Снег здесь другой.
Не городской, скудный, который через час становится грязной лужицей, а настоящий – плотный и глубокий. С одной стороны дороги – лес, притихший под белыми шапками. С другой стороны – бесконечные заснеженные поля без намёка на жизнь. Дорога кажется трещиной в этом белом ничто. Возникает странное ощущение, будто мы выехали за границы мира. Нет городов, новостей, людей, обязательств. Нет даже времени. Есть только заснеженная тишина и силуэты деревьев, похожие на сторожей, которые следят, чтобы никто лишний сюда не попал.
Я сплю почти всю дорогу. Сиденье нагрето на полную, на моих коленях грелка, а сверху плед и куртка. При этом Миша время от времени проверяет, не холодно ли мне, и заставляет пить горячий чай из термоса. Я смутно ощущаю его прикосновения, когда он поправляет сползший плед или убирает прядь волос с моего лица. Я уже перестала задаваться вопросами о том, что у нас за отношения такие, не попадающие ни под одно стандартное определение. Со временем всё обязательно прояснится, а пока я плыву в сладкой дрёме.
Просыпаюсь только когда мы поворачиваем и какое-то время едем по снежному бездорожью. Наверняка здесь где-то есть хотя бы какая-то тропа, но по ней никто давно не ходил и не ездил.
Дом появляется внезапно. На краю леса, тёмный, приземистый, с крутой крышей, полностью укрытой снегом, и высоким забором. Рядом ни души. Ни соседей, ни дороги, ни признаков цивилизации.
– Приехали, – говорит Миша с предвкушением в голосе.
Он выходит первым. Обходит машину, открывает мою дверь и начинает буквально выкапывать меня из-под пледов, грелок, курток и прочего, чем он закутал меня по дороге.
– Миш, подожди… – пытаюсь протестовать, – я вообще-то умею ходить. Иногда даже без посторонней помощи.
Он не отвечает. Только хмыкает и подхватывает меня на руки, как будто я ничего не вешу.
– Ты что делаешь?! – возмущаюсь. – Отпусти меня, тут дом в двух шагах!
– Ага, – ворчит он, прижимая меня крепче. – Когда найдём тебе подходящую обувь, тогда и набегаешься по снегу. А сейчас не дёргайся!
Бережно ставит меня на крыльцо и ударяет кулаком по двери.
– Открывай, дед! Лера мёрзнет!
Только хочу возмутиться, что Лера вообще-то, наоборот, спеклась от жары, как дверь распахивается, и я без предупреждения оказываюсь в медвежьих объятиях. Меня поднимают, крутят, прижимают к широкой груди, пахнущей дымом, деревом и морозом.
– Вот это женщина, я понимаю! – басит мне прямо в ухо мужской голос. – Молодец, Мишаня! Ухватил самое то!
Я открываю рот, чтобы возразить. Немедленно. Принципиально. Этот медведь ошибается, между нами с Мишей нет ничего «такого», всё это недоразумение, и вообще – поставьте меня на землю, пожалуйста.
Наконец меня ставят на крыльцо, но тут же хлопают по плечу с такой силой, что колени подгибаются.
Старик великанского роста смотрит на меня сверху вниз, прищурившись, и улыбается. Сколько ему? Восемьдесят? А может, у таких людей вообще нет возраста. В этом старике столько силы, что молодые позавидуют.
У него широкие плечи. Руки жилистые, крепкие, будто вырубленные из того же дерева, из которого сложен этот дом. Никакой старческой хрупкости, только спокойная, уверенная мощь.
– Матвей я, дед этого оболтуса. – Кивает в сторону Миши. – Заходи скорее, а то он мне голову свернёт, если ты из-за меня замёрзнешь.
Дом добротный, тёплый, с широкими половицами и большой русской печью с лежанкой. Пока я осматриваюсь, Матвей здоровается с внуком.
– Давайте сразу к столу, а то вы с дороги наверняка голодные, а потом я затоплю баньку, и ты, Мишань, разогреешь свою красавицу как следует. Таких качественных женщин днём с огнём не разыщешь, так что надо хорошенько о ней заботиться, чтобы ничего не остывало. – Матвей подмигивает внуку.
Давлюсь воздухом от такого наглого намёка, смотрю на Самарина-младшего, а он только кивает в знак согласия. Смотрит на меня и разводит руками, дескать, верь мудрому старику, Лера. Он плохого не посоветует.
Ну я и попала… Ничего, эти наглые мужчины ещё у меня попрыгают. Я им такое устрою, в бане будут прятаться!
Гневно фыркаю, разворачиваюсь и ухожу на кухню.
И только тогда позволяю себе улыбнуться.
Качественная женщина… днём с огнём…
Приятно-то как! Обычные городские комплименты давно надоели, да и не верю я им, а вот Матвею сразу поверила.
Да и прав он, разогреться мне не помешает.
Матвей хлопочет у стола.
Всё, что он ставит перед нами, – из его огорода, который сейчас не видно под снегом. На столе варёная картошка, крупная, рассыпчатая. Рядом миска с солёными огурцами, хрустящими, с чесноком и укропом. Квашеная капуста с морковью и клюквой, тёмный хлеб, толстые ломти сала с прожилками, баночка густой сметаны. На отдельном блюде – свинина, запечённая большим куском, с румяной корочкой, натёртой чесноком, солью и сушёными травами, которые Матвей сам собирал и сушил на чердаке.
Я даже не подозревала, насколько проголодалась. А тут уплетаю всё, что на тарелке, и кошусь на остальное.
Матвей с интересом за мной наблюдает, потом переводит взгляд на внука, кивает в мою сторону и говорит.
– О женщине очень много можно узнать, если следить, как она ест. Смотрю я на твою Леру, и сердце радуется. Сразу видно, что эта женщина любит жизнь. Всю жизнь, во всех проявлениях. – Снова подмигивает внуку. – Ну, ты понимаешь, о чём я.
Я давлюсь картошкой.
– Если вы будете продолжать с такими намёками, то я сейчас развернусь и уеду, – ворчу, зыркая на Матвея.
Он ударяет ладонью по коленке и хохочет, запрокинув голову.
– Ах-ха-ха, хотел бы я посмотреть, как ты от моего внука сбежишь. Он присосался к тебе, как пиявка, и теперь никогда уже тебя не отпустит. Неужели ты сих пор этого не поняла?
– Дед! Зачем ты мне Леру пугаешь, а? Тебе что, больше нечем заняться? – ругается Миша. – Мне потом её в снегу ловить по всему полю.
– Нечего её ловить, она никуда не убежит. Лера женщина умная, всё понимает. Если, как ты сказал, она раньше была замужем за негодником, то должна понимать, что ты не такой, как он, и поэтому бежать от тебя не надо.
Я поднимаю голову и смотрю на Мишу, изогнув бровь.
– Как ты назвал моего бывшего мужа? Негодник?
Миша поднимает руки.
– Клянусь, я никогда ничего подобного не говорил. Я только сказал деду, что ты в разводе, и что твой предыдущий брак закончился не очень хорошо. Дед! А ну говори правду, а то Лера точно сейчас сбежит.
– Да, Мишаня так и сказал, – тут же подтверждает Матвей. – Я точно помню. Могу дословно повторить. Этот негодник, говорит, столько крови выпил у Леры и до сих пор пытается на ней ездить. Хочешь, я скажу, что Мишка пригрозил сделать с твоим бывшим, если тот продолжит тебя донимать? Я чего спрашиваю… там слова бранные есть, и тебе может не понравиться.
– Дед, ну ты меня с головой закопал! – жалуется Миша.
Я смеюсь, потому что… ну правда же, а от неё не сбежишь. Поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. Бежать никуда не буду. Вот сейчас съем ещё немного, буквально каплю. Уж очень здесь всё вкусно. Буду просто плыть по течению, потому что, кажется, некоторые мужчины давно за меня всё решили. А мой бывший муж, который негодник, был как раз полной противоположностью Миши и сам вообще ничего не решал, а если и решал, то только на словах. А делать приходилось мне. Я настолько привыкла быть мужчиной в нашем браке, что, несмотря на все «но», наслаждаюсь тем, как Миша обо мне заботится и как он сам принимает решения, не взваливая последствия на меня. Так что… пусть.
После еды мы все вместе убираем со стола. Я вызываюсь помыть посуду, благо вода здесь есть, горячая тоже. В обустройство дома явно вложено немало средств.
Матвей идёт топить баню, а Миша выгружает наши вещи из машины.
Вымыв посуду, я поднимаюсь наверх и обнаруживаю Мишу стоящим в комнате с большой двуспальной кроватью. На стульях стоят мои сумки, а он что-то ищет в своей.
Останавливаюсь в дверях, складываю руки на груди и смотрю на него.
– Так-так, интересненько. Значит, мы с тобой живём в одной комнате?
Он зеркалит мою усмешку.
– Если мне повезёт, то да. Ты слышала, что сказал дед? Мне велено тебя разогреть.
– И не надейся! – фыркаю, но голос предательски спотыкается при мысли о том, какой смысл Миша вкладывает в свои слова.
– На что ему не надеяться? – раздаётся голос Матвея из коридора.
– Отстань, дед! – ворчит Миша.
– Банька скоро будет горяченькой, так что готовьтесь.
– Миша, ты иди в свою комнату, а я… – начинаю, но Матвей меня перебивает. Громко фыркает, будто услышал несусветную глупость.
– Какая ещё его комната? Глянь в окно, Лера, здесь такой холод, что ты замёрзнешь в постели намертво. Околеешь! Тебе Мишаня позарез нужен, чтобы согрел хорошенько.
– Значит, вы каждую ночь замерзаете намертво? – спрашиваю с усмешкой.
– Я человек привычный, а ты же городская. Тебе без Мишани никак.
Миша выходит в коридор, демонстративно оттесняет деда от двери.
– Лера, не обращай на него внимания. Дед живёт один и совсем одичал.
– Да, я заметила, – смеюсь. – Я сейчас переоденусь, возьму купальник и буду готова для бани.
– Какой ещё купальник? – возмущается Матвей. – В нашу баню в купальнике запрещено входить, только а ля натурель. Эй, Михаил, ты что делаешь? Я ж твой дед, где твоё уважение?
Дверь захлопывается.
Я смеюсь в голос.
Не успеваю переодеться, как в дверь снова стучат.
Миша заходит в комнату с видом хозяина и забирает купальник из моих рук.
– В купальниках в баню не ходят, – говорит категорично. Трясёт купальником перед моим носом и цокает языком. – Сама посуди, что тебе даст эта маленькая тряпочка?
– Никакая это не маленькая тряпочка, а вполне себе приличный купальник, – возмущаюсь.
– Это же синтетика, её нельзя в баню. Она нагреется.
– И что дальше? Вспыхнет синим пламенем?
– Да, – на полном серьёзе говорит Миша. – И мне тогда придётся срочно тебя раздевать, иначе сожжёшь нам весь участок. А здесь ещё и лес рядом. Знаешь как опасны лесные пожары?
– Михаил Самарин, можно задать вам личный вопрос?
– Да, конечно.
– Ты всегда говоришь ерунду или только в моём присутствии?
– Всю мою ерунду я сохраняю исключительно для тебя, – отвечает моментально, потом достаёт из шкафа простыню, встряхивает её, как фокусник перед выступлением, и показывает мне. – Вот тебе для бани. Разденешься и завернёшься в простыню раз ты такая скромная. Натурально, безопасно и проверено поколениями банщиков. И никаких купальников! Лишнего в баню не берут.
С этими словами Миша подхватывает меня под руку и ведёт за собой. У дверей заворачивает меня в неимоверных размеров куртку, поднимает на руки как куклу и несёт… в баню. А я уже смирилась с тем, что ходить мне здесь не позволят, поэтому послушно вишу на нём, обнимая за шею. Широкую такую, мускулистую шею. И плечи у Миши широкие, и руки сильные, и несёт он меня без особых усилий. А меня на руках не носили… хм-м… лет с трёх, наверное. Оказывается, это приятно, к такому отношению можно и привыкнуть. И пахнет от Миши хорошо – морозом, деревом и мужчиной.
Баня у них не показная, где всё сделано для фото, а настоящая, семейная. Внутри полумрак и дивный запах смолы, горячего дерева, берёзового веника – сплошное наслаждение. Не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь была в такой «настоящей» бане, только в спа.
В предбаннике Миша сажает меня на грубо сколоченную лавку и разворачивает как подарок. Сняв куртку и плед, собирается продолжать и дальше, но я, смеясь, беру его за руку.
– Спасибо, дальше я как-нибудь сама справлюсь!
Он фыркает, явно ставя под сомнение мои слова, отворачивается и…
Скидывает одежду. Всю. За считанные секунды.
Я успеваю только моргнуть, как он уже стоит спиной ко мне, совершенно голый, будто в этом нет ничего особенного. М-м-м… не могу с ним согласиться на этот счёт, потому что… Широкие плечи, мощная спина.
С трудом сглатываю.
Меня спасает только то, что Миша наконец решает прикрыться.
– Ты до сих пор не разделась? – Удивляется.
Чему тут удивляться? Я последнюю минуту вообще даже не дышала.
Хорошо, что здесь жарко, этим можно объяснить мой румянец.
Раздеваюсь, заворачиваюсь в простыню и захожу в парилку.
Жар идёт такой, что сразу прогревает до костей. Камни в печи чёрные, блестящие от воды. Мощное тело Миши заполняет всё свободное пространство, и оно такое...
Хватит на него смотреть!
Полки широкие, в тусклом жёлтом свете клубится пар… По Мишиной спине стекают капли пота. Вот бы…
Опять не туда смотрю!
Миша наклоняется, черпает ковшом воду и выливает на камни. Его полотенце держится на честном слове…
Я честно пытаюсь смотреть вокруг, но взгляд словно магнитом притягивает обратно к Мише.
– Так и будешь стоять завёрнутая как мумия? – спрашивает он, глядя на меня через плечо. – Давай я тебя размотаю. Постелешь простыню, ляжешь, и я тебя… – Выливает ещё один ковш на камни, делая весомую паузу, а потом заканчивает фразу. – Я тебя… берёзовым веничком. Это для здоровья самое то, выгонит из тела остатки заразы…
Внезапно дверь в парилку приоткрывается, и раздаётся голос Матвея.
– Я вам липовый настой принёс и кваса тоже. Как тут у вас? Нашли всё что надо?
– Дед! – рычит Миша, выходит из парилки и закрывает за собой дверь.
Однако мне всё равно всё прекрасно слышно.
– Вот это женщина! – восторгается Матвей громким шёпотом. – У неё всё своё и всё на месте! Ты видел?
– Я не слепой! – рычит Миша и выпроваживает деда из бани.
Я оглядываю своё плотно затянутое в простыню тело и тихо смеюсь.
– Говорю же, дед совсем одичал, – фыркает Миша, заходя обратно.
– Про то, что у меня «всё своё», я поняла. Подтверждаю: это так, никаких искусственных частей в теле не имею, только если пломбы в зубах. А вот про «всё на месте» хотелось бы пояснения. У твоих… кх-м… знакомых женщин какие-то части тела росли не на тех местах? – спрашиваю, еле справляясь со смехом.
Миша разворачивается и подходит так близко ко мне, что приходится запрокинуть голову. В парилке и так жара, а от его тела отходит такая горячая и соблазнительная волна, что определённые части моего тела, которые временно вышли из эксплуатации после развода, начинают пробуждаться и требовать внимания. Срочного и глубокого.
– Дед не любитель модельных фигур. Он говорит, что у некоторых моделей отсутствуют важные части тела, а вот у тебя они очень даже присутствуют. – Миша наклоняется ещё ближе и шепчет мне прямо в ухо. – И, между прочим, никаких других женщин я к деду никогда не привозил. А теперь… – С этими словами он поддевает угол моей простыни, стаскивает её с меня и расстилает на полке. – Укладывай свои аппетитные формы на полку. На живот ложись. За свою скромность не бойся, я буду на тебя смотреть исключительно с лечебной точки зрения.
– Это как?
– Сам не знаю, но попробую. Сначала сделаем дело, а потом будем гулять смело. Ложись!
Меня уже распалило и расплавило до такой степени, что я беспрекословно ему подчиняюсь. Ложусь на живот, но потом всё-таки набрасываю угол простыни на свой тыл, чтобы прикрыться.
Миша садится рядом со мной, проводит ладонью по моей спине.
– А это ещё что такое? – спрашивает, дёргая за ткань. – Это будет мешать лечебным процедурам.
– Эй! Самарин! Прикрой меня!
– И не надейся! Мне столько времени потребовалось, чтобы наконец увидеть её, что я теперь никогда не позволю тебе одеться. Глянь, какая красота!
– Михаил! Имей совесть! – Ругаюсь и смеюсь одновременно. Не знаю, от чего умирать сначала, – от смеха, от стыда или… от чего-то томительного и горячего, что грозится вот-вот выйти из-под контроля.
Приподнявшись, смотрю на Мишу через плечо.
– Я не ищу никаких приключений. Мне сорок пять лет, а тебе…
– Так, минутку… Ты имеешь в виду, что женщины в сорок пять не ищут мужчину?
– Ищут, но…
– Никаких «но». Ты меня нашла. Готовься, сейчас я буду тебя лечить по полной программе.
– Берёзовым веничком? – спрашиваю со вздохом.
– И не только, Лера, и не только.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод удался. Завидуй, дорогой!", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - финал ❤️