— Здравствуй! — подхожу к Ирине, что ждет меня в зимнем саду больницы.
Сейчас здесь нет никого постороннего, и это хорошая возможность обсудить все наши вопросы.
— Как официально! — усмехается она, скрещивая руки на груди и смотря на меня с нескрываемой болью. — Вроде же столько лет близкими подругами были.
— Вот именно, были, — отвечаю сдержанно. — Поговорим? — не хочу растягивать этот непростой момент.
— Поговорим, — тяжело выдыхает невестка и садится на лавочку, стоящую между двумя кадками с пальмами. — О чем будем болтать? — усмехается она.
— Не болтать, — в груди вспыхивает раздражение от ее насмешек и слишком легкого тона. — Я хочу узнать… как так получилось, что у тебя родился сын от моего мужа?
— Да ладно, Ленусь, — хихикает она. — Будто не знаешь, как это происходит. У самой трое детей. Или ты до сих пор веришь в аистов? — несмотря на этот идиотский смех, из-за которого мне хочется отхлестать ее по щекам, в голосе бывшей невестки сквозит боль.
— Ты прекрасно поняла, что я хочу знать, — держу себя в руках, стараясь не переходить на оскорбления. — Расскажи… — задерживаю дыхание, прежде чем произнести, — все. О том, как и при каких условиях вы заделали Данила. Сколько длилась ваша связь и длится ли до сих пор.
Ирина смотрит на меня не моргая, будто обдумывая мои слова. Ни единый мускул не дергается на ее лице. Кажется, она думает, с чего лучше начать. Или же ее беспокоит другое… Может, она решила обмануть меня?
— Я его давно любила, — наконец-то произносит она. — Но потом, знаешь, поняла, что ловить мне особо нечего. Витя ясно дал понять, что для него семья — самое важное, что может быть. Но я все никак не могла поверить, что его совсем не трогает моя влюбленность и готовность даже быть на вторых ролях.
Слышать о том, как женщина, которую я считала практически сестрой, планировала стать любовницей моего мужа, непросто. И требуется вся моя выдержка, чтобы не встать и не уйти, оставив эту ситуацию в прошлом.
Ведь по большому счету все уже случилось и ничего не изменить, так зачем я копаюсь в этом? Но я сижу на месте и, словно мазохистка, слушаю о любви другой женщины к моему мужу.
— А потом я решила проверить, действительно ли ему плевать на меня, и познакомилась с Борей.
— Ты намеренно искала с ним знакомства?
— Да, — смеется она. — Вот такая я, но каково же было мое разочарование, когда я поняла, что Виктор беспокоится о брате, а на меня ему плевать. И тогда… тогда я присмотрелась к Борису.
— Хочешь сказать, больше ты не предпринимала попыток соблазнить моего мужа?
— Честно? — она смотрит с вызовом. — Каждый раз, собираясь на совместные встречи, я одевалась и красилась, думая о нем. Всегда хотела произвести на него впечатление. И я так сильно ненавидела тебя первое время, потому что то, как он смотрел на тебя… Я мечтала, чтобы он хотя бы раз подарил мне подобный взгляд.
— И как долго ты меня ненавидела? — так неприятно чувствовать себя дурой.
Ведь я к ней относилась с душой. Всегда шла навстречу, помогала всем, чем могла, а что в итоге?
— Да ровно до той ночи, — хмыкает Ирина и все-таки отводит взгляд.
— Неужели все-таки совесть проснулась?
— Да уж… — мрачно говорит она. — Я правда не знаю, что на меня нашло тогда. Это… Фу. Мне самой от себя было мерзко потом. Не так представляешь первый раз с любимым. Не думаешь, что окажешься в одной постели с мужчиной мечты, когда он даже не понимает, кто с ним…
— Значит, это правда? Вы переспали тогда, когда Боря спал в соседней комнате.
— Давай без деталей! — обрывает она меня резко.
Видимо, все же самой стыдно.
— Про беременность ты почему ему ничего не сказала? — еще один момент, который меня настораживает в этой истории.
— Я просто хотела лучшего для своего ребенка. Ведь о каком счастье может идти речь, если его родной отец смотрел на меня как на пустое место? Он же просто перестал меня замечать. В то время как Боря любил меня всем сердцем. И он любил его больше, чем меня. Поэтому я и приняла единственное правильное решение для сына.
Все, что говорит Ира, — ужасно. Меня тошнит от того, как она легко об этом рассказывает. Тошнит от ее двуличия. Лгать годами всем вокруг, изображая любовь и привязанность, — это самое отвратительное, что может сделать человек. А еще мне безумно жаль Бориса. Именно он вкладывался в эту лживую тварь годами. Боготворил ее.
— Итог-то не очень счастливым выходит…
— А мне плевать, Лен. Мне абсолютно плевать. И на то, что ты думаешь, и на Борю, и вообще на все вокруг. Ради сына я готова на все, даже если потребуется разрушить не только свою семью, но и твою! — невестка смотрит прямо мне в глаза, и вот теперь я четко вижу, что эта женщина способна на все. Потому что в ее взгляде нет раскаяния. Только решимость.
— Значит, ты готова изменить с моим мужем… снова? — задаю я очевидный вопрос.
— Думаешь, меня сейчас может что-то остановить? — Ирина смотрит с вызовом. — У меня сын умирает, а ты заботишься только о том, чтобы твой благоверный не был с кем-то кроме тебя.
Мне неприятны слова невестки, но я сдерживаю раздражение. Если я решилась на этот разговор, то должна довести его до конца.
— Ты же понимаешь, что в этот раз может не быть как тогда, когда вам хватило одного-единственного раза для зачатия. Могут уйти месяцы и годы? — смотрю прямо в ее наглые глаза, надеясь все же увидеть там не многолетнюю злость, а то, что прежде всего ею руководит желание помочь сыну, а не насолить мне.
На лице невестки появляется едкая улыбка. Все она осознает и понимает.
— Думаешь, я такая дура и не понимаю, что у нас каждый день на счету. Будет искусственное оплодотворение, — вижу, с каким трудом дается ей это признание. — Но и естественный метод стоит опробовать. Вдруг все же получится, а?
Теперь я теряюсь, чего больше в ее интонации, надежды на чудо или все же желания задеть меня за живое.
— Ты у меня об этом спрашиваешь? — понимаю, что все равно закипаю. Потому что я даже на мгновение не хочу представлять Ирину с Витей. — Тебе нужно разговаривать об этом с моим мужем.
Чувствую, что чаша моего терпения переполнена и мне пора уходить отсюда, пока я не сказала чего-то лишнего.
Потому что в данной ситуации от меня ничего не зависит. Если я буду давить хоть на что-то, то окажусь в глазах окружающих эгоистичной.
— А ты не в восторге от этого всего, да? — она смотрит на меня с каким-то презрением. И мне становится не по себе.
— Разве у меня есть повод для радости?
— У ребенка появится шанс выжить. Разве на фоне этого может иметь значение связь ради его спасения?
— Ты думаешь, я не понимаю? — мой голос дрожит. — Но ты же сама сказала, что будет искусственное оплодотворение. Зачем тогда?..
— Потому что я должна попробовать все! — она резко вскакивает, её глаза горят. — Ты бы на моем месте сделала то же самое!
Ее слова эхом отскакивают от стен, растворяясь в пространстве.
И только мы сверлим друг друга взглядами. У каждой из нас своя правда, за которую не нужно объясняться.
Если бы на кону стояла жизнь Дианы, Демьяна или Дениса... Я бы тоже не остановилась ни перед чем. Но… Данил не мой сын. И как же я билась за его спасение до того момента, как все вскрылось, так же резко я остыла к теме его выздоровления, когда поняла, что существует лишь один способ.
— Ты получишь своего ребенка, — говорю тихо. — Но не через его постель.
Ирина смотрит на меня, и вдруг её лицо меняется. Глаза становятся мокрыми, губы дрожат.
— Лена... — её голос срывается. — Ты думаешь, мне это легко? Ты думаешь, я хочу быть вот такой?
Она вдруг кажется такой хрупкой… и поломанной.
— Я ненавижу себя за то, что сделала тогда. Но сейчас! Я готова на все! Абсолютно на все, не испытывая при этом чувства вины. Ты не знаешь, как это — смотреть, просто смотреть на то, как твой ребенок… — она не выдерживает и всхлипывает.
Плечи Ирины трясутся. Она больше не та несгибаемая и беспринципная, которая предстала передо мной минуту назад. Ира — обычная женщина, которая потеряла надежду.
Мне искренне жаль ее, как мать… Поэтому принять неизбежное мне придется тоже как матери.
— Ирина, — поднимаюсь на ноги. — Я не буду мешать. Не буду говорить, что я в восторге от того, что произойдет, но и ставить палки в колеса я не стану. Поэтому… — горло сжимает невидимой рукой, и я не договариваю. Поворачиваюсь и ухожу.
На улице меня ждёт Демьян. Он ходит по крыльцу из стороны в сторону, разговаривая с кем-то по телефону.
— Всё? — спрашивает он одними губами, изучая мое лицо.
Я молча киваю.
Сын завершает разговор и сосредотачивает все внимание на мне.
— И что теперь?
— Теперь… — говорю растерянно.
Теперь мне нужно решить, смогу ли я принять тот факт, что у моего мужа будет ещё один ребёнок от другой женщины.
— Привет, — проходит в гостиную Витя.
— Не слышала, как ты пришел, — делаю звук на телевизоре тише.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я пыталась погрузиться в придуманный мир сериалов, а в итоге зависла на ток-шоу, где обсуждали двоеженца и отношения между детьми и женами.
И конечно же, я не могла больше переключить канал, вникая в жизнь совершенно посторонних для меня людей и примеряя на себя их ситуацию. Ведь, по сути, Вите предстоит содержать две семьи и всем нам нужно налаживать связь.
Вот только я этого не хочу. Ничего не хочу. Ни общения этого, ни тем более делить мужа с кем-то, пусть и ради благих целей.
Это я понимала с самого начала. Вот только утвердилась в собственной позиции лишь после разговора с Ириной.
— Я вроде сильно не шумел, — говорит муж спокойно и наблюдает за тем, как я сажусь на диване, закутываясь сильнее в кардиган.
Оба молчим и смотрим друг на друга, практически не мигая.
— Покормишь? — наконец-то нарушает он это тягостное молчание.
— Ты разве не ужинал? — на часах перевалило за одиннадцать часов вечера. И обычно супруг задерживается так сильно только из-за деловых встреч, которые протекают в ресторанах.
— Нет, — мотает он головой и не отводит взора. — Твоей еды хочу.
— Тогда идем, — поднимаюсь на ноги, прохожу мимо мужа.
Витя ловит меня за руку, и этот, казалось бы, привычный жест, ставший каким-то повседневным, вызывает у меня сбой сердечного ритма.
— Лен, — он блуждает взглядом по моему лицу. — А поцелуй? — и смотрит так внимательно, что у меня все органы скручиваются в узел.
— Вить, — пытаюсь выдернуть кисть из его захвата, но он не дает.
— Поцелуй, Лен, — уже не просит, а требует.
И от его интонации у меня, вместе с горячей волной возбуждения, прокатывается раздражение.
— Ты считаешь, что сейчас до поцелуев?
— Да. Именно сейчас поцелуи нужнее всего.
— Правда? — зависаю на пару мгновений, прислушиваясь к своим ощущениям.
Кажется, что передо мной стоит все тот же Виктор, которого я знаю больше двадцати лет и которому я доверяла все эти годы.
К происшествию с Ириной пятнадцатилетней давности я до сих пор не решила, как относиться. Судя по их рассказам, получается, что это Ирка тронулась умом и воспользовалась бездыханным телом деверя.
Фу!
Это даже звучит мерзко. Не говоря уже о том, чтобы это представить.
Принюхиваюсь к запахам, идущим от мужа. Но он пахнет как и всегда, дорогим парфюмом с ароматом кожи, специй и можжевельника.
— Правда, — он наклоняется ко мне, и его дыхание обжигает губы. — Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось.
Я замираю. Его слова звучат так, будто он не понимает, что все уже изменилось. Безвозвратно.
— Витя, — отстраняюсь, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Ты, кажется, забыл, что у тебя будет еще один ребенок. От другой женщины.
— Это необходимость. Не более, — его голос сквозит металлическими нотками. — Но это не значит, что между нами что-то должно быть иначе.
— И как ты себе это представляешь? — голос дрожит. — Ты будешь отцом ребенка другой женщины. И он никуда не исчезнет после того, как Данил вылечится. Это навсегда.
Внезапно Виктор сжимает мою вторую руку, и в его глазах — та самая решимость, которую я знаю с первых дней нашего знакомства. Он не намерен отпускать от меня.
— Лена, я не собираюсь быть ей мужем. Я не собираюсь жить с ней или делить одну постель. Только медицинская процедура. Только шанс спасти мальчика.
— А если не получится с первого раза? — спрашиваю, и мне тут же становится стыдно за этот вопрос. — Хочешь сказать, что не ляжешь к ней в койку, чтобы ускорить процесс?
— Нет, не лягу, — он не отводит взгляда.
— Значит, будете пробовать от ЭКО к ЭКО, независимо от того, что от одной до другой попытки могут проходить месяцы. А у вас времени не так много.
Муж не отвечает. Лишь плотнее сжимает челюсти. И это самый его правдивый ответ.
— Что и требовалось доказать, — снова делаю попытку вырваться, но Витя лишь впечатывает меня в свое тело, прижимая так крепко, чтобы я не могла сдвинуться.
— И что ты хочешь? Чтобы я?.. — он делает глубокий вдох и морщится, будто ему больно. — Чтобы я дал ему… а потом всю жизнь винил себя?
— Нет, Вить. Я этого не могу от тебя требовать. Ты все делаешь правильно, — горло сжимает, и мне сложно сделать вздох. — Но и меня ты пойми. Я не смогу жить как прежде, зная, что у тебя вторая семья.
— Не будет у меня второй семьи! — шепчет горячо. — Хочешь, мы вообще заключим договор, по которому она будет не иметь права разглашать то, что я их отец.
Смотрю в его глаза, и кажется, он сам верит, что это возможно.
— Не будет такого. Слишком много человек в курсе. И прежде всего — твои дети. Ладно мальчики уже взрослые и как-то переживут эту новость, но Диана… Ты будешь делить свое внимание между всеми своими детьми. Независимо от того, насколько они были желанными.
— Я не знаю, как это будет, — признается он. — Но я знаю, что не могу просто взять и отказаться от тебя, Лена. И нашей семьи.
— Ты не готов… А я не готова терпеть все это сцепив зубы и делать вид, что это всего лишь медицинская процедура.
— Что ты хочешь этим сказать? — сощуривает глаза муж.
— Лишь то, что наша семья уже распалась, Витя. И я решила, что подаю на развод.
***
Я завела канал в ВК, там совсем другие посты. Переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. ( Не) Больно", София Брайт ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 ️
Часть 10 - продолжение