— Хочешь знать как? Тогда слушай! — говорит Ира с нескрываемой агрессией.
У меня мурашки от ее интонации, и сердце замирает, будто опасаясь, что из-за стука я не услышу откровений той, кого считала не просто родственницей, а близкой подругой, близким человеком и кто вот так вероломно предал не только меня и своего мужа, но и всю нашу семью, все светлое и доброе, что было между нами всеми, между Ирой и мной.
— Порой мне невыносимо смотреть на тебя, Лена, — в голосе столько желчи, что я не узнаю эту женщину. — Невыносимо, потому что все те годы, что я тебя знаю, ты живешь так, словно поцелованная небесами, просто наслаждаешься жизнью, не зная проблем и бед. А я… — она замолкает, а затем произносит с каким-то остервенением: — А я всегда должна биться за что-то. За любовь родителей, мужчины, которого любила долго и безответно, а потом еще и наблюдать за его счастьем с другой, а теперь еще борюсь и за жизнь сына! Если ты считаешь, что я заслуживаю наказания, то я его уже получила, так и знай!
Я слушаю ее исповедь, и меня то бросает в жар, то сковывает холодом. Кажется, что я даже не дышу, потому что мне больно от ее слов и осознания того, насколько я была слепа.
— Мне очень жаль, что у тебя случилось такое горе… — хочется сказать, что я всем сердцем люблю Данила, но в данной ситуации не получается. Просто язык не поворачивается. — Но ты же… ты же годами притворялась моей подругой… Как… — делаю глубже вдох. — Как можно быть такой двуличной?
— Я не притворялась, Лен. Ты и правда моя подруга. Близкая. И я очень дорожу тобой.
— Так дорожишь, что легла под моего мужа? — у меня до сих пор это не укладывается в голове.
— А я не говорила, что всегда считала тебя таковой, — произносит она усмехаясь.
— Но тем не менее смогла как-то абстрагироваться от своих чувств, да?
— Как видишь, — выдыхает она.
Мы обе замолкаем. Мне хочется накричать на нее, обозвать самыми разными словами, но я не могу. Я просто не понимаю, как так можно поступить.
— Как это случилось, Ир? Расскажи, — требую, чувствуя, как в груди сильнее разгорается злость.
— Это не телефонный разговор. И… я не готова это ворошить. Прости, — она сбрасывает вызов, оставляя меня слушать гнетущую тишину.
— Полегчало? — слышу за спиной голос Вити, чей взгляд я чувствовала на себе на протяжении всей беседы с Ириной.
Медленно оборачиваюсь к мужу и опускаю телефон на кухонный островок.
— Узнала, что хотела?
— Нет, — я и правда не ощущаю облегчения.
Потому что Ира не ответила на те вопросы, которые волновали меня больше всего. А вот это все, о чем мы поговорили с ней несколько мгновений назад, оно будто и не имеет никакой ценности, потому что я не услышала сожаления в ее голосе. Кажется, что ей вообще плевать на то, что их тайна вскрылась. — Ты всегда знал, что у нее к тебе чувства?
— Да, — наконец-то отвечает супруг, глядя мне в глаза. — Задолго до их с Борей свадьбы знал.
— Но откуда? — я вообще не понимаю, как и в какой момент они могли встретиться. Ведь я впервые увидела Иру, только когда Борис привел ее на знакомство.
Смотрю на мужа, который сидит на своем месте, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, и смотрит на меня совершенно спокойно. Будто это наш обыденный день и разговор один из тысячи похожих.
— Она проходила стажировку у меня в компании, — проговаривает он задумчиво. — И я даже не знал о ее чувствах, пока на корпоративе она не подкараулила меня в туалете и не сказала, что не может жить без меня.
— Что? Почему ты мне не рассказал об этом?
— А как ты себе это представляешь, Лен? Чтобы я рассказывал жене о соплячке какой-то, на которую мне совершенно плевать?
— Но ты и потом же не рассказал. Куда она исчезла? Так и работала с тобой?
— Нет, — он сжимает губы в прямую линию. — Когда она пробралась на обеде ко мне в кабинет, я ее уволил.
— Жестоко, — снова обхватываю себя руками и сажусь напротив мужа. — Это точно была она? — в глубине души у меня еще есть какая-то дурацкая надежда, что все это тупой розыгрыш.
Вместо ответа Витя лишь смотрит на меня как на умалишенную.
— Она. Можешь не сомневаться, — отвечает твердо. — Уволил я ее потому, что мне такие фокусы не нужны. У меня жена дома любимая, которую я расстраивать не хотел и тем более потерять из-за какой-то влюбленной дуры, — не отводит взгляда, будто ему скрывать и стыдиться нечего.
— Что было потом? — пока мне все еще неясно, каким образом она оказалась рядом с Борисом.
— Потом Борис привел ее к нам знакомиться в качестве своей девушки.
— И ты не рассказал ему о ее выкрутасах?
— Конечно рассказал, Лен. Но он ответил, что для Иры все в прошлом и у них настоящие взаимные чувства. На тот момент я все и оставил как есть. Она же тоже никак себя не проявляла.
Рассказ мужа еще сильнее вводит меня в смятение.
— Тогда я совсем не понимаю, каким образом между вами все это случилось. Если… если для тебя была важна наша семья, а она не привлекала тебя, то как вы стали любовниками? — и снова, стоит только представить мужа и невестку в постели, сердце болезненно сжимается.
— Лен, — трет он лоб пальцами. — Любовники — это те, кто вступают в отношения осознанно.
— Что ты хочешь сказать?
— Что ничего не помню.
Смотрю на него и думаю, что он явно издевается надо мной.
— Ты меня совсем за дуру считаешь?
— Нисколько, Лен, — не прерывает зрительного контакта и не отводит глаз в сторону.
— Тогда как?
— Помнишь, когда Дианке был годик, я приехал с корпоратива и мы переругались?
Я отчетливо помню тот день и ту ссору. И как я плакала в подушку, когда уложила детей, и хотела, чтобы он просто вернулся домой и обнял меня покрепче. Но он ночевал у брата.
— Да, ты тогда поехал к Борису.
Осознание того, что все произошло именно в ту ночь, прошибает меня ледяным холодом, от которого сводит органы.
— Ты... вы что? — смотрю на него в ужасе. — Вы у него под носом заделали Даньку?
Я не сразу слышу щелчок замка.
Вижу только, как Витя переводит взгляд в сторону, а затем хлопает дверь.
— Мам, пап! — кричит Диана, и я вздрагиваю, с ужасом подумав, что она могла слышать наш разговор.
Это недопустимо. Конечно, информация о том, что Данил вовсе не двоюродный брат моим детям, рано или поздно станет известна всем.
Но пока я сама еще не выяснила все нюансы и не свыклась с мыслью о том, что мало того что муж не хранил мне верность, так еще и плодом его предательства стал ребенок.
— Дочь? — удивленно смотрю на нее, пока она проходит на кухню и сначала обнимает и целует меня, а затем отца. — А ты чего так рано?
— Арина с родителями уезжает на выходные на какой-то юбилей дяди, — отвечает она спокойно.
— А ты что? Дома планируешь находиться?
— Ну да, — как-то странно смотрит на меня дочь. — А где мне еще быть?
— Прости, дочь, — понимаю, насколько подозрительно звучат мои вопросы. — Просто думала, ты на все выходные ушла.
— А что, так можно было? — удивляется она.
— Не слушай маму, — вмешивается Витя. — Мы лучше все вместе куда-нибудь сходим, да? — он смотрит на меня, по привычке отыскивая поддержку в моем лице, но я не в состоянии играть.
— Не думаю, — отвечаю твердо. — Я плохо спала.
— Пап, а давай поедем с тобой на ту выставку, про которую я вам говорила, а? — Диана смотрит на отца с восторгом. — Это последние выходные, когда можно посмотреть картины этого художника.
— Что там за художник такой? — чешет подбородок супруг.
— Модный и очень знаменитый. Все рилсы забиты видео с этой выставки, а я одна еще там не была.
Дочь тараторит, а у меня в голове крутится все то, о чем мне рассказал муж. Давнее знакомство с Ириной, ее влюбленность и то, когда между ними все это случилось, — все это перемешалось в голове вихрем в какую-то кашу. Мне нужно закончить этот тяжелый разговор, но я не стану это делать при ребенке.
— Мам, ты как? — Диана вдруг обрывает диалог с отцом и смотрит на меня с беспокойством. — Ты какая-то бледная. Тебе плохо?
Я пытаюсь улыбнуться, но чувствую, как губы дрожат.
— Все в порядке, Ди. Просто не выспалась. Давление, наверное.
— Может, тебе лечь отдохнуть? — предлагает она, и в ее голосе слышится забота, которая трогает меня до слез. Вот она, моя опора: дети, которые останутся со мной и не предадут, в отличие от их отца, что так вероломно разрушил наш брак.
— Да, пожалуй, — говорю я, вставая со стула. Все равно пока Диана дома, мы не сможем закончить разговор.
— Лен. Мы не договорили, — Витя протягивает руку, как будто хочет остановить меня, но я отстраняюсь.
— Поговорим позже, — говорю я, не глядя на него.
Я иду в спальню, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Кажется, что вся тяжесть этого мира обрушилась на меня. Прикрываю дверь и опускаюсь на кровать, закрывая лицо руками.
Мысли крутятся в голове, как карусель. Ирина. Витя. Данил… Все, что я считала своей жизнью, теперь кажется иллюзией.
— Как так? — шепчу я себе, чувствуя, как снова душат подступающие слезы. — Как я могла не заметить?
Но ответа нет. Только тишина и тяжесть в груди.
— Лен, — заходит Витя в спальню и садится на край кровати. — Ты как? Думаю, я откажусь от похода на выставку с Ди.
— Ты должен пойти, Вить. Пусть хотя бы ее мир останется прежним.
— Он и для тебя тот же, Лен. Между нами ничего не изменилось, — муж накрывает мою руку своей, но я выдергиваю, не выдержав его прикосновения, думая о том, что он трогал Иру так же, как меня, и мне становится противно до тошноты. — Ты все еще моя жена, а я твой муж.
— Все изменилось! Как раньше больше не будет, — говорю задумчиво.
— Па-а-ап! Я готова! — кричит откуда-то из глубины дома дочь.
— Тебе пора, — говорю тихо, переворачиваюсь на бок и закрываю глаза, лишь бы муж скорее ушел и оставил меня в покое.
Витя еще несколько мгновений прожигает меня взглядом, а затем поднимается на ноги.
— Мы недолго, Лен.
Я не реагирую на его реплику. А когда они уходят, стираю с виска пару слезинок.
Пытаюсь себя чем-то занять. Но ни уборка, ни готовка, ни даже работа не увлекают настолько, чтобы я забыла о своем личном конце света.
Через пару часов мой телефон вибрирует, и я читаю сообщение от дочки: «Мам, мы заедем в больницу. Я договорилась с Даней, что проведаю его. Вернемся позже».
Я читаю сообщение несколько раз, и что-то внутри меня сжимается. Потому что я боюсь этой встречи. Что, если Ира проболтается? Или Диана сама что-то поймет.
Подгоняемая тревогой я одеваюсь, быстро наношу макияж и, сев в машину, направляюсь в больницу.
Когда я подъезжаю к стационару, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, а из-за шума в ушах я ничего не слышу вокруг. Я паркуюсь и иду внутрь на деревянных ногах.
От страха органы скручивает в узел. Я не знаю, чего именно боюсь: того, что дочь все узнает, встречи с Ириной или чего-то еще. Но кажется, чем дольше я медлю, тем больше времени теряю.
Я иду по коридору, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Когда я поднимаюсь на этаж, понимаю, что они должны быть либо в коридоре, либо в комнате отдыха, потому что в отделение никто не пропустит посторонних.
Но ни Вити, ни Дианы нигде нет. Остается вариант со столовой. Игнорируя лифт, я иду к лестнице, и стоит мне оказаться на лестничной площадке, как я слышу голоса.
— Ты уверена, что это единственный выход? — это голос Вити.
— У меня нет выбора, — отвечает Ира, и в ее интонации слышится что-то, что заставляет меня замереть. — И ты… ты же такой… Таких, как ты, больше нет. Ты не можешь отвернуться от меня. Ты мне никогда не отказывал, Витюш. Так что изменилось? Я тебя так люблю!
— Ира, прекрати, — обрывает ее муж.
— Нет! И теперь, когда все вскрылось, я не отступлюсь.
Слышится какой-то шорох, и кровь отливает у меня от лица.
Сердце замирает, и мне становится страшно вздохнуть. Я осторожно делаю шаг на площадку и спускаюсь на несколько ступенек, чтобы увидеть то, что окончательно разбивает мой мир вдребезги.
***
Я завела канал в ВК, там совсем другие посты. Переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. ( Не) Больно", София Брайт ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение