Ксения
Дни до суда по разделу имущества и долгов тянулись мучительно медленно. Несмотря на все собранные Александром доказательства, на его уверенность в успехе, я не могла избавиться от подспудной тревоги.
Слишком многое было поставлено на карту – моя квартира, единственное, что связывало меня с прошлым, с памятью о бабушке, и огромный долг, который мог бы похоронить меня под собой на долгие годы.
Андрей… После того страшного выезда и моего увольнения он исчез из моей жизни. Телефон молчал. На станции я больше не появлялась. Наташа звонила, пыталась что-то узнать, поддержать, но я отвечала односложно.
Боль от его поступка была слишком свежей, слишком острой. Как он мог? Сначала дать надежду, показать другую сторону себя – нежного, заботливого мужчину, а потом так холодно, так безжалостно вышвырнуть меня из своей жизни и с работы, которая была для меня всем?
Я не понимала. И чем больше думала, тем сильнее запутывалась.
В день суда я проснулась задолго до рассвета. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Я снова и снова прокручивала в голове возможные сценарии. Что, если Павел снова не явится? Что, если судья не примет наши доказательства? Что, если Вика выкрутится?
Александр заехал за мной вовремя. Он был собран, деловит, от него веяло уверенностью, и это немного успокаивало.
— Готова, Ксения? — спросил он, когда мы подъехали к зданию суда.
— Наверное, — выдавила я. — А они… они будут? Павел? Вика?
— Павел обязан быть, он ответчик. А вот насчет Никитиной… она может проходить как свидетель или заинтересованное лицо со стороны Павла. Но учитывая, что её подпись стоит на банковских документах, и мы будем доказывать её соучастие, её присутствие очень вероятно. Не волнуйся, мы готовы ко всему.
В зале суда было душно и многолюдно. Я села рядом с Александром, стараясь не смотреть по сторонам, но боковым зрением все же увидела их. Павел и Вика. Они сидели на скамье для ответчиков, о чем-то тихо переговариваясь.
Павел выглядел помятым, нервным. А Вика… она была как всегда – с идеальной укладкой, в дорогом костюме, с высокомерным выражением лица. Увидев меня, она презрительно усмехнулась. Меня передернуло от отвращения.
Заседание началось. Судья – строгая женщина средних лет – монотонно зачитывала материалы дела. Потом слово предоставили Александру.
Он говорил четко, уверенно, раскладывая по полочкам всю схему мошенничества. Представлял документы: копии счетов на стройматериалы, выписки из банка, подтверждение отмены заказа и возврата средств из «КерамЛюкса» и еще нескольких фирм, которые мы успели проверить по той же схеме.
Везде фигурировала подпись Никитиной В.Е. как менеджера банка, одобрившего кредитные операции.
— Ваша честь, — говорил Александр, — мы имеем дело с хорошо продуманной мошеннической схемой, в которой ответчик Ларин Павел Анатольевич, при содействии сотрудницы банка «Альянс» Никитиной Виктории Евгеньевны, получил кредитные средства под залог квартиры моей доверительницы, Лариной Ксении Сергеевны, якобы на развитие бизнеса. Однако, как показывают документы, никакие стройматериалы фактически закуплены не были. Заказы отменялись на следующий день после получения документов об оплате, а денежные средства возвращались и, по нашим данным, тратились ответчиком Лариным на личные нужды, в том числе на дорогостоящие подарки и поездки с гражданкой Никитиной. Таким образом, моя доверительница была обманута, а банк введен в заблуждение относительно целевого использования кредита. Мы просим суд признать договор займа ничтожным в части обязательств Лариной Ксении Сергеевны, так как она не получила никакой выгоды от этого кредита и была введена в заблуждение. Также мы просим сохранить за ней право собственности на квартиру, являющуюся её единственным жильем и полученную по наследству.
Павел пытался что-то возражать, говорил, что бизнес просто «не пошёл», что он не виноват в экономическом кризисе. Вика сидела с каменным лицом, лишь изредка бросая на меня ядовитые взгляды. Их адвокат пытался оспорить представленные документы, говорил о презумпции невиновности, но доказательства Александра были слишком убедительными.
Особенно когда он представил распечатки из социальных сетей Вики, где она хвасталась поездками и дорогими покупками как раз в тот период, когда Павел якобы «развивал бизнес».
Судья слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы. Напряжение в зале нарастало. Я сидела, сцепив руки так, что побелели костяшки. Казалось, этот день не закончится никогда.
Наконец, после долгого совещания, судья вернулась в зал.
— Оглашается решение суда, — произнесла она бесстрастным голосом.
Я затаила дыхание.
— Суд, рассмотрев материалы дела, выслушав стороны, пришел к следующему решению. Признать долговые обязательства по кредитному договору номер 16583, заключенному между банком «Альянс» и Лариной Ксенией Сергеевной, полностью возложенными на Ларина Павла Анатольевича. Право собственности на квартиру по адресу проспект Ленина 69 сохранить за Лариной Ксенией Сергеевной.
Она сделала паузу, обвела взглядом зал суда и продолжила зачитывать решение:
— В связи с выявленными признаками мошенничества, предусмотренного статьей 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, материалы данного гражданского дела передать в следственные органы для проведения проверки и возбуждения уголовного дела в отношении Ларина Павла Анатольевича и Никитиной Виктории Евгеньевны.
Я слушала, и не верила своим ушам. Получилось! Мы выиграли! Квартира моя! Долг с меня снят!
Павел вскочил, что-то крича, его лицо исказилось от злости. Вика сидела бледная, как смерть, её высокомерие испарилось без следа.
И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Дверь зала заседаний открылась, и вошли двое мужчин в штатском, но с очень официальным видом. Они подошли к скамье, где сидели Павел и Вика.
— Ларин Павел Анатольевич, Никтина Виктория Евгеньевна, — произнес один из них строгим голосом. — Вы задержаны по подозрению в совершении мошенничества в особо крупном размере. Пройдемте с нами.
Щелкнули наручники. Вика разрыдалась, уткнувшись Павлу в плечо. Он что-то бормотал, пытаясь вырваться, но его быстро скрутили. Их вывели из зала под изумленными взглядами присутствующих.
Я сидела, оглушенная. Арестовали. Прямо здесь. В зале суда. Справедливость… она все-таки существует?
Александр сжал мою руку.
— Мы сделали это, Ксения. Мы победили.
Я посмотрела на него, и слезы, которые я так долго сдерживала, наконец-то хлынули из глаз. Слёзы облегчения, слёзы усталости, слёзы… победы?
Мы вышли из здания суда. Солнце светило ярко, почти ослепляя. Я сделала глубокий вдох. Свобода. Настоящая свобода от Павла, от его долгов, от его лжи. Я должна была чувствовать себя на седьмом небе от счастья. И часть меня действительно ликовала. Квартира спасена, справедливость восторжествовала.
Но почему-то главной мыслью, которая билась в голове, была не радость победы. А он. Андрей. Что он сейчас делает? Знал ли он о суде? Порадовался бы он за меня? Или ему уже всё равно? После того, как он так жестоко вышвырнул меня…
Победа была полной. Но сердце почему-то все равно было не на месте. Оно было там, с ним. С человеком, который сначала спас меня, дал надежду, а потом так безжалостно ее отнял. И эта боль была сильнее радости от выигранного суда.
Андрей
Кабинет погрузился в тишину, но она не приносила покоя. Она давила, звенела в ушах, смешиваясь с глухим стуком моего собственного сердца. Я сидел за столом, глядя на стопку бумаг, но не видел их. Перед глазами стояло ее лицо. Лицо Ксении в тот момент, когда я произнес эти слова: «Ты уволена».
Шок. Непонимание. А потом – боль. Такая явная, такая незащищенная, что мне захотелось отвести взгляд, но я заставил себя смотреть. Заставил себя быть тем холодным, бесчувственным начальником, которым и должен был быть с самого начала.
Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ненависть к себе волной поднялась изнутри, обжигая горло. Трус. Слабак. Пять лет я строил эту стену, пять лет держал оборону, поклявшись себе, что больше никогда, ни за что не подпущу никого так близко, особенно на работе. Я знал цену. Я заплатил ее сполна тогда, с Леной. И вот…
Она появилась. Ксения. Со своей упрямой честностью, со своей раненой гордостью, со своей неожиданной силой. Она прошла сквозь все мои защиты, даже не заметив их. Я позволил ей подойти слишком близко. Позволил себе почувствовать то, что давно похоронил – интерес, нежность… желание защитить.
Та ночь в моей квартире… Это было безумие. Потеря контроля. Я видел, как она тянется ко мне, и не смог устоять. Я позволил себе забыть обо всем – о прошлом, о правилах, о последствиях. И это было невероятно. Все это вернуло меня к жизни, заставило почувствовать то, что я считал навсегда утраченным.
А потом – этот вызов. Заложники. Её голос в телефоне, полный страха, но такой профессионально спокойный. И ледяной ужас, сковавший меня. Снова. Все повторилось, как в кошмарном сне. Опасность, угроза жизни человека, который стал мне… дорог.
Я действовал на автомате. Вызвал спецназ, примчался сам, контролировал ситуацию. Но внутри все кричало от страха. Страха снова потерять. Страха снова не успеть, не спасти, снова остаться один на один с этой виной, с этой пустотой.
И когда всё закончилось, когда я увидел её – живую, невредимую, только напуганную, – облегчение было таким оглушительным, что на секунду я потерял контроль. Я подошел, коснулся её… Но потом страх вернулся. Страх за нее. Страх за себя.
Я понял, что не могу так больше. Не могу работать с ней рядом, зная, что каждый вызов – это риск. Не могу постоянно жить в этом паническом ожидании беды. Не могу снова пройти через потерю.
И я сделал то, что должен был сделать давно. Я снова возвел стену. Жестоко, резко, безжалостно. Я уволил её. Вырвал её из своей жизни, из своей работы, из своей зоны ответственности. Чтобы защитить? Себя? Её? Или просто чтобы снова спрятаться в своей скорлупе, где безопасно и никто не может причинить боль?
Я ударил кулаком по столу. Ненавижу себя за эту слабость. За этот страх, который снова управляет моей жизнью. Я причинил ей боль. Незаслуженную, жестокую боль. После всего, через что она прошла. Я видел это в её глазах, когда произносил те слова. Видел, как гаснет в них свет, как возвращается та затравленность, которую я так хотел стереть.
Я встал и подошел к окну. Город жил своей жизнью, спешил, гудел. А я стоял здесь, в своем кабинете, опустошенный и раздавленный собственным поступком. Я снова предал. Предал ее доверие. Предал то хрупкое чувство, которое начало зарождаться между нами. Предал себя.
Дверь кабинета распахнулась так резко, что я вздрогнул. На пороге стояла Наташа. Ее лицо было красным от гнева, глаза метали молнии.
— Андрей Викторович! — она почти выплюнула мое имя и отчество. — Что вы наделали?! Как вы могли?!
Она ворвалась в кабинет, не дожидаясь приглашения, и остановилась передо мной, сжав кулаки.
— Вы уволили Ксюшу?! За что?! За то, что она чуть не погибла на работе?! За то, что спасла жизнь тому раненому?! Вы в своем уме вообще?!
Я молча смотрел на нее. Знал, что она придет. Знал, что будет скандал. Она была её подругой.
— Наталья Сергеевна, это мое решение, и оно не обсуждается, — сказал я холодно, возвращая себе маску бесстрастного начальника.
— Не обсуждается?! — взвизгнула она. — Да вы просто уничтожили человека! Она только-только начала приходить в себя после всего, что с ней сделал её бывший! Она только начала верить, что может быть счастлива! А вы… вы просто растоптали ее! Зачем?! Что она вам сделала?!
— Ларина действовала непрофессионально и подвергла риску…
— Да чушь это всё! — перебила она меня. — Непрофессионально? Да она одна из лучших фельдшеров на станции! И вы это прекрасно знаете! Дело не в этом! Дело в вас! Вы просто боитесь! Боитесь своих чувств, боитесь ответственности! Вы думаете, я не видела, как вы на неё смотрели?! Как вы её выделяли?! А теперь просто испугались и решили избавиться от проблемы?! Так поступают только трусы, Андрей Викторович!
Ее слова били наотмашь. Трус. Да, она была права. Я трус. Я сбежал, как последний трус, спрятавшись за должностными инструкциями и своим страхом.
— Наталья Викторовна, я попрошу вас выйти, — сказал я ледяным тоном, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Нет, я не выйду! — она не отступала. — Вы должны ее вернуть! Вы должны извиниться перед ней! Вы не имеете права так поступать с людьми! Особенно с ней! Она этого не заслужила! Она…
В этот момент на моем столе зазвонил городской телефон. Резкий звонок прервал её гневную тираду. Я с облегчением протянул руку к аппарату. Любой повод, лишь бы прекратить этот разговор, лишь бы не видеть осуждения в её глазах.
— Мельников, слушаю.
— Андрей Викторович? Добрый день. Заместитель начальника Департамента здравоохранения Потапов беспокоит.
Я выпрямился. Звонок из Департамента? Это было неожиданно.
— Да, Игорь Матвеевич, слушаю вас.
— Андрей Викторович, есть отличные новости для вашей станции. Долго мы этого добивались, и вот наконец решение принято на самом верху. Ваша подстанция скорой помощи получает новый статус и финансирование. Мы реорганизуем вас в полноценный филиал городской больницы скорой медицинской помощи с расширенным штатом и новыми возможностями. Поздравляю!
Я слушал, пытаясь осознать смысл сказанного. Новый статус? Филиал больницы? Это… это огромный шаг вперед. То, о чем я мечтал, когда соглашался на эту должность здесь.
— Спасибо, Игорь Матвеевич. Это действительно отличная новость.
— Но это еще не все, — продолжал Потапов. — В рамках реорганизации и повышения квалификации кадров нам выделили несколько целевых мест для обучения ваших сотрудников в столичном медицинском институте. На врачей. За счет бюджета. Так что подумайте, кого из ваших фельдшеров с потенциалом вы могли бы направить на учебу. Это отличный шанс для них и для вашей будущей больницы. Жду ваших предложений в ближайшее время.
Целевое обучение… На врачей… Фельдшеров…
Перед глазами снова встало её лицо. Ксения. Её мечта стать врачом, которую сломал её бывший муж. Её слова о том, что она любит свою работу, но иногда думает, что могла бы больше…
Шанс. Для неё. Шанс осуществить мечту. Шанс вернуться в медицину, но уже в другом качестве. Шанс, который я мог бы ей дать… если бы только что не разрушил всё сам.
Я опустил трубку, чувствуя, как ирония судьбы бьет под дых. Я только что уволил человека, которому теперь мог бы предложить исполнение её заветной мечты. Что теперь делать? Позвонить ей? Предложить вернуться? После всего, что я сказал? Она просто прогонит меня. И будет права.
Я посмотрел на Наташу, которая все еще стояла передо мной, ожидая продолжения нашего прерванного разговора. Но теперь в её глазах вместо гнева было любопытство.
— Что-то случилось, Андрей Викторович? — спросила она уже спокойнее.
Я провел рукой по лицу. Что теперь делать? Как исправить то, что я натворил?
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Укрощение строптивого доктора", Лия Латте ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21 | Часть 22 | Часть 23
Часть 24 - финал ❤️