Ирина Петровна: Продолжим важную тему дифференциальной диагностики сенсорной алалии со схожими состояниями. В этой статье отдельно обсудим аутизм.
Мария Владимировна: Да, в прошлой статье мы проводили дифференциальную диагностику сенсорной алалии с глухотой, умственной отсталостью, моторной алалией и сенсомоторной алалией:
И у нас остался аутизм.
Ирина Петровна: Самый важный, пожалуй, на данный момент диагноз, с которым стоит дифференцировать сенсорную алалию, поскольку их очень часто путают между собой.
Самое основное отличие
Мария Владимировна: Начнем с того, что это совершенно разные вещи. Аутизм — это психиатрическое заболевание, а сенсорная алалия — это тяжелое речевое нарушение. Они находятся в совершенно разных областях и между собой никак не связаны, не пересекаются. Это два совершенно разных диагноза.
Ирина Петровна: Хотя я не исключаю такую возможность, что однажды в одной голове может встретиться и аутизм, и сенсорная алалия.
Мария Владимировна: Вполне возможно. Но тогда ведущим нарушением будет аутизм, а сенсорная алалия будет сопутствующим нарушением при аутизме. Честно говоря, я такого не встречала в своей практике, хотя достаточно много детей вижу и наблюдаю.
Общее сходство: проблемы коммуникации
Мария Владимировна: Начнем со сходства. И при сенсорной алалии, и при аутизме у детей есть трудности общения, нарушения коммуникации. Со стороны это может выглядеть одинаково: ребенок как будто не вступает в контакт.
Но при сенсорной алалии ситуация другая — ребенок хочет общаться и взаимодействовать, но не может, потому что не понимает обращенную речь. У него просто нет возможности полноценно ее обработать. При этом внешне это действительно может напоминать аутизм.
Ирина Петровна: Для неспециалистов, для родителей это часто выглядит так, будто ребенок в обоих случаях «не общается». Но здесь важно разделять понимание коммуникации.
У специалистов по речи это более широкое понятие, чем просто «поговорить». А вот в медицинском понимании коммуникация часто сводится именно к вербальной речи.
Давайте уточним. Коммуникация не ограничивается словами. Например, глухонемые люди не говорят, но активно общаются с помощью дактильной речи. Речь у них есть, просто она выражена иначе.
Есть и другие формы общения — жесты, действия, тактильный контакт. Если смотреть шире, то коммуникация в принципе может быть очень разной.
Даже в антропологии есть упоминания о том, что в процессе развития речи у людей менялись способы взаимодействия. Раньше это могло быть более прямое, физическое воздействие, а с развитием речи коммуникация перешла в более сложную и социально приемлемую форму. Но по сути это тоже разные способы передачи информации.
У детей с сенсорной алалией есть не только потребность в коммуникации, но и средства. Просто эти средства, во-первых, невербальные, а во-вторых, не всегда социально привычные.
Мария Владимировна: Да, они могут выглядеть непривычно, но это все равно коммуникация. В случае аутизма ситуация иная: там часто снижена сама потребность в коммуникации.
Ирина Петровна: Это можно описать так: потребность, мотив, замысел, программирование, активная речь. При аутизме эта цепочка может нарушаться уже на самом первом уровне — на уровне потребности. Ребенку может быть неочевидно, зачем вообще вступать в контакт с другим человеком.
А при сенсорной алалии все иначе. Ребенок стремится к взаимодействию. Он может принести игрушку, показать, привлечь внимание, жестом попросить помощь. Например: «Смотри, какой у меня слоник».
Да, он не понимает обращенную речь, может сам еще не говорить, но при этом активно использует доступные ему способы общения. У меня сейчас есть такой ребенок: «Колбасы!» — и мама приносит колбасу. «Банка!» — и она открывает банку. Это тоже коммуникация, пусть и односторонняя в плане речи.
Мария Владимировна: Любые попытки ребенка донести информацию — это уже коммуникация. Даже если она выглядит непривычно, это все равно форма взаимодействия с близкими.
Ирина Петровна: И в том, и в другом случае есть внешнее сходство: ребенок не говорит и не выполняет инструкции. Но причина этого разная.
При сенсорной алалии ребенок не выполняет инструкции, потому что не понимает обращенную речь. Но он может выполнить просьбу, если показать ему жестом или действием — и делает это с большим удовольствием.
При аутизме причина чаще в другом — в сниженной направленности на взаимодействие.
Мария Владимировна: И при этом, когда ребенку с сенсорной алалией удается правильно понять ситуацию и выполнить действие, он часто радуется результату. Ему важно, что у него получилось.
Ирина Петровна: Дальше можно перейти к еще одному важному сходству — стереотипному поведению.
Стереотипии и повторяющееся поведение
Ирина Петровна: Выстраивание машинок в ряд, любовь к цифрам, буквам, символам, схемам — все это действительно может выглядеть похоже. Туда же относятся страх нового или, наоборот, полное отсутствие страха. Например, ребенок может легко свеситься из окна, и родитель в панике.
Но важно понимать разницу.
При сенсорной алалии такие стереотипные или ритуальные действия чаще всего носят временный характер. Очень часто родители говорят: «Он у нас начал считать, залип на цифрах, значит, это аутизм». Или: «Потом он переключился на буквы — теперь это аутизм».
Нет. При аутизме такие интересы часто сохраняются надолго, могут быть устойчивыми и очень ограниченными.
А у детей с сенсорной алалией это выглядит иначе: ребенок может «увлечься» цифрами на какое-то время, потом переключиться на буквы, затем на модели машин, коллекционирование и так далее. Интересы меняются, развивается новое.
Мария Владимировна: К похожим проявлениям можно отнести и другие вещи. Например, хождение по знакомым маршрутам, предпочтение привычных мест, где ребенку спокойно.
Важно уточнить: это не обязательный признак, а возможный вариант поведения, который иногда встречается и может напоминать проявления РАС.
Также сюда можно отнести движения руками, раскачивания, необычные моторные стереотипии. У детей с аутизмом это часто выражено и может сохраняться долго.
У детей с сенсорной алалией такие движения тоже могут встречаться, но причина другая. Ребенок просто не знает, чем еще себя занять, и начинает исследовать собственные ощущения — руки, движения, повторяющиеся действия. Это приносит ему удовольствие, но связано скорее с ограниченностью опыта.
И при правильной работе такие проявления обычно уходят.
Ирина Петровна: Дайте ребенку понимание — и он достаточно быстро меняется и развивается в разных направлениях.
Мария Владимировна: Все то, что можно назвать «аутистическими чертами», действительно может встречаться у детей с сенсорной алалией. Но здесь важно понимать: это не стойкие особенности, а временные, функциональные проявления, которые исчезают по мере развития речи и понимания.
При аутизме такие особенности могут сохраняться на протяжении всей жизни, если не проводится коррекционная работа. При сенсорной алалии — это этап, который проходит.
Ирина Петровна: Все вторичные проявления постепенно уходят. В психологии есть направление «этология» — оно говорит о том, что важно понимать поведение через его причину.
Иначе говоря: задавать вопрос «почему». Почему ребенок с аутизмом так делает? Потому что это часть его устойчивого способа взаимодействия с миром. Почему ребенок с сенсорной алалией так делает? Потому что он пока не научился иначе.
И дальше начинается работа: развитие, обучение, формирование новых навыков. У аутизма поведение может оставаться неизменным. У сенсорной алалии — расширяется. Был интерес только к пожарным машинкам — появляется эвакуатор. Потом что-то еще. И интересы растут дальше.
Мария Владимировна: И кроме узких интересов появляются новые навыки: ребенок учится играть с игрушками, бегать, взаимодействовать с детьми, осваивает новые формы активности.
Ирина Петровна: И здесь важно задать вопрос не только ребенку, но и себе: а я научил ребенка играть? Потому что часто родители говорят: «У него нет указательного жеста», «он не умеет играть». Но ведь этому нужно учить.
Мария Владимировна: Или, например, ребенок не умеет кидать и ловить мяч.
Ирина Петровна: А вы учили?
Мария Владимировна: Как правило, обучение дает быстрый результат. Ребенку показывают, как играть с мячом, и он начинает получать от этого удовольствие.
Подражание и формирование навыков
Ирина Петровна: У ребенка с сенсорной алалией изначально не развита подражательная деятельность. Не развита, потому что для подражания нужно хотя бы частично понимать происходящее.
Мария Владимировна: В этом плане у них есть сходство с аутизмом.
Ирина Петровна: В АБА-терапии это называют имитационной деятельностью. Хотя, честно говоря, слово «имитация» звучит так, будто это подделка поведения.
Мария Владимировна: Да, но именно это и формируют у ребенка с аутизмом, потому что изначально этого навыка у него нет. Это один из базовых дефицитов, который отдельно выделяется в диагностике и коррекции.
Ирина Петровна: Подражание — это когда «я делаю, ты повторяешь». Например: «сделай так». Ребенок сначала не понимает, но постепенно учится.
У ребенка с сенсорной алалией это тоже сначала не сформировано. Но как только появляется понимание, подражание начинает быстро включаться. И это очень заметно в работе.
Ты показываешь действие — он повторяет. Накрываешь на стол — он становится «маминым помощником». Катаешь машинку — он начинает крутить колесо и внимательно наблюдает.
Почему он крутит колесо? Потому что для него это новое действие, он еще не знает, как оно работает, и исследует его. И это всегда вызывает очень живую реакцию — ребенок радуется, когда у него получается повторить.
Мария Владимировна: Дело в том, что у детей с сенсорной алалией не формируются устойчивые причинно-следственные связи без помощи взрослого.
Например: ребенок видит большую машину на улице, потом получает игрушечную машинку. И он не всегда связывает, что маленькая машина «ведет себя» так же, как большая. У него эта связь не возникает автоматически — ее нужно формировать.
Ирина Петровна: Да, такие связи формируются извне, через обучение. Это требует чуть больше времени и специально организованного процесса, чем у обычного ребенка.
Мария Владимировна: Поэтому ребенку с сенсорной алалией нужно помогать. Если его не обучать, навык просто не появится сам по себе.
Ирина Петровна: Но здесь важно сказать честно: если обычного ребенка не учить, он тоже ничего не будет уметь. Просто обычно мы этого не проверяем.
Мария Владимировна: Да, и обучение начинается очень рано. Даже простые вещи.
Ирина Петровна: Например, я учила своего ребенка смотреть туда, куда показываю пальцем. Когда он был маленький, я говорю: «Смотри, кошка», а он смотрит мне в лицо. Я понимаю, что он вообще не туда ориентируется.
Пришлось отдельно учить: сначала на палец, потом по направлению взгляда, потом уже на сам объект. Это не происходит «само». И таких навыков очень много: пуговицы, шнурки, бытовые действия.
Мария Владимировна: Да, даже завязывание шнурков — это навык, который формируется через обучение. Меня, например, учила бабушка, и ребенок это потом помнит всю жизнь.
Ирина Петровна: И приучение к горшку, и самообслуживание — все это не появляется автоматически. Это всегда обучение. Почему мы считаем, что дети с сенсорной алалией должны «сами догадаться», если даже нормотипичных детей этому учат?
Мария Владимировна: Если возвращаться к теме аутизма и сенсорной алалии, то важно понимать: у детей с аутизмом, особенно при сочетании с интеллектуальными трудностями, также могут быть сложности с самообслуживанием.
Это касается туалетных навыков, использования памперсов, избирательности в еде и других бытовых моментов.
И это важно учитывать: такие признаки сами по себе не являются критерием аутизма и могут встречаться при разных состояниях.
Ребенок не говорит
Ирина Петровна: Что еще можно выделить из похожего? Отсутствие понимания, отсутствие речи и причина, по которой это возникает.
Дело в том, что при чистой сенсорной алалии, без выраженного моторного компонента, дети часто говорящие в той или иной форме. И большинство детей с аутизмом тоже могут говорить. Но здесь важно другое: если ребенок может говорить, он, как правило, хочет говорить. Его невозможно заставить замолчать.
Значит, если речи нет, причина всегда в одном из двух: либо нет потребности, либо нет возможности.
И один из ключевых маркеров, который я для себя выделяю при различении психиатрического и речевого нарушения — это тактильная коммуникация и телесный контакт.
Если ребенок обнимается с мамой, сидит у нее на руках, не отходит, приносит игрушки, проявляет привязанность — значит, с базовой коммуникацией все в порядке. Это не аутизм.
Аутизм — это состояние, при котором ребенок чаще воспринимает попытки контакта извне как вторжение в личные границы. Ему может быть некомфортно телесное взаимодействие.
Игра и социальное взаимодействие
Мария Владимировна: Родители часто говорят: «Я не могу с ним поиграть, он убегает, не хочет взаимодействовать, отталкивает меня, когда я пытаюсь включиться».
Ирина Петровна: Но при этом, когда ребенку нужно, он сам может подойти, обнять, проявить привязанность, быть очень тактильным.
Мария Владимировна: Да. Ребенок с сенсорной алалией на детской площадке часто включается в простые, понятные ему активности. Например, если все бегут — он тоже бежит. Если игра простая и понятная — он участвует.
Но если игра сложная, с правилами и речью, он может не включиться.
А ребенок с аутизмом вообще не стремится к совместной игре. Даже если он находится рядом с другими детьми, это не всегда означает участие в общей деятельности. Для маленьких детей даже просто совместное нахождение в песочнице — уже форма социального взаимодействия.
Ирина Петровна: Они могут не разговаривать и не обмениваться игрушками, но просто быть рядом и ощущать, что играют вместе.
Мария Владимировна: При аутизме даже такое совместное «рядом» может отсутствовать. Ребенок может оказаться среди детей случайно, например, если его посадила мама, но не проявлять интереса к происходящему вокруг.
Эмоции и восприятие других людей
Ирина Петровна: Эмоциональная составляющая здесь очень важна. Ребенок с сенсорной алалией, как правило, очень чувствителен к эмоциям окружающих. Это не просто лабильность нервной системы, а именно способность считывать чужие эмоции с лица, интонации, поведения.
Он понимает без слов: его похвалили или нет, одобрили или нет, правильно он сделал или ошибся. И это считывание работает достаточно хорошо.
У ребенка с аутизмом ситуация другая: ему сложнее интерпретировать эмоции другого человека. Он может не понимать выражение лица, интонации, эмоциональные сигналы.
Именно поэтому в АВА-терапии большое внимание уделяется тренировке распознавания эмоций — это отдельный навык, который формируют. У детей с сенсорной алалией это не требуется, потому что базовое считывание эмоций у них уже достаточно развито.
Музыка и особенности интересов
Ирина Петровна: Отдельно про музыку. У детей с сенсорной алалией часто хорошо развит музыкальный слух. Они любят музыку в разных формах: могут подпевать, повторять мелодию, иногда даже слова песен.
При аутизме музыкальные интересы могут быть более узкими. Например, ребенок может длительно слушать одну и ту же песню, повторять ее снова и снова.
Был даже случай, когда ребенок слушал одну композицию постоянно, без переключения. В таких ситуациях работа специалистов помогает расширять спектр интересов и адаптировать поведение.
У ребенка с сенсорной алалией чаще происходит иначе: он может «залипнуть» на одной мелодии на время, но затем переключается на другую — из мультфильма, рекламу, разные жанры, иногда даже на классическую музыку. То есть интересы более изменчивы.
Мария Владимировна: Да, бывает, что ребенок какое-то время слушает одну песню просто потому, что она ему нравится. Потом интерес проходит, и появляется новая музыка.
У меня тоже так бывает: может нравиться одна песня или трек, который я слушаю постоянно. Например, в самолете я всегда включаю одну и ту же композицию — она меня успокаивает. Потом со временем она сменится другой.
Ирина Петровна: А я, например, перед сном слушаю одни и те же лекции Роберта Сапольски. Хочется снова и снова разобраться в одной и той же теме.
Мария Владимировна: И я иногда перечитываю одни и те же книги.
Ирина Петровна: Да, например, «Мастер и Маргарита» я читала много раз — это просто сильное произведение.
Мария Владимировна: И если начать искать признаки аутизма у любого человека, их можно найти. Но важно понимать разницу между клиническими критериями и просто человеческими особенностями.
Ребенок предпочитает быть один
Ирина Петровна: Интроверсия, например, часто ошибочно воспринимается как что-то близкое к аутизму. Хотя это совершенно другое.
Мария Владимировна: У детей с аутизмом часто действительно есть стремление к одиночеству. Они могут предпочитать находиться отдельно, не вовлекаться в общее взаимодействие.
При сенсорной алалии ситуация другая: ребенок тоже может уходить в уединение, но по другой причине. Например, если вокруг сильная речевая нагрузка, много людей разговаривают, приходят гости — ему становится тяжело перерабатывать информацию, и он уходит, чтобы снизить перегрузку.
Внешне это может выглядеть одинаково, но причина абсолютно разная.
Ирина Петровна: Здесь важно всегда задавать вопрос: почему ребенок так делает? Но чтобы понять это, иногда нужно немного менять условия и наблюдать реакцию.
Перфекционизм
Ирина Петровна: Перфекционизм — еще один момент, который часто вызывает вопросы. У детей с аутизмом раскладывание предметов в ряд, сортировка, порядок — это может быть частью стереотипного поведения.
Бывает и бытовой вариант: когда ребенок все раскладывает по местам, чтобы потом легко находить вещи. У одного из детей первым словом было: «Положи на место». Потому что ему было важно поддерживать порядок в окружающем пространстве, иначе он просто не мог ориентироваться.
Также часто говорят, что дети «не любят новое». Но сейчас таких наблюдений становится меньше, потому что раньше это часто описывали слишком обобщенно.
Мария Владимировна: Или, например, новая одежда.
Ирина Петровна: С одеждой у детей с сенсорной алалией, как правило, все нормально. Бывают любимые вещи, как у любого человека. У меня сейчас, например, есть ребенок, который очень любит майку с пришитыми пуговицами. И мама говорит: «Я не могу ее снять». Но это не симптом, а просто предпочтение, связанное с тактильными ощущениями.
Мария Владимировна: И важно понимать, что родители сегодня очень часто начинают любое поведение трактовать через аутизм. Доходит до крайностей.
Ирина Петровна: Да, все подряд относят к аутизму.
Мария Владимировна: Хотя у любого ребенка могут быть любимые вещи, игрушки, одеяло, привычки. Это нормально.
Ирина Петровна: Ко мне часто приходят мамы сенсорных алаликов и говорят, что ребенок не расстается с пледом. Во время занятий он его тоже тянет с собой. Я спрашиваю: какой он на ощупь?
Мама отвечает: мягкий, флисовый, приятный.
И это как раз про сенсорное восприятие — ребенку просто приятно тактильно. Это не симптом аутизма.
Мария Владимировна: Более того, это вообще не относится к критериям аутизма.
Ирина Петровна: Да, но сейчас любое такое поведение часто начинают так интерпретировать.
Мария Владимировна: Я тоже летела к вам и переживала, что будет холодно, хотела взять с собой свое любимое одеяло, которое мне подарила подруга. Просто потому что мне с ним комфортно.
Ирина Петровна: Мария Владимировна, вы аутист.
Мария Владимировна: Но оно не влезло в ручную кладь, поэтому я без него.
И на самом деле важно понимать: обычные желания и предпочтения ребенка не нужно рассматривать только через призму расстройств. Очень часто это просто особенности характера, сенсорики или привычек.
Бывает, что родители начинают искать «симптомы» там, где их нет. Например, ребенок очень аккуратно складывает вещи или требует, чтобы все было «как он привык».
У меня была ситуация: ребенок требовал, чтобы постель была заправлена определенным образом. Если нет — он расстраивался. И когда пришел отец, стало понятно, что у него тоже есть выраженная любовь к порядку.
Ирина Петровна: Или бывает так: родители говорят про аутоагрессию, ребенок бьет себя по голове, если что-то не получил. Но часто это просто способ выразить эмоцию, который он где-то увидел и повторяет.
Мария Владимировна: И если бы у ребенка не было диагноза, на это вообще никто бы не обратил внимания.
Выводы
Ирина Петровна: Когда появляются подозрения, родители начинают искать объяснение и часто идут не по речевой, а по медицинской линии. И попадают не туда, куда нужно.
Мария Владимировна: Поэтому важно понимать: сенсорная алалия — это тяжелое речевое нарушение с серьезными последствиями без коррекции, но это не психиатрическое заболевание.
Ирина Петровна: По сути, ребенок при правильной помощи может быть абсолютно обычным, просто ему нужно помочь понять речь.
Мария Владимировна: Именно поэтому мы так подробно разбираем сходства и различия — чтобы родители могли лучше понять состояние ребенка и вовремя ему помочь.
Записаться к нашему специалисту на онлайн-диагностику и занятия
Запуск речи, выход из алалии, динамика и результаты детей, которые занимаются у нас
Наши планы коррекции по моторной и сенсорной алалии
Наша информация о сенсорной алалии
Наша информация по моторной алалии
Наши логопедические пособия по моторной и сенсорной алалии, картинки - бесплатно
