я не знал, что вы занимаетесь пиаром вместе с Лерой. Я считал, что вы отвечаете исключительно за дистрибьюторские услуги.
Эдик витиевато взмахивает рукой.
– Вы же наверняка понимаете, что управление бизнесом – это роль, в которой вы становитесь неотъемлемой частью всего, что происходит под вашим началом…
Самарин кивает.
– Да, безусловно. Надо же… Значит, я и вас должен поблагодарить за «Именно ей».
Эдик наклоняет голову вбок, как делают псы, когда анализируют ситуацию. Та же самая такса, например.
– Простите, я не расслышал, наверное, – хмурится Эдик. – Вы благодарите меня за что-то именно для неё? Для кого?
– Я благодарю вас за кампанию «Именно ей», – отвечает Самарин совершенно невозмутимо. – Восьмое марта в этом году было для нас очень успешным, а всё потому, что Лера… то есть вы вместе предложили полностью изменить позиционирование нашей новой линейки товаров, которую мы изначально считали проходной. Не «подарок женщине», а «подарок именно ей». Мы отказались от обезличенных формулировок, разделили линейку по смыслу – для матери, для жены, для коллеги, для женщины. Даже упаковку сделали разной, с короткими, честными фразами внутри. Результат был впечатляющим, так что большое спасибо.
– М-г-м, – глубокомысленно изрекает Эдик и бросает на меня недовольный взгляд. Как и ожидалось, во всём виновата я, даже в том, что Самарин поёт нам… то есть мне дифирамбы.
– Больше всего я ценю простоту, – безмятежно продолжает Самарин. – Помните «Подарок, который говорит?».
– М-м-мг-гг-м… всё не упомнишь, – цедит Эдик.
– Это был прошлый новый год. Лера… то есть вы предложили уйти от стандартного ювелирного подарка и вместо этого сосредоточиться на том, что украшение – это не просто вещь, а послание. – Он слегка улыбается и продолжает: – В наших рекламных материалах не было никаких громких обещаний или стандартных фраз. Просто «Подарок, который говорит». А уж сам дарящий решает, что именно пытается сказать. «Спасибо», «Прости» или «Я думаю о тебе». Или что-то другое. Это очень хорошо сработало, потому что люди покупают не просто украшения, а эмоции, которые за ними стоят. Это стало нашей самой успешной кампанией в прошлом году. Мне кажется, что в этом и состоит настоящий пиар – не просто продать товар, а помочь людям говорить друг с другом. По этому новому году пока что не могу ничего сказать, до него ещё целая неделя.
– Ну… мы постарались, чтобы всё было в лучшем виде, – мямлит муж, а я закрываю глаза и отворачиваюсь, потому что заранее знаю, что скажет Самарин.
Хмыкнув, он качает головой.
– Прошу прощения, я ошибся. В этом году новогоднюю кампанию разрабатываете не вы, а наш отдел…
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод удался. Завидуй, дорогой!", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 4 - продолжение