Я зашла на кухню следом за женихом. Я волновалась как перед экзаменами. Я посмотрела на этого лощеного, самодовольного человека в потрясающем костюме и почувствовала невыносимый, обжигающий гнев. Вся моя природная робость, все мои страхи перед родителями исчезли без следа в одно мгновение. Я больше не могла и не хотела играть роль покорной, бессловесной куклы в этом отвратительном спектакле.
— Зачем ты пришел в наш дом? — мой голос зазвенел от ярости, и этот неожиданный звук заставил родителей удивленно замереть на своих местах.
Мать выронила чистое кухонное полотенце прямо на пол, а отец застыл с открывашкой в руках. Кухня погрузилась в зловещую тишину, и по моей спине пробежал холодок.
— Варвара, что за непозволительный тон? — возмутилась мать, сделала шаг в мою сторону и попыталась схватить меня за плечо, но я резко отстранилась.
— Я только что разговаривала по телефону со своей университетской подругой Соней! — громко заявила я на всю квартиру и посмотрела прямо в светлые, наглые глаза Аркадия. — Я знаю абсолютно все о ваших тайных встречах в дорогих ресторанах, о щедрых подарках и о ее новой роли любовницы. Как у тебя хватает совести приходить сюда, сидеть за этим столом, встречаться взглядом с моими родителями и спокойно обсуждать детали нашей грядущей свадьбы? Ты превратил мою подругу в удобную игрушку, а меня пытаешься сделать ширмой для своих пороков! Ты подлый, расчетливый и бессердечный лжец!
Я наивно ожидала увидеть на лице Аркадия страх разоблачения, чувство стыда или хотя бы легкое смущение. Любой нормальный человек попытался бы оправдаться или сбежать. Но физиономия жениха совершенно не изменилась. Он горделиво откинулся на спинку деревянного стула, закинул ногу на ногу, сделал маленький глоток сока из хрустального бокала и снисходительно улыбнулся мне в ответ.
— Твоя подруга оказалась весьма доступной и не слишком умной особой, — произнес он своим ровным, бархатистым голосом, от которого по моей коже побежали ледяные мурашки. — Я свободный, невероятно успешный и состоятельный мужчина. Я имею полное, безоговорочное право проводить свое личное время по собственному усмотрению. Мои маленькие интрижки на стороне никак не касаются нашей будущей семьи. Ты станешь моей законной женой, получишь высокий статус, огромное богатство и безграничное уважение в обществе. Тебе стоит прямо сейчас научиться закрывать глаза на некоторые мужские слабости. Мудрая женщина никогда не устраивает дешевых истерик из-за подобных мелочей.
Его циничные слова прозвучали как звонкая пощечина. Я задохнулась от возмущения и с огромной надеждой повернулась к своим родителям. Я ждала их праведного гнева. Я искренне верила, что мой отец сейчас же схватит этого наглеца за воротник дорогого пиджака и с позором вышвырнет его за порог нашей квартиры. Я надеялась, что мать бросится меня утешать и навсегда разорвет все договоренности с этой семьей.
Однако реальность нанесла мне самый жестокий, беспощадный удар в спину.
Мать заторможенно подняла с пола кухонное полотенце, аккуратно повесила его на спинку свободного стула, опустила плечи и поглядела на меня с явным осуждением.
— Варенька, ты раздуваешь огромный пожар из крошечной искры, — заговорила она спокойным, примирительным тоном и поправила золотую цепочку на своей шее. — Мужчины по своей природе всегда остаются полигамными охотниками. Успешный, богатый человек с такой высокой должностью постоянно привлекает внимание легкомысленных девиц вроде твоей глупой Сони. Аркадий честно выбрал тебя в качестве будущей законной супруги. Он предлагает тебе официальный статус и невероятно надежное будущее. А эти мелкие физические интрижки случаются абсолютно в каждой второй семье. Тебе следует гордиться своим уникальным положением единственной невесты и совершенно не обращать внимания на чужую женскую зависть.
Отец утвердительно закивал головой.
— Твоя мать говорит абсолютно правильные вещи, Варвара, — поддержал он слова жены своим густым, раскатистым басом. — Мы не станем рушить такой выгодный, перспективный союз из-за твоих глупых юношеских капризов. Молодому, энергичному мужчине нужно иногда выпускать пар на стороне. Самое главное заключается в том, что Аркадий приносит огромные деньги в дом и уважает твоих родителей. А твоя подруга полностью виновата в своем легкомысленном поведении. Немедленно забудь этот пустяковый инцидент, извинись перед гостем за свою вспыльчивость и садись ужинать. Нам нужно срочно утвердить окончательный список гостей на свадебный банкет.
Кухня поплыла перед моими глазами серым туманом. Воздух в помещении стал плотным, вязким и невыносимо удушливым. Мои собственные родители открыто, без малейшего стеснения оправдывали измену, подлость и цинизм ради сохранения полезных социальных связей. Они добровольно продавали свою единственную дочь в вечное рабство к жестокому, бессердечному человеку и требовали от меня глубокой благодарности за эту сделку.
Мои родители окончательно потеряли нравственные ориентиры и опустились на самое дно. Они с легкостью растоптали мою гордость, честь и человеческое достоинство ради роскошной квартиры на набережной и возможности общаться с городской верхушкой. В их искаженной системе ценностей деньги и статус значили гораздо больше искренней любви, верности и самоуважения.
Я не проронила больше ни единого слова. Мое горло перехватило от жуткого спазма. Я резко развернулась, вышла из кухни и плотно закрыла за собой деревянную дверь. Довольный смех Аркадия и звон хрустальной посуды больно ударили меня в спину.
Теперь я сижу в своей темной комнате в полном, абсолютном одиночестве. Мой дневник впитывает горькие, бесконечные слезы отчаяния. У меня больше нет семьи. Эти люди за тонкой стеной окончательно превратились для меня в чужих, страшных незнакомцев. Мой коварный план с Соней обернулся против нас обеих. Аркадий празднует свою полную победу, а я чувствую себя диким зверем в железном капкане. Я потеряла любимого Вячеслава из-за собственной трусости, а теперь теряю саму себя под чудовищной ношей чужой алчности.
Глубокая ночная тишина огромным, душным покрывалом накрывает нашу старую квартиру. За толстым оконным стеклом плавно, почти торжественно падают крупные хлопья первого ноябрьского снега. Белая пелена постепенно скрывает грязные лужи на асфальте и превращает унылый город в холодную зимнюю сказку. Настенные часы в длинном коридоре мерно, равнодушно отсчитывают секунды. Мои родители давно спят в своей спальне. Они видят сладкие сны о грядущем свадебном торжестве, дорогих приемах и дружбе с влиятельными сливками города. А я примостилась за своим дубовым столом, смотрю на синие чернильные строчки в зеленой тетради и лихорадочно ищу спасительный выход из этого каменного мешка.
Мой мозг работает с пугающей, неестественной скоростью. Я перебираю в голове десятки самых невероятных планов побега. Сначала в моей душе вспыхивает жгучее, ядовитое желание отомстить. Я представляю свой утренний поход в главное здание городской больницы. Я врываюсь в просторный кабинет местного главного врача прямо во время важного утреннего совещания. Я бросаю медицинскому начальству в лицо всю грязную правду об их безукоризненном, лощеном заведующем хирургическим отделением. Я громко, на весь этаж рассказываю о горючих слезах Сони, о цинизме Аркадия и о его отвратительном отношении к людям. Но эта яркая картина быстро меркнет перед суровой реальностью. Серьезные начальники никогда не поверят истеричной девчонке. Они легко погасят этот скандал, выставят меня неадекватной и только ускорят нашу унизительную свадьбу ради спасения репутации своего ценного хирурга и сохранения полезных связей с его влиятельным отцом на севере.
Затем в моей голове созревает еще более радикальный, отчаянный план. Я могу завтра же утром забрать свои документы из университета. Мои любимые книги, античная поэзия и мечты о научных открытиях останутся в прошлой жизни. Я куплю билет на самый дешевый плацкартный вагон и уеду в далекий, совершенно незнакомый город на другом конце страны. Я устроюсь разнорабочей на пыльную фабрику или санитаркой в глухую сельскую больницу. Я навсегда отрекусь от своих предавших меня родителей и вычеркну их имена из своей памяти. Эта мысль приносит мне кратковременное, злое облегчение, но тут же вызывает острый укол страха. Как я выживу в чужом краю без копейки денег, без крыши над головой и без теплой зимней одежды?
Внезапно массивная дверная ручка моей комнаты еле-еле опускается вниз. Металлические петли издают тихий, протяжный скрип. Я вздрагиваю от неожиданности и крепко прижимаю дневник к груди. В узком проеме появляется сгорбленная фигура моей бабушки. Анна Ильинична плотно кутается в старую пуховую шаль и неслышно ступает по паркету в мягких домашних тапочках. На ее бледном, морщинистом лице застыло выражение глубокой, неподдельной скорби.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8.