Два месяца спустя
— Ну наконец-то все в сборе, — ворчит свекор, у которого сегодня день рождения, окидывая взглядом стол, где сидят близкие и родные мне люди.
Нет только Ирины с Данилом, потому что его лечение еще продолжается. Да и иммунитет у него сильно ослаблен. Поэтому даже семейные посиделки могут быть для него опасны.
Солнце заливает столовую золотистым светом, играя на хрустальных бокалах и серебряных приборах. Здесь все мои дети: Диана, сильно повзрослевшая после всей этой истории, произошедшей с нашей семьей, Демьян с девушкой Ксюшей и Денис, что следит за мной и отцом, словно коршун.
Младший сын до сих пор зол на Витю. И не желает налаживать с ним общение.
Борис и его дочь Вероника тоже здесь. Виктор пытается наладить отношения с братом, который, несмотря на всю боль от предательства близких людей, нашел в себе силы прийти и сесть со всеми за один стол.
Витя сидит напротив меня, прожигая пристальным взглядом.
Он похудел. Щеки впали, тени под глазами стали глубже. Но взгляд — все тот же. Тот самый, который когда-то заставил меня влюбиться.
— Хочу сказать тост! — поднимается на ноги Демьян. — Дед, за тебя, за твое здоровье и твердую руку, благодаря которой мы не забываем о том, что мы семья. Спасибо, что собрал нас всех. Потому что, несмотря ни на что, нет ничего важнее кровных уз. Живи долго и держи всех нас в узде! — салютует бокалом. — С днем рождения!
А я смотрю на своего первенца, удивляясь тому, когда он успел стать таким взрослым.
— С днем рождения! — вторят ему остальные.
Бокалы звенят, но смеха и привычного гомона за столом нет. Даже свекор, обычно такой шумный, сегодня кажется сдержанным. Его взгляд скользит по лицам детей, останавливаясь на Вите, потом на Борисе.
— Спасибо, внучек, — наконец произносит он, отхлебывая из бокала. — Но хватит официоза. Давайте просто поговорим?
Диана ковыряет вилкой салат, избегая смотреть на отца. Денис мрачно наливает себе минералки, демонстративно игнорируя бокал с вином, который ему пододвинул дед. А Витя… Витя не сводит с меня глаз.
— Елена Прекрасная, — вдруг говорит свекор, — а ты что молчишь?
Все взгляды устремляются на меня. Даже Борис поднимает голову.
— Я… — голос предательски дрожит. — Я просто рада, что мы все вместе.
— Вот именно, — свекор хлопает ладонью по столу. — Вместе. И так должно быть.
— Пап, — тихо говорит Витя. — Давай не будем.
— Не будем что? — старик хмурится. — Говорить правду? Ты что думаешь, я не вижу, как вы все тут мучаетесь?
Тишина.
— Хватит, — Борис резко отодвигает стул. — Я не для этого приехал.
— Сядь! — свекор не повышает голоса, но в его интонации что-то, что заставляет деверя замереть. — Ты тоже мой сын. И я не позволю вам разбегаться как тараканы, только потому, что вам сложно поговорить.
— О чем?! — взрывается Борис. — О том, как мой брат… мою жену?!
Диана аж подпрыгивает на стуле. Демьян хватает ее за руку.
— Боря, — Витя бледнеет. — Я…
— Заткнись! — Борис дрожит. — Ты даже извиниться не смог.
— Я пытался! Ты же трубку не берешь!
— А что я должен сказать, а?! «О, братец, ну, бывает»?!
— Хватит! — свекор встает. — Оба! Надоело! После ужина выйдите во двор и поговорите как мужики, а не сопляки какие-то! Выскажитесь и набейте морду друг другу, если требуется.
— Костя! — возмущается свекровь.
— Мать, а ты не жалей их. Не маленькие!
Он обводит взглядом стол, останавливая взор на мне.
— Лена, ты уходишь от Вити?
Прямой вопрос. От неожиданности я открываю рот, но слов нет.
— Папа, — Витя резко встает. — Это не твое дело.
— Мое! — старик бьет кулаком по столу. — Потому что я не хочу, чтобы мои внуки росли в разбитых семьях.
— Поздно, — хрипло говорит Борис.
— Для тебя — может быть. Для них — нет.
Свекор смотрит на меня.
— Лена, ты его любишь?
Сердце колотится так, что кажется, его слышно всем.
— Люблю, — шепчу.
— Тогда что стоит между вами? — мужчина давит на меня своим тяжелым взглядом, который унаследовал от него старший сын. Но даже Витя не умеет смотреть так пронизывающе.
— Бать… — Витя сжимает кулаки.
— Молчи. Я спрашиваю не тебя.
Я опускаю глаза.
— Страх.
— Чего?
— Что… что я не смогу это принять. Что буду постоянно думать, где он, с кем…
— А ты спроси его, — свекор грубо тычет пальцем в сторону Вити. — Спроси, нравится ли ему жизнь без тебя и станет ли он рисковать и лгать тебе?
— Я не смогу делить его с другой…
— А нужно ли? — снова спрашивает Константин Викторович.
— Что?! — не понимаю его.
— Он что, разве жить там собирается?
— Но Даня — его сын… и он…
— Нет, Лена! — Витя резко обходит стол, хватает меня за руки. — Лена, я сделал то, что должен был. Но мое место — с тобой. Только с тобой.
— А Даня?
— У него есть отец. Боря. А… я так и буду дядей. Не больше.
— Ты так не сможешь, — качаю головой.
— Смогу! — он сжимает мои пальцы так, что становится больно. — Потому что без тебя мне ничего не нужно.
— Витя…
— Папа прав, — он вдруг опускается передо мной, присаживаясь на корточки. За столом все внимательно следят за ним. — Я не отпущу тебя. Не смогу.
— Встань, — шепчу, краснея.
— Нет. Ты должна понять. Я готов на все. На любые условия. Хочешь, мы переедем? Хочешь, я вообще не буду с ними видеться?
— Ты не можешь…
— МОГУ! — его голос гремит, заставляя вздрогнуть даже свекра. — Для меня нет ничего важнее тебя. Ничего!
Я смотрю в его глаза и вижу, насколько он искренен. Он говорит правду. Безумную, невозможную, но правду.
— Вить… — слезы катятся по щекам.
— Мам, — вдруг говорит Диана. — Он правда любит тебя.
— Ди…
— Я злилась на папу. Очень. Но… он страдает без тебя, — продолжает дочь, заставляя меня чувствовать вину за то, что наша семья раскололась.
— Лена, — Витя целует мои ладони. — Дай нам шанс, — заглядывает мне в глаза.
А я поднимаюсь на ноги и выбегаю из комнаты.
Выбегаю на веранду и закрываю за собой дверь.
Расхаживаю из угла в угол, пытаясь восстановить дыхание и успокоить взбесившийся пульс.
— Лена, — за спиной тихо щелкает замок и раздается голос свекрови.
Я замираю, не оборачиваясь к ней. Не хочу сейчас никого видеть и слышать, и тем более разговаривать.
— Оставьте меня одну, пожалуйста, — прошу, но голос дрожит.
— Нет, дорогая, не оставлю, — она подходит ближе, и я чувствую тепло её руки на плече. — Ты не одна в этом. И я не позволю тебе убегать и прятаться от семьи.
— Да какая семья? Все оказалось ложью! — сжимаю кулаки, чтобы не разрыдаться.
— Все та же семья, твоя. И то, что к нам присосалась пиявка, что годами пила кровь, не означает, что все мы мгновенно стали змеями. Просто она очень долго питалась нами. Мы немного ослабли, но кровь обновится, мы наберемся сил и станем сильнее пуще прежнего.
— Но он лгал! Как же вы не понимаете, что я не могу верить ему больше!
— Понимаю. Лучше, чем ты думаешь.
Она мягко ведет меня к креслам, что стоят прямо тут. Садится сама и тянет меня на соседнее. В её глазах нет осуждения, только усталость.
— Думаешь, я рада тому, что мы на груди змею пригрели, которая одному сыну голову годами морочила, а второму семью разбить пыталась? — впервые говорит она с нескрываемой злостью. — Я же, когда об этом узнала, сама хотела ее придушить голыми руками. Но как бы я ни злилась, она мать моих внуков. И если ее видеть совсем не хочется, то Данил наш и Ника наша. Хоть Боря на Нику больше влияния имеет, но я не хочу, чтобы эта дрянь настроила против нас внука. Она ведь может, — вздыхает тяжело. — Хватит мне того, что сыновья теперь врагами стали. А все из-за обмана пятнадцатилетней давности.
Вижу, как у нее дрожат руки и сбивается дыхание.
Ирина прошлась танком по нашей семье, и теперь неясно, как нам всем существовать дальше.
— А ты, Леночка, у нас своя, родная, — свекровь сжимает мою руку крепко. — И для меня невыносима даже мысль, что из-за какой-то ненормальной мучается столько людей. Я же вижу, как мой сын сходит с ума без тебя, — и снова этот судорожный вздох. — Он так и не спит ночами и будто бы не живет даже. А стоит про тебя заговорить, как он будто просыпается ото сна.
— Но это не решает главного…
— А что главное? — она наклоняет голову. — Ты боишься, что он будет разрываться между вами? Или что он снова оступится?
— Я боюсь, что не смогу его делить. Что каждый раз, когда он будет уходить к ним, я буду сходить с ума.
Казалось бы, что за два месяца все эмоции должны были притупиться и все страсти — улечься. Но нет. Я по-прежнему ищу по утрам ладошкой на второй половине кровати Витю и надеюсь, что он придет к ужину.
Но нет. Он делает ровно то, о чем я попросила: позволяет разобраться со своими чувствами. Правда, стоит мне позвонить — и он мгновенно приезжает. Но этой опцией я пользуюсь не часто. Потому что нечего травить душу ни себе, ни ему.
— А ты спросила его, нужно ли вообще делить?
Я молчу. Потому что знаю, что он ответит. Но в то же время понимаю: теперь у него просто не хватит смелости отказать им, в случае если Данилу что-то потребуется. И Ирина будет этим пользоваться.
— Лена, мой сын — упрямый дурак. Но он не лжец. Если говорит, что ты для него важнее всего, значит, так и есть.
— Но Даня…
— Даня — его сын. Да. Но у него есть настоящий отец. Боря не откажется от него, даже зная правду. Он уже смирился с этой болью, и я безумно рада, что Иркой он тоже переболел. А Витя… Витя выбрал тебя. Еще тогда, когда увидел тебя впервые. И пятнадцать лет назад, когда попытался забыть о досадном эпизоде. Я его не выгораживаю, ты не думай. Но понимаю, почему он промолчал. И сейчас он снова выбирает тебя.
Я закрываю глаза. В голове всплывают его слова: «Без тебя мне ничего не нужно».
— А если я не смогу? — шепчу.
— Тогда хотя бы попробуй, — улыбается она печально.
Дверь снова открывается. И на пороге застывает Витя. Он хмурится, увидев нас с его матерью.
— Мам, можно нам с Леной поговорить наедине?
Свекровь кивает и поднимается.
— Ничего не бойся. Мы с тобой, — шепчет она, обнимая меня перед тем, как оставить вдвоем с ее сыном.
Как только дверь за Антониной Григорьевной закрывается, вокруг повисает тишина. Слышно только наше неровное дыхание и далекий смех из дома.
— Давай сбежим отсюда, — внезапно предлагает Витя и, прежде чем я успеваю что-то ответить, подходит ближе, берет меня за руку и тянет к выходу.
— Куда? — только и могу из себя выдавить.
— Покажу тебе кое-что…
Витя ведет меня к машине, его пальцы сплетаются с моими так естественно, будто между нами не было этих месяцев разлуки и боли. Мы едем в полной тишине. Проселочные дороги сменяются городскими огнями, и через полчаса машина останавливается перед высокими коваными воротами.
— Где мы? — спрашиваю, пока он вводит код.
— Увидишь.
Ворота открываются, и мы въезжаем на территорию огромного строящегося комплекса. Фонари освещают кирпичные стены, краны, бетонные плиты.
— Это…
— Я помню, как ты злилась на фонды, когда все это началось. И хотела организовать свой. Конечно, сейчас, скорее всего, ты вряд ли придерживаешься того же мнения, Лена, но вся эта история подтолкнула меня к тому, что нужно не только жить для себя, но и помогать людям. Ведь беда не спрашивает, насколько ты успешен, или счастлив, она может затронуть каждого.
Витя проводит меня в большое здание, внутри которого вовсю идет ремонт.
— Ты всегда хотела помогать людям, делать для них что-то хорошее. И я решил, что хочу создать благотворительный фонд, но позволить тебе выбрать его специализацию, — произносит все это без бахвальства и пафоса.
Мы входим в просторный холл с высокими потолками, где пока лишь голые стены и строительные леса. Но даже в этом хаосе я вижу потенциал — светлые помещения, широкие коридоры, большие окна, через которые льется лунный свет.
— Здесь будет твой фонд, — говорит Витя, обводя рукой пространство. — Если захочешь.
Я замираю, не зная, что сказать.
— Ты… ты купил это для меня?
— Покупал, думая о тебе. Но если ты не захочешь ничего здесь делать или заниматься этим, то я пойму, — он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах ту самую решимость, которая когда-то заставила меня влюбиться в него. — Я знаю, что не могу изменить прошлое. И возможно, не могу заставить тебя снова быть со мной. Но мы можем сделать что-то хорошее для этого мира, вместе.
Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет наружу.
Сколько раз я жаловалась Вите на все те фонды, которые брали на лечение далеко не всех. А кому-то просто не успевали помочь. И меня это убивало. Потому что хотелось попытаться спасти каждого.
Помню, как я впервые предложила ему открыть свой фонд. На что Витя сказал тогда, чтобы я не маялась ерундой и не лезла в то, в чем совершенно ничего не понимаю.
А мне хотелось вникать и помогать.
Так неужели он услышал меня?
— Вить… — голос дрожит. — Это… это невероятно. Но… Ты же сам говорил, что я ничего не смыслю в этом.
— Все же с чего-то начинают. И я уверен, что мы сможем со всем разобраться. К тому же эти два месяца я изучал работу других фондов.
— Ты? — смотрю на супруга как на пришельца.
Потому что раньше его интересовало только приумножение капитала и никак не его растрата на помощь нуждающимся.
— Без тебя мне ничего не приносит радость, Лен. И у меня было много времени подумать о жизни и том, как жить дальше. Наверное, то, что случилось в нашей семье, — это моя расплата за гордыню.
Он замолкает, делая шумный вдох.
— Мы ведь так много мечтали раньше. У нас были общие планы. В какой-то момент я перестал думать о том, чего хочешь ты, сосредоточившись на том, что нужно мне. А ведь по факту я и не хотел ничего. Просто работал, чтобы быть богаче, влиятельнее, сильнее. Вот только что дала мне эта гонка?
Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, окутывает его профиль серебристым сиянием. Витя стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на стройные ряды бетонных колонн, будто уже видит здесь не просто здание, а нечто большее.
— Ты серьезно? — спрашиваю я, все еще не веря своим ушам. — Хочешь посвятить себя помощи другим?
— Абсолютно, — он поворачивается ко мне и смотрит так пристально, что у меня вспыхивают румянцем щеки, так много в его взгляде. — Я не хочу просто зарабатывать деньги. Я хочу, чтобы они приносили пользу. И если ты согласишься, мы сможем делать это вместе.
Мое сердце сжимается. Потому что это не просто жест. Это попытка вернуть нас к тому, что мы потеряли. К общим мечтам, к совместным целям.
— А что, если мы не сможем работать вместе? Все-таки ничего еще не остыло.
— Я солгу, сказав, что не рассчитываю на примирение. Я думаю об этом с утра до вечера, Лен. Но давить я на тебя не стану. И если ты не захочешь, пойму.
Я отворачиваюсь от Вити и прохожу по холлу, обдумывая его слова.
— Что ж! — поворачиваюсь к нему. — Давай попробуем сделать этот мир чуточку лучше.
А время покажет, что из этого получится.
***
Я завела канал в ВК, там совсем другие посты. Переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. ( Не) Больно", София Брайт ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 ️ | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение