Мы сидели с Андреем на крыше его дома. Он принес плед, термос с горячим чаем и бутерброды. Город под нами сиял огнями, вечер был удивительно тёплым, как будто апрель решил стать июнем.
Мы говорили мало. Иногда молчание между двумя людьми говорит больше, чем любые признания.
Андрей сидел рядом, чуть касаясь моего плеча своим. Его рука вдруг легла поверх моей, уверенно, спокойно – и я впервые за долгое время не дёрнулась, не отстранилась. Мне было хорошо. Надёжно.
— Я думал, что никогда не позволю себе ничего личного на работе, — сказал он вдруг, глядя куда-то в сторону города. — Но ты как-то... прошла мимо всех моих защит.
Я не ответила. Просто сжала его пальцы. Слова были лишними.
На следующее утро, перед сменой, мне позвонил Александр.
— Ксюха! Отличные новости. Мы собрали всё, что нужно. Экспертизы, акты, банковские выписки, показания – полный набор. Суд назначен на следующую неделю. По всем прогнозам – у нас отличный шанс. Считай, квартиру ты отстояла.
Я слушала, улыбаясь так, что щеки болели. Хотелось смеяться, прыгать, реветь от облегчения. Я поблагодарила его и пообещала принести кофе в суд.
Смена началась буднично. Денис уже ждал у машины, собранный и спокойный.
— Смотрю, настроение у тебя отличное, — заметил он, заводя двигатель.
— Есть немного, — усмехнулась я.
Первый вызов – женщина с хронической сердечной недостаточностью. Старенькая, одинокая. Мы просидели с ней почти час: проверили давление, помогли принять лекарства, выслушали всё, что она копила в себе неделю.
Уходя, она обняла меня так крепко, будто я была её близким человеком. Обычно меня раздражали подобные выезды, но не сегодня. Сегодня мне хотелось самой обнять весь мир.
Я почувствовала: я на своём месте. И мне спокойно.
После вызова с пожилой женщиной у нас было немного времени перед следующим выездом. Я вышла во двор станции, села на скамейку у стены, закрыла глаза и просто дышала. Было удивительно тепло, даже ветер казался ласковым. Люди проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон, но всё это не трогало меня. Внутри было ощущение, что я наконец-то на поверхности – дышу без усилий.
Я достала из кармана наушники, включила музыку, ту самую старую подборку, которую давно не решалась слушать. Каждая песня будто напоминала, как сильно я изменилась за эти месяцы. Не сломалась. Перестроилась.
Через минут пятнадцать я вернулась внутрь – спокойная, собранная, готовая к следующему вызову.
Ближе к вечеру я поймала себя на мысли, что не чувствую тревоги. Вообще. Ни тени страха. Всё ровно. Хорошо. Даже слишком.
Я набрала Андрея.
— Если всё будет так же спокойно, давай после смены куда-нибудь выберемся? Просто поужинать.
Он усмехнулся в трубку:
— Записал. Я заеду за тобой.
За час до конца смены пришёл вызов: мужчина, 38 лет, жалобы на резкую боль в животе, температура 39,7, затруднённое дыхание. Адрес – общежитие на окраине.
Когда мы вошли в комнату, нас встретил типичный запах лекарств, пыли и несвежего белья. Мужчина лежал на кровати, лицо серое, глаза полуоткрыты.
— Тошнит... не могу встать... — пробормотал он.
Денис быстро зафиксировал давление и сатурацию, я тем временем разложила укладку.
— Когда началось? — спросила я, подключая капельницу.
— Утром... думал, отравился. Но хуже стало... сильно хуже...
Быстро осмотрев его, я поняла, что дело не в отравлении. Пахло острым аппендицитом с осложнениями. Мы стабилизировали состояние и госпитализировали мужчину в хирургическую больницу.
Когда вышли из здания, Денис спросил:
— Слушай, а по каким признакам ты сразу исключаешь пищевое отравление? Мне всё время сложно понять на первом осмотре.
— У отравления совсем другой характер боли. Она поверхностная, больше в желудке. А тут – классическая локализация внизу живота, плюс жар, напряжённая брюшина. Всё вместе дало картину.
Он кивнул, серьёзно, без лишних слов:
— Ясно. Спасибо. Это полезно.
Вот так просто. По делу. Без надрыва и лишнего восторга. Мне это нравилось.
Перед тем как уйти, я зашла в душевую. Горячая вода смывала усталость и суету. Я стояла под струёй и чувствовала, как тело отпускает.
Смена закончилась. Я переоделась, собрала сумку и направилась сдавать пост. И вдруг почувствовала странное. Как будто воздух стал плотнее. Возле кабинета дежурного стояли двое. В форме.
Мгновенно в голове всплыло: полиция на станции скорой помощи бывает по двум причинам. Первая — если пациент написал заявление. Вторая – если кто-то умер.
— Ксения Сергеевна Ларина?
— Да... — я замедлила шаг.
— Нам нужно с вами поговорить. Это связано с одной из последних проверок. Возможно, вы сможете нам помочь. Речь идёт о пропаже сильнодействующих препаратов.
На секунду у меня перехватило дыхание.
Но я выдохнула. Ровно. Спокойно. Я ничего не брала.
— Конечно. Пойдёмте.
Но внутри где-то шевельнулась тревога. Очень знакомое чувство. Почти забытое.
Затишье, говоришь? А вдруг – перед бурей?
Меня завели в кабинет старшего фельдшера. Такой знакомый интерьер: старый стол, шкаф с пыльными папками, настенный календарь и скрипучее кресло, от которого всегда болела спина.
Один из полицейских был моложе, говорил быстро, другой – старше, сдержанный, с цепким взглядом. Документы уже лежали на столе.
Они были вежливы – подчеркнуто. Один задавал вопросы, второй молча смотрел и что-то помечал в блокноте. Вопросы были формальные, но чувствовалось – ищут зацепку.
— Мы не обвиняем, Ксения Сергеевна. Просто уточняем. Вы были в бригаде, дежурившей в ночь, когда исчезли две ампулы фентанила. Под роспись получено, а назад не возвращено и в журналах не списано.
Я кивнула. Не сразу, потому что внутри всё уже поднималось волной: тревога, недоумение, злость. Но снаружи – только спокойствие.
— У нас тогда был тяжёлый вызов. Мужчина с открытым переломом бедра и болевым шоком. Я сделала инъекцию, всё записала.
— Только в журнале осталась одна подпись – ваша. Две ампулы так и не были возвращены.
Я сжала зубы. Вспомнила, как в ту ночь Артём, забирая укладку, говорил, что сам допишет остатки позже. Я не хочу подозревать его, мы были хорошими друзьями и он не мог так поступить. Надеюсь..
— Тогда вам лучше поговорить с Артёмом. Он оформлял финальный журнал.
Они кивнули. Записали что-то.
— Он утверждает, что ничего не брал.
Я сжала челюсть. Глубоко вдохнула. Он не мог, точно. Это ошибка.
Мне задали ещё пару вопросов и отпустили.
Когда всё закончилось, я вышла в коридор. Прислонилась лбом о холодный кафель. Вдох. Выдох.
В душе копошилось мерзкое чувство: тебя не обвиняют напрямую, но ты уже под подозрением. И это ощущение липло к коже. Нужно взять себя в руки.
В ординаторской было пусто. На автомате я налила себе воды, села за крайний стол. Руки дрожали, хоть я это и не показывала. Захотелось позвонить Наташе, но что сказать? Что мне задавали вопросы, как будто я – воровка? Что теперь я чувствую себя грязной, хотя ничего не сделала?
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Я у входа. Жду.»
Он действительно ждал. Молча открыл дверь своей машины, и я села. Усталость накатом обрушилась, как только я захлопнула дверь. Захотелось просто уткнуться в его плечо и расплакаться.
— Всё нормально? — голос звучал настороженно.
— Пока да. Но там исчез фентанил. В мою смену. И подпись моя одна стоит. Ты знал?
Он шумно выдохнул.
— Сегодня только узнал. Специально не стал вмешиваться. Хотел, чтобы ты сама всё сказала.
— Думаешь, я могла?.. — я не договорила. Не смогла.
— Нет, — сразу отрезал он.
— Хорошо, — мне стало сразу легче, на лице появилась легкая улыбка.
— Поехали куда-нибудь поужинаем?
Я не возражала.
Он повёз меня в маленькое кафе, которое я давно заприметила. Я недавно рассказала ему про это место – там было тихо, по-домашнему. Мы сели за стол у окна. Он заказал себе кофе, мне – чай с мятой, к нему пасту и салат.
Внутри было тепло, пахло свежей выпечкой и какао. За соседним столиком кто-то смеялся, обсуждая сериал. Я слушала, как стучит ложечка по стенке чашки, и ловила себя на мысли, что просто хочу, чтобы всё вернулось. На круги своя.
— Как прошло? — спросил он, когда официант ушёл.
— Как стандартный допрос, — усмехнулась я.
— Они так всегда. Главное, что ты всё сказала им честно.
— Да. А Артём делает вид, что вообще не при делах.
— Он видимо не понял, насколько всё серьёзно. Либо ждёт, когда всё само рассосётся.
Я молча отломила кусочек хлеба. Внутри всё ещё вибрировало от напряжения, но я старалась держаться. При нём особенно.
— Я так устала, Андрей. В последние полгода моя жизнь – сплошные испытания.
— Знаю, — сказал он. — Но не переживай по этому поводу, я не дам тебя больше в обиду.
Я кивнула. Медленно.
Он взял меня за руку и сжал мои пальцы. Все проблемы отступили сразу на второй план. Этот допрос, суд, накопившаяся усталость – всё не важно. У меня теперь есть он.
— Это ведь закончится, да? — тихо спросила я.
— Закончится. Но ты должна знать: это не первый случай. И не только в твою смену это происходило.
Я подняла взгляд. Внутри всё снова сжалось. Я понимала к чему он клонит и кого подозревает. Я и сама уже понимала, кто стоит за этим, но не хотела этого признавать.
— Что ты хочешь сказать?
Он откинулся на спинку стула, посмотрел прямо:
— Я точно знаю, кто за этим стоит и у него очень большие проблемы.
Дни после того вечера с Андреем потекли как-то иначе. Не то чтобы все проблемы разом исчезли – суд по разделу имущества и долгам ещё предстоял. Да и история с пропавшим фентанилом и подозрениями в адрес Артёма не была завершена.
Но внутри что-то изменилось. Появилась точка опоры, ощущение, что я больше не одна барахтаюсь в этом болоте.
Новость об Артёме я узнала от Наташи на следующее же утро. Она подкараулила меня у раздевалки с чашкой кофе и заговорщицким видом.
— Слышала? Смирнова нашего отстранили от выездов, — прошептала она. — Пока идет проверка по этим… препаратам. Его перевели в архив, бумажки перебирать. Говорят, Андрей Викторович лично распорядился.
Я замерла, переваривая новость. Отстранили… Значит, подозрения Андрея были не беспочвенны. Часть меня почувствовала небольшое удовлетворение – так ему и надо после всех его слов и обвинений. Но другая, та, что помнила его как друга и надежного напарника, ощутила укол жалости и неловкости. Как бы там ни было, он попал в серьезную передрягу. И косвенно, я тоже ощущала свою вину и причастность к этому.
— Понятно, — только и смогла сказать я.
— Ты не рада? — Наташа удивленно вскинула брови. — После того, как он тебя грязью поливал?
— Рада – не то слово, Наташ. Просто… все это сложно. Жаль, что так вышло.
— Ну, сам виноват, если вляпался, — пожала плечами подруга. — Зато тебе теперь спокойнее работать будет. Кстати, как тебе новый? Пирогов этот?
— Нормальный, — кивнула я. — Толковый парень. Спокойный, не суетится. С ним легко работать.
И это была правда. Денис оказался отличным напарником. Умный, быстрый, с хорошей реакцией и, что немаловажно, без лишних эмоций и неуместных шуток. Мы сработались почти сразу. Он внимательно слушал мои указания, быстро учился, а иногда и сам подсказывал верные решения, как в том случае с ботоксом. Работать с ним было комфортно и надежно.
А через пару дней в нашу бригаду вернулся Виктор Петрович. Он появился на станции, всё ещё немного прихрамывая и опираясь на палочку, но с прежней широкой улыбкой на лице.
— Ну, принимайте блудного водилу! — пробасил он, входя в ординаторскую.
— Петрович! Родной! — я бросилась к нему обниматься. — Как же мы рады вас видеть! Как нога?
— Заживает потихоньку, дочка! Врачи сказали, ещё пару недель реабилитации, но за руль уже можно. Да и устал я уже дома сидеть. Сколько можно то? Так что готов снова возить вас, спасателей моих! — он по-отечески потрепал меня по плечу. — Слышал, у вас тут весело было без меня?
— Не то слово, Петрович, — вздохнула я. — Но главное, что вы вернулись! Теперь наша команда снова в сборе! Ну, почти…
Он понимающе кивнул, его взгляд на мгновение стал серьезным. Все на станции уже знали про отстранение Артёма.
С возвращением Петровича и появлением Дениса работа пошла как по маслу. Мы ездили на вызовы, спасали людей, и я снова чувствовала себя на своем месте. Сложные случаи больше не пугали, а приносили профессиональное удовлетворение.
Мы с Денисом действовали слаженно: инфаркт у пожилого мужчины в парке, тяжелый анафилактический шок у девушки после укуса осы, ребенок с отравлением – мы справлялись со всем, поддерживая друг друга. Я снова чувствовала себя уверенно, знала, что могу положиться на напарника и водителя. Это было так важно после всего пережитого.
Отношения с Андреем тоже развивались. Мы виделись почти каждый день. Иногда он заезжал за мной после смены, и мы ехали ужинать в какое-нибудь кафе или просто гуляли по вечернему городу.
Иногда он звонил без повода, просто спросить, как прошел день. Он больше не держал ту ледяную дистанцию, которую пытался выстроить после Москвы. Он был рядом – сильный, уверенный, но при этом удивительно нежный и заботливый.
Он не лез с расспросами о Павле или суде, но я чувствовала его молчаливую поддержку. Он рассказывал о себе – о работе в Москве, о своих увлечениях, даже иногда снова вспоминал Лену, но уже без той острой боли, скорее, со светлой грустью.
Я узнавала его всё лучше – не только как начальника, но и как мужчину. Умного, сложного, со своими шрамами, но невероятно притягательного.
Наши встречи часто заканчивались у него дома. Та ночь в его квартире не была случайностью или ошибкой. Она стала началом чего-то нового, волнующего, пугающего и прекрасного одновременно.
Страсть, вспыхнувшая между нами, не угасала, а разгоралась только сильнее. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были наполнены нежностью и желанием. Рядом с ним я забывала обо всех проблемах, чувствовала себя защищённой, желанной, любимой.
Да, кажется, я влюбилась. По-настоящему. В своего начальника. В мужчину, который поклялся себе больше никогда не заводить отношений на работе. Это было безумием, но я ничего не могла с собой поделать. И, кажется, он чувствовал то же самое.
Однажды вечером, когда мы сидели у него на кухне с бокалами вина, зазвонил мой телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ксения Сергеевна Ларина? Здравствуйте. Это лечащий врач Антона Смирнова из областной больницы. Вы просили позвонить, если будут новости. Так вот, хочу сообщить вам хорошую новость. Антона сегодня выписали домой. Состояние стабильное, динамика положительная. Впереди еще долгая реабилитация, но самое страшное позади. Он просил передать вам огромное спасибо. Сказал, что вы спасли ему жизнь.
Я слушала врача, и слёзы сами покатились по щекам. Слёзы облегчения и радости. Антон будет жить. Он поправляется.
— Спасибо… Спасибо, что позвонили… Это лучшая новость! — прошептала я в трубку.
Андрей, сидевший напротив, всё понял без слов. Он подошел ко мне, обнял за плечи и крепко прижал к себе.
— Я же говорил, всё будет хорошо, — сказал он тихо, целуя меня в макушку.
Я уткнулась ему в грудь, чувствуя, как уходит последнее напряжение. Антон жив. Петрович вернулся. Работа снова приносит удовлетворение. Рядом – мужчина, с которым мне спокойно и хорошо. Неужели чёрная полоса в моей жизни наконец-то закончилась? Неужели я могу просто быть счастливой?
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Укрощение строптивого доктора", Лия Латте ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20
Часть 21 - продолжение