— Лена, зачем ты встала? Тебе нужно отдыхать, — Витя стоит, опираясь о стол, и смотрит на меня устало.
Выглядит он откровенно плохо. Кожа серая, глаза красные, воспаленные, и выражение лица словно бездушная маска.
— Витя, ответь на вопрос, — отчего-то сейчас мысли о предательстве мужа с невесткой даются спокойнее. Похоже, действуют еще препараты, что мне вкололи, когда мне стало плохо, иначе я не могу объяснить эту внезапную выдержку.
— Лена, ложись спать. Утром поговорим, — продолжает игнорировать мою просьбу муж.
— Нет, Вить. Мы поговорим сейчас. Или я не заслуживаю получить ответы? Ты считаешь, что можешь годами мне лгать, а потом еще и уходить от разговора? — почему он не прояснит все раз и навсегда? Ведь их грязная тайна всплыла наружу.
— Лена, — он отворачивается, смотря прямо перед собой, и снова переводит на меня мрачный взгляд. — Я тебя прошу, давай поговорим утром. Тебе снова станет плохо.
— А зачем ты создал такую ситуацию, Вить? — а вот тут похоже, что успокоительные дают сбой, и глаза начинает щипать. — Как ты мог? Чего тебе не хватало, скажи? Поступил так со мной и с братом.
Снова эта борьба взглядами. Мы будто не муж с женой, а противники на ринге.
И ни один не хочет сдавать позиции. Для каждого важна победа.
— Лена, я же прошу отложить хотя бы до завтра разговор! Чего сложного? — кричит он, и я понимаю, что Витя пьян. — Тебе интересно, знал ли я, что Данил — мой сын? — хищно скалится.
— Не только это. Я хочу знать все, — больше я не спасую перед ним. Несмотря на пол, покрытый разбитым стеклом, я не боюсь его. — Ты же понимаешь, что отмолчаться не выйдет.
— Да к чему это все? Столько лет прошло! — рявкает он, выпрямляясь.
— Витя, ты умный человек и должен понимать, что у преступлений нет срока давности. Особенно у предательств. К тому же я не уверена, что между вами и сейчас нет связи. Оказывается, ты не прочь и в ресторан сводить невестку. Так, может, попутно и в постель? К тому же у нее сейчас пустует квартира.
Витя делает рывок вперед, но шипит и останавливается. Похоже, что осколки впились в ногу.
Все происходящее омерзительно. Ситуация, новый он, которого я не знала, и наш дом, превратившийся в поле боя. Тело знобит, и я обхватываю себя руками.
Взгляд мужа скользит по моим обнаженным плечам, жадно осматривая меня.
— Тебе нужно отдохнуть, Лена, — произносит он как-то устало. — Прошу ложись. А утром я посмотрю на твое состояние, и тогда мы поговорим.
— Витя, нет! Я хочу получить ответы сейчас. Не утром и не еще через пятнадцать лет. Сейчас!
— Да что же ты заноза такая, а! — рявкает он.
Осколки хрустят под его ногами, и этот хруст отзывается у меня в груди, где разбилась моя любовь, доверие и уверенность в этом человеке. Он все разрушил своим предательством. И кажется, что хуже, чем в данную минуту, мне уже не будет.
— Как же ты продержался столько лет с занозой? — намеренно не двигаюсь с места, даже не собираясь пальцем пошевелить, чтобы убрать беспорядок, который он развел. — Шел бы к той, кто не достает расспросами и на все готова закрыть глаза! Неужели Ира такая? Или у тебя она не одна?
Эта мысль впервые рождается у меня в сознании, и волосы шевелятся на голове от одного предположения, что это может быть действительно так. И что он всегда изменял мне, в каждый отрезок нашей совместной жизни.
— Лена, ты сейчас напрашиваешься на грубость, — муж падает на стул.
— Боже мой! Какая я была дура! — прохожу в столовую и сажусь напротив мужа, в той части, где нет стекла на полу. — И ведь верила, что несмотря на то, что на тебя другие заглядываются, ты всецело мой. А ты только создавал видимость!
Не выдерживаю и снова поднимаюсь на ноги, но не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, стараясь унять внутренний холод, но мне будто становится лишь холоднее.
— Да сядь ты, не мельтеши! — раздраженно говорит Витя. — Снова скорую тебе придется вызывать. Еще не хватало тебя выхаживать!
Его грубость бьет наотмашь, я замираю на месте и поворачиваюсь к нему.
— Конечно, зачем выхаживать женщину, что хранила тебе верность больше двадцати лет и родила троих детей? Да и что ты так печешься? Сбагришь меня врачам, а сам будешь куролесить сколько душе угодно, хоть с Ирой, хоть с любой другой.
— Ну и дура ты, Лена! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно это сделал бы, — он задумчиво чешет подбородок.
— Тогда ты не был пойман на предательстве! Настолько грязном и циничном, что я даже представить себе подобного не могла. Ладно, можно не любить жену, но брата!
— Я сказал, что никогда не хотел от тебя избавиться, — продолжает игнорировать меня супруг. — Но если ты продолжишь в том же духе, то, может, мне стоит над этим задуматься? Как считаешь?
— Так давай прямо сейчас и начнем! — не показываю, как больно и гадко мне от его поведения.
Возможно, конечно, всему виной выпитое Витей, но даже это не оправдывает той мерзости, в которую они с Ирой втянули всю нашу семью.
— Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то я сделаю иначе, — улыбаюсь, внезапно чувствуя, что нашла выход.
— Ну и что ты сделаешь? — он смотрит высокомерно, чувствуя себя хозяином положения.
А я сожалею, что он спрятал бутылку обратно в бар, лишая меня возможности разбить ее о его голову. Мне так хочется сделать ему больно, что это практически невыносимо. Но физическая боль быстро проходит. Поэтому бить нужно его совсем по-другому. Ударить с той стороны, с которой он не ожидает.
— Поговорю с Ириной. Думаю, теперь, когда все вскрылось, она не станет молчать и скажет все то, что ты так упорно скрываешь.
Взгляд Виктора мгновенно темнеет. И вот на меня смотрит не мой супруг, любящий и терпеливый, а наглец, решивший, что ему все сойдет с рук.
— Ты не посмеешь лезть к Ирине, — говорит он низким утробным голосом, от которого у меня на коже появляются мурашки ужаса.
— Кто мне запретит? Ты? Тогда я проведу свой ДНК-тест.
— И что это тебе даст, Лена? Чего ты хочешь добиться?
— Ответов! Ты же понимаешь, что я не закрою глаза на такое ужасное предательство?
Витя смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу понять. То ли это страх, то ли злость, то ли... сожаление? Но он быстро берет себя в руки, и его лицо снова становится каменным.
— Лена, — он говорит тихо, но в его голосе слышится угроза. — Оставь Ирину в покое. Все, бывает, ошибаются. Я не хотел, чтобы так все получилось.
— Не хотел? — я почти смеюсь, но звук получается горьким и надрывным. — А как же так получилось, Вить? Не хотел, но оказался в койке с невесткой?
Он молчит, сжимая бокал в руке так, что костяшки пальцев белеют. Я вижу, как он борется с собой, сдерживая гнев. Но мне уже все равно. Я устала от его молчания, от его лжи, от его попыток уйти от ответа.
— Ты знаешь, что самое обидное? — продолжаю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я не даю им вырваться. — Что ты даже не пытаешься объяснить. Не пытаешься сказать, что это была ошибка, что ты сожалеешь. Ты просто сидишь и смотришь на меня, как будто я сама во всем виновата.
— Лена, — он ставит бокал на стол и встает, медленно приближаясь ко мне. И снова этот противный хруст стекла у него под ногами. — Как ты не понимаешь, что сейчас не самое лучшее время вести эти беседы?
— Не понимаю? — перебиваю я его, отступая на шаг. — Ты прав, я не понимаю, почему ты до сих пор решаешь, когда и для чего время. А знаешь, плевать! Не ты, так она все расскажет мне. Отпираться уже нет смысла.
Муж останавливается, и в его глазах я вижу что-то, что похоже на боль. Но это не имеет значения. Его боль — ничто по сравнению с тем, что чувствую я Мне противно находиться рядом с ним.
— Я подам на развод, Вить. Понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать такие важные вопросы, но простить это я не смогу, — направляюсь к выходу.
— Лена, — он хватает меня за руку, — мне кажется, ты слишком торопишься, милая, — снова твердость в голосе. — Я бы не стал делать поспешных выводов и принимать столь радикальных решений.
— Радикальных решений? — я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как гнев снова накрывает меня. — Витя, ты предал меня. Ты предал нашу семью. И ты думаешь, что я просто забуду об этом?
Он смотрит на меня, играя желваками. Злится. Но не знаю, из-за того, что не удалось все сохранить в тайне, или из-за моей непокорности. Но это уже не имеет значения. Я больше не могу доверять ему. Я больше не могу быть с ним.
— Отпусти. Мне противно быть здесь, с тобой, — говорю я, чувствуя, как слова вырываются из меня сами собой.
— Ах, противно! Ну раз тебе так мерзко находиться со мной под одной крышей, то можешь проваливать куда глаза глядят! — смотрит, сжимая крепко челюсти.
И я понимаю, что он прав. Я готова пойти куда угодно, только бы не находиться в одном пространстве с ним.
— Как скажешь, — вырываю руку из его хватки и быстро выскакиваю в коридор.
Хватаю сумочку, пока он не понял, что я не блефую. Распахиваю дверь, уже почти оказавшись за порогом, как муж меня хватает за талию и валит на пол, обездвиживая.
— Никуда ты не уйдешь, пока я не захочу этого! — наклоняется, чтобы поцеловать, но я изворачиваюсь так, что моя нога оказывается между его ног, и бью его коленом.
— Вот же! — ревет муж, и мне удается его скинуть с себя.
Ползу к выходу, но он ловит меня за щиколотку и тянет обратно.
— Ну все! Не понимаешь по-хорошему — будем по-плохому! — рычит он, снова придавив собой.
— Отпусти! — я пытаюсь его скинуть с себя, но Витя гораздо сильнее меня.
Мало того что он в принципе здоровяк и силы в нем немерено, а в пьяном состоянии он, кажется, обладает нечеловеческой мощью.
— Витя, ты с ума сошел! — я дергаю ногами, но ничего не говорит. Только рычит, как дикий зверь. — Не смей! Не смей! — меня колотит от страха.
Никогда, никогда он не позволял себе подобного. Он всегда заботился обо мне и голос повышал исключительно редко, в основном на своих подчиненных. Поэтому я даже представить не могла, что мой муж, тот, с кем я прожила большую часть жизни, когда-нибудь будет брать меня силой.
И это открытие вызывает во мне настоящий шок и протест сильнее, чем известие о его связи с невесткой.
— Витя, не надо! Я никогда тебя не прощу!
Меня начинает колотить мелкой дрожью. Но вместо того чтобы продолжить начатое, муж выпрямляется.
— У тебя крыша поехала, да, Лен? — смотрит сверху вниз диким, немигающим взором. — Совсем меня чудовищем считаешь?
Я быстро сажусь и отползаю к двери.
— Без штанов не побежишь же на улицу. Спать иди, дурью не майся.
— То есть… — голос дрожит. — Это все только для того, чтобы я не убежала из дома? — сижу в напряжении, боясь выдыхать раньше времени.
— Никуда я тебя не отпущу, — в его голосе столько усталости, что мне даже нечего ему возразить. — Грохнешься там где-нибудь, и что мы делать будем?
— Жить и радоваться, — поднимаюсь на ноги, понимая, что, наверное, так лучше.
— Ну и дурой ты у меня бываешь, — он подходит ближе, и я отпрыгиваю в сторону.
Но Витя лишь закрывает входную дверь на замок.
— Утром… поговорим, — становится спиной к выходу и смотрит на меня, ожидая чего-то.
Понимая, что сегодня я от него ничего не добьюсь, ухожу в спальню и запираюсь изнутри, не готовая всю ночь спать бок о бок с мужем, будто ничего не случилось.
Ложусь под одеяло и вслушиваюсь в тишину.
Жду, когда он придет. Потому что не было ни одной ночи за нашу семейную жизнь, чтобы, ночуя дома, Витя спал где-то, кроме нашей постели.
И спустя какое-то время наконец-то раздаются шаги, шуршание и дергается дверная ручка.
Я напрягаюсь как струна, ожидая его дальнейших действий. Мне страшно, что он вынесет дверь. В этом случае я даже представить не могу, куда бежать и что делать.
Но подергав ручку и убедившись, что дверь заперта, Витя уходит.
Где он будет спать, в гостиной или же в гостевой спальне, я не знаю. Но до самого утра я не могу сомкнуть глаз, проживая минувший день и думая о том, почему была так слепа все эти годы.
Хотя… я не могу сказать, что у супруга было какое-то особое отношение к Данилу. Он общался с ним так же, как и с Никой. Проявляя ровно столько же внимания, как и к младшей племяннице.
Конечно, он любил детей брата. Но все же это были отношения дядя — племянники, и с Данилом это не напоминало отношения отец — сын.
Так может ли быть так, что он сам не знал о том, что Данил — его сын?
Или же ему настолько было плевать на этот факт?
Но если знал, то как тогда столько лет смотрел в глаза брату, который в сыне души не чаял?
Столько вопросов в голове, и все они жалят, словно осы, не давая ни на мгновение сомкнуть веки.
Под утро мне все же удается погрузиться в тяжелый, болезненный сон. А когда я открываю глаза, солнце уже высоко. Понимаю это по пробивающимся сквозь шторы лучам. И даже не сразу вспоминаю, что в моей жизни полный апокалипсис.
Но потом жуткие картинки минувшего дня обрушиваются на меня ледяным потоком. Внутри меня все стынет, и даже дышать становится больно. Кажется, что тысячи иголок вонзаются в легкие, не давая сделать полноценный вдох.
Я встаю с кровати, чувствуя тяжесть в теле. Голова гудит, будто после долгого похмелья, хотя я не пила. Вчерашний день кажется сном, но я знаю, что это не так.
Из кухни доносится запах кофе. Я замираю. Витя? Он еще здесь?
Осторожно выхожу в коридор и направляюсь к кухне. Муж сидит за столом, держа в руках чашку. Осматриваю пол, который ночью был усыпан осколками, сейчас он абсолютно чист.
Лицо мужа кажется усталым, но спокойным. Будто он смирился со случившимся. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я появляюсь в дверях.
— Доброе утро, — говорит он, как будто ничего не произошло.
Я молчу, не зная, что сказать. Кажется, что всего за одну ночь мы стали друг другу чужими.
— Садись, — он указывает на стул напротив. — Поговорим. Ты же этого хотела.
Я колеблюсь, но сажусь.
— Кофе? — предлагает супруг.
В ответ я лишь киваю. Витя поднимается на ноги и готовит мне напиток, поставив дымящуюся чашку на стол, явно приготовившись к долгому разговору.
— Лена, я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это право. Но…
— Но что? — перебиваю я, чувствуя, как гнев снова поднимается во мне. — Ты хочешь сказать, что это была ошибка? Что ты сожалеешь?
Он молчит, сжимая чашку в руках. Его лицо кажется каменным, но в глазах я вижу что-то, какую-то неизвестную мне эмоцию.
— Что бы я сейчас ни сказал, ты же мне не поверишь? — наконец произносит он. — Я не хотел, чтобы все так получилось.
— Не хотел? — я почти смеюсь, но звук получается горьким. — Я не понимаю, как можно предать так жестоко, не желая этого.
Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется.
— Да, не хотел. Это случилось всего один раз и совершенно случайно.
— Боже, Вить! Если бы я даже один раз случайно переспала с твоим братом, для тебя бы было важно, случайно это случилось или нет?
Его лицо покрывается пятнами, но муж держит себя в руках.
— Даже не смей говорить о таком… — рычит он.
— Тогда в чем разница, Вить?
Он открывает рот, но звонок телефона прерывает его.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть, кто там. Вдруг кто-то из детей и что-то случилось.
Но на дисплее высвечивается имя невестки. Кровь приливает к лицу, и мне хочется кинуть смартфон о стену. И злость на эту женщину смешивается с тревогой за Данила. Что бы там ни произошло, но я бы не хотела, чтобы с ним что-то случилось.
— Лена, не отвечай. Перезвонишь после разговора, — говорит Витя, даже не зная, кто меня тревожит с утра.
Вот только я делаю все наоборот. Принимаю вызов, решив, что нужно уже раз и навсегда расставить все точки над “и”.
— Леночка, доброе утро! — щебечет она.
— Для кого как, мерзкая лицемерка! — проговариваю, глядя в глаза мужа, который хмурится, осознав, с кем я говорю.
— Прости, что? — теряется невестка.
— Я все знаю про тебя и Витю, Ира. И теперь хочу понять, как тебе хватает совести смотреть мне в глаза.
В динамике виснет тишина.
— Хочешь знать как? Тогда слушай!
***
Я завела канал в ВК, там совсем другие посты. Переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. ( Не) Больно", София Брайт ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение