Тихое, монотонное пиканье выдернуло меня из темноты. Не резкое, как кардиомонитор в скорой, а спокойное, размеренное. Запах тоже был другой – стерильный. Спирт, лекарства. Больница.
Я медленно открыла глаза. Белый потолок. Белые стены. Я лежала на кровати, довольно удобной. Голова все еще гудела, но уже не так сильно, как после аварии. Я осторожно пошевелилась – тело отозвалось тупой болью в ребрах и плече. На руке – катетер, от него тянулась тонкая трубка капельницы.
Значит, я в областной. Как и приказал Андрей Викторович.
Воспоминания нахлынули разом: авария, разбитая машина, паника, его властный голос, прикосновение его пальцев, его странный взгляд… Почему он так отреагировал? Почему примчался сам?
Дверь палаты тихонько открылась, и вошла медсестра – молодая девушка в белом халате.
— О, вы очнулись! Как себя чувствуете? — спросила она доброжелательно, поправляя мою капельницу.
— Голова болит… и ребра, — ответила я хрипло. — Что со мной?
— У вас сотрясение мозга средней тяжести, трещины в двух ребрах, множественные ушибы и ссадины, — деловито перечислила она. — Ничего критичного, но нужен полный покой и наблюдение. Вам повезло.
Повезло… Может быть. Но мысли были не обо мне.
— Мои коллеги… — я сглотнула ком в горле. — Водитель, Виктор Петрович, и стажер, Антон… Что с ними? Они здесь?
Её лицо сразу стало серьезным, что очень испугало меня.
— Да, они оба здесь. Водитель в травматологии, состояние стабильное. У него переломы руки и ноги, но его жизни ничего не угрожает.
Я выдохнула с облегчением. Петрович будет жить.
— А стажер? Антон? — спросила я с замиранием сердца, он так и не откликнулся на мой зов тогда в машине.
Девушка помедлила с ответом.
— Он… тяжелый. Сейчас в реанимации. Была операция на голове… Черепно-мозговая травма серьезная. Врачи делают все возможное, но прогнозов пока не дают.
Тяжелый. Реанимация. Операция. Эти слова отозвались холодом внутри. Бедный Антон… Такой неопытный, испуганный мальчишка. И такая страшная травма в первую рабочую смену… Чувство вины захлестнуло меня. Я была старшей в бригаде, я отвечала за него.
— Ваш начальник тут вчера всех на уши поставил, — добавила медсестра, меняя флакон в капельнице. — Лично контролировал, чтобы вас всех именно сюда доставили, договаривался с хирургами для стажера. Звонит каждый час, интересуется вашим состоянием.
Андрей Викторович… Значит, он не просто приехал на место аварии. Он организовал все это. Почему? Неужели только из-за чувства долга перед подчиненными? Его лицо снова встало у меня перед глазами – то напряженное, почти яростное выражение, которое я увидела у разбитой машины.
— Понятно… — пробормотала я. — А… можно узнать подробнее про Антона? Какая у него динамика? Какие прогнозы?
— Доктор зайдет к вам позже, все подробно расскажет, — мягко ответила медсестра. — А вам сейчас главное – отдыхать. Постарайтесь поспать.
Она поправила мое одеяло и вышла, оставив меня одну со своими мыслями. Отдыхать? Как тут отдохнешь, когда твой стажер борется за жизнь в реанимации? Когда твой водитель лежит с переломами? Когда в голове крутятся вопросы об аварии, о начальнике, о том, что будет дальше… Сон не шел. Я лежала, смотрела в белый потолок и думала об Антоне.
Не знаю, сколько прошло времени, может, час, может, два. В дверь снова тихо постучали, и на пороге появился… Александр. Он выглядел как всегда – строгий костюм, деловой вид, только в глазах мелькнуло искреннее беспокойство, когда он меня увидел.
— Ксения? Как ты? Я услышал про аварию… сразу приехал, — сказал он, подходя ближе и ставя на тумбочку небольшой портфель. — Узнал, в какую больницу вас привезли.
— Александр? Неожиданно… — я попыталась приподняться, но он жестом остановил меня.
— Лежи-лежи. Тебе нельзя вставать. Я ненадолго. Просто хотел узнать, как ты, и… заодно привез то, что нарыл. Я тут ковырялся с бумагами по твоему делу. Запросил в банке детализацию расходов, получил копии некоторых счетов, накладных… В общем, есть интересные моменты.
Он открыл портфель и достал папку с документами.
— Я понимаю, тебе сейчас не до этого, но взгляни, когда сможешь, — он положил папку мне на кровать. — Кажется я нашёл подозрительную деталь. Вот смотри: куча счетов на закупку стройматериалов – вроде бы все логично, он же что-то строить собирался? Плитка дорогая, сантехника элитная, оборудование какое-то… Суммы приличные.
Несмотря на гудящую голову, я взяла папку. Счета, накладные, договоры поставки… Действительно, стройматериалы. Много.
— Но вот что странно, — продолжал Александр, указывая пальцем на одну из бумаг. — Все эти крупные закупки, все поставки оформлены через одного и того же менеджера в банке. На каждом документе ее фамилия. Как будто во всём отделении работает только один специалист.
Я присмотрелась. И правда. Счет-фактура №123… Документы приняла: Никитина В. Е. Накладная на отгрузку плитки… Никитина В. Е.
Договор на поставку сантехники… Подпись со стороны банка: менеджер Никитина В. Е.
Никитина…
Фамилия вертелась на языке, вызывая смутную тревогу и какое-то гадкое чувство. Я точно ее знаю. Точно! Но откуда?
Прошло три недели с момента аварии. Три недели больничного, восстановления и бесконечных мыслей.
Ребра почти срослись, голова больше не гудела постоянно, и врачи наконец-то разрешили мне вернуться к работе. Честно говоря, я ждала этого дня с нетерпением.
Больничные стены давили, а бездействие сводило с ума. Мне нужно было вернуться в привычный ритм, к работе, которую я знала и любила, несмотря на весь стресс.
Первым делом на станции я узнала новости об Антоне. И это была лучшая новость за последнее время – он пошел на поправку!
Его перевели из реанимации в обычную палату нейрохирургии. Состояние всё ещё было серьезным, впереди долгая реабилитация, но самое страшное, похоже, осталось позади.
Я выдохнула с таким облегчением, что на глазах навернулись слезы. Я навещала его пару раз – он был слаб, говорил с трудом, но узнавал меня и даже пытался улыбаться.
Вина за то, что случилось, все еще сидела где-то глубоко внутри, но знание, что он будет жить, немного ее приглушало. Петрович тоже уже почти восстановился после переломов и скоро должен был выйти на работу.
А вот моя работа… превратилась в какой-то фарс.
Первые дни я списывала это на то, что начальство перестраховывается после аварии. Но шла уже вторая неделя, а я все так же ездила по «легким» вызовам.
Давление у бабушек, температура у дедушек, боли в животе у тетушек… Ни одного серьезного случая, ни одной экстренной ситуации. Меня ставили с разными водителями, постоянного напарника так и не дали.
Сначала я терпела. Потом начала раздражаться. А теперь меня просто душила злость и обида.
Я чувствовала себя так, словно меня списали со счетов. Словно я больше не способна на настоящую работу, на спасение жизней.
Я – фельдшер скорой помощи, я привыкла к адреналину, к сложным диагнозам, к тому, что от моих решений зависит чья-то жизнь! А вместо этого я целыми днями мерила давление и слушала жалобы на погоду. Это было невыносимо.
Мысли о бывшем муже, кредите и загадочной Никитиной, которая никак не выходила у меня из головы, тоже не добавляли радости, но работа всегда была моей отдушиной, а теперь и ее превратили в рутину.
Сегодняшний день стал последней каплей. Пять вызовов – и все пять на гипертонический криз у пенсионеров. Вернувшись на станцию после очередного «давления», я твердо решила: хватит. Я пойду к Андрею Викторовичу. Сейчас же.
Я решительно направилась к его кабинету и постучала, не давая себе времени передумать.
— Войдите, — раздался его громкий голос.
Андрей Викторович сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Он поднял голову, и на его лице мелькнуло удивление, когда он увидел меня.
— Ларина? Что-то случилось? Смена же закончилась.
— Да, Андрей Викторович. Случилось, — я подошла к столу. — Я хотела поговорить о моей работе.
Он отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня.
— Слушаю.
— Андрей Викторович, я благодарна за заботу после аварии, правда. Но я уже две недели езжу только к бабушкам давление мерить! — я старалась говорить спокойно, но голос все равно дрожал от накопившегося возмущения. — Я полностью восстановилась. Я готова работать нормально. Я хочу получать обычные вызовы, как и все остальные. И мне нужен постоянный напарник. Я не могу больше так.
Я замолчала, переводя дыхание и ожидая его реакции. Он смотрел на меня несколько секунд, его взгляд был… странным. Не строгим, не удивленным, а каким-то… заинтересованным?
— Ты уверена, что готова? — спросил он тихо. — После всего, что было…
— Абсолютно уверена, — даже с каким-то вызовом ответила я. — Работа – это то, что мне сейчас нужно больше всего. Настоящая работа.
Он снова помолчал, потом медленно кивнул, словно принимая какое-то решение.
— Хорошо, Ларина. Я тебя услышал. Насчет вызовов и напарника решим. Но сначала… — он вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Ксения, может, поужинаем сегодня?
Я сидела напротив Андрея Викторовича в небольшом, уютном ресторане и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.
Мягкий свет от абажуров над столиками создавал приятный полумрак, где-то в углу негромко играл саксофонист, разливая по залу тягучие, обволакивающие звуки джаза. Пахло чем-то вкусным – кажется, базиликом и печеным хлебом.
Все располагало к спокойному вечеру, но я не могла расслабиться. Мой начальник. Мужчина, который вызывал во мне столько противоречивых чувств. Буквально вчера он командовал моим спасением, а сегодня пригласил меня поужинать. И вот мы здесь. Я чувствовала себя максимально неловко.
Он, кажется, чувствовал себя немного увереннее, хотя тоже выглядел иначе, чем на работе – без белого халата, в простой темно-синей рубашке с закатанными рукавами, он казался… моложе?
И определенно менее строгим. Исчезла та аура абсолютной власти, которая окружала его на станции, остался просто привлекательный мужчина. От этого становилось еще более неловко.
— Ну, как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Ребра не беспокоят? — спросил он, когда официант принес нам по бокалу красного вина. Его голос звучал спокойно, но во взгляде читалась неподдельная забота.
— Уже почти нет, спасибо, — я сделала небольшой глоток. Терпкое вино немного согрело и расслабило напряженные мышцы. — Восстановилась. Готова к работе, как я и говорила ранее. Мне уже надоело это «щадящее» расписание.
— Я рад, что ты поправляешься, Ксения, — он посмотрел на меня как-то по-новому. Дольше. Внимательнее. — Та авария… это было страшно. Я видел машину…
Он не договорил, но я поняла. Зрелище, должно быть, было не для слабонервных.
— Да уж… — я невольно поморщилась, вспоминая искореженный металл и запах бензина. — Но все обошлось, слава богу. И Антон на поправку пошел, это главное. Я так за него переживала.
— Да, ему повезло, что его оперировали в областной. Хорошие хирурги, — кивнул Андрей. — Ты молодец, что настояла на своем тогда, на месте аварии…
Я удивленно подняла на него глаза. Он приписывал мне решение об областной больнице? Но ведь это он тогда приказал…
— Я не… — начала было я, но он мягко перебил:
— Ты правильно оценила ситуацию. Это важно.
Мы немного поговорили о работе, о станции. Я спросила, как ему работается на новом месте, сложно ли было переезжать из Москвы. Он отвечал сдержанно, но без обычной официальной сухости.
Рассказал пару забавных случаев из своей практики в столице. Оказалось, он тоже начинал на «линейной» скорой. Он был интересным собеседником, умным, с хорошим чувством юмора, когда не выступал в роли строгого начальника.
Но я чувствовала, что главная тема, которая привела меня вчера к нему в кабинет, так и не затронута. Да и он, похоже, ждал, когда я сама начну. Атмосфера снова стала немного напряженной.
— Андрей Викторович… — решилась я наконец, когда мы почти доели основное блюдо. — Я вчера пришла к вам не только из-за «бабушкиных» вызовов. У меня… накопилось много всего за последнее время.
— Я понимаю, — кивнул он, откладывая вилку. Его взгляд стал серьезным. — После того, что устроил твой бывший муж… Это непросто пережить.
— Да. И это еще не все. Помните, я рассказывала про кредит, который он взял под залог моей квартиры? Я пытаюсь сейчас через суд доказать, что это было мошенничество. Мне юрист помогает, Александр… Он нашел кое-какие документы, пока я была в больнице.
— И что там? — он подался вперед, и я увидела в его глазах уже не просто заботу, а профессиональный интерес и жесткость.
— Павел предоставлял в банк фальшивые отчеты. Якобы закупал стройматериалы для своего мифического бизнеса. Саша достал копии счетов, накладных… Там действительно стройматериалы, на крупные суммы. Плитка какая-то итальянская, сантехника дорогая… Но что странно – почти все документы от одной и той же фирмы-поставщика, и везде фигурирует фамилия одного и того же менеджера по продажам. Никитина В. Е.
Я произнесла эту фамилию и сама поморщилась. Она вызывала у меня какое-то неприятное, почти физическое отторжение, как будто я на что-то липкое наступила.
— Мне эта фамилия кажется очень знакомой, но я никак не могла вспомнить, откуда ее знаю… — добавила я задумчиво, пытаясь унять внезапно застучавшее сердце.
Андрей Викторович вдруг напрягся еще сильнее. Он смотрел на меня очень пристально, изучающе, и его лицо снова стало серьезным, почти непроницаемым, как на работе.
— Никитина В. Е.? — переспросил он медленно, отчетливо выговаривая каждый слог. — Ты уверена?
— Да, точно. А что? Вы ее знаете? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок предчувствия.
Он помолчал секунду, его пальцы нервно сжались на ножке бокала. Потом он сказал ровным, почти ледяным тоном:
— Эту фамилию я знаю. Помнишь в первый день моего назначения на твое имя поступила официальная жалоба. За якобы непрофессиональное поведение и грубость на вызове. Как раз в тот день, когда ты ездила… к своему мужу. Жалобу подписала гражданка Никитина Виктория Евгеньевна. Я лично ее рассматривал.
Жалоба… Никитина Виктория Евгеньевна… Вика!
Меня как будто ударило током. Мир сузился до этой фамилии, до этого имени. Все кусочки мозаики мгновенно встали на свои места, сложившись в уродливую, отвратительную картину.
Вика – любовница Павла, которую я застала в своей спальне, на своей кровати. Вика – менеджер в банке, через которую Павел отмывал кредитные деньги, покупая дорогущие материалы якобы для бизнеса, а на самом деле, скорее всего, для нее или для их совместных планов.
Вика – жалобщица, которая пыталась меня очернить перед начальством, возможно, чтобы я потеряла работу или чтобы мои показания в суде выглядели менее достоверными!
Она не просто увела мужа – она была его сообщницей. Они действовали вместе. Они вместе обманывали меня, тратили мои деньги, а потом еще и пытались сделать меня виноватой.
— Так это она… — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота – от гнева, от омерзения, от осознания глубины их подлости. — Это все она…
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Укрощение строптивого доктора", Лия Латте ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17
Часть 18 - продолжение