В этом роскошном наряде я напоминала дорогую фарфоровую куклу с витрины антикварного магазина. Мама собственными руками создала превосходную, покорную игрушку для богатого покупателя. Мои сокровенные размышления, робкие надежды и юношеские мечты надежно спрятались глубоко внутри, под толстым слоем красной помады и удушливых духов. Наряд сковывал мои движения, заставлял держать спину неестественно ровно и превращал каждый шаг в проверку на прочность. Эта изумрудная ткань стала символом моей будущей роскоши в неволе.
- Какая же ты прелесть! – мама радостно захлопала в ладоши, полюбовалась результатом своих долгих трудов и гордо улыбнулась.
Она накинула на мои плечи легкое осеннее пальто и ласково подтолкнула меня к выходу из комнаты. Я сделала первый, неуверенный шаг навстречу своему правильному будущему, вышла в темный коридор и ощутила невыносимое, смутное беспокойство.
В полумраке роскошного ресторанного зала раздается тихая мелодия саксофона, и этот тягучий звук гармонично смешивается с нежным звоном хрустальных бокалов. Я сижу за своим тяжелым дубовым столом в темной комнате, крепко сжимаю шариковую ручку и пытаюсь осмыслить события сегодняшнего вечера. Мои руки до сих пор пахнут дорогим туалетным мылом и сладким маминым парфюмом. За окном шумит холодный ноябрьский ветер, а перед моими глазами упрямо стоит картина недавнего ужина.
Родители нисколько не обманули меня в описании внешности Аркадия. Молодой хирург выглядел безупречно в своем темно-синем костюме идеального кроя. Он встретил меня у массивных дверей заведения, галантно поцеловал руку и бережно помог снять осеннее пальто. Его неторопливые движения излучали уверенность, спокойствие и невероятную внутреннюю силу. Мы сели за небольшой стол с белоснежной хлопковой скатертью. Учтивый официант бесшумно принес меню в черной кожаной папке с золотым тиснением. Воздух вокруг нас благоухал аппетитными ароматами горячего мяса, пряных трав и терпких напитков.
Аркадий сразу взял инициативу в свои руки и уверенно заказал самые дорогие блюда. Он постоянно улыбался.
- Спасибо, что согласилась на это свидание. - И посмотрел прямо в глаза. – Я уже чувствую, что вечер окажется незабываемым.
Я ощущала себя настоящей принцессой из красивой, доброй сказки. В моей голове начали роиться предательские мысли: «А ведь мама и Соня видели все наперед и безусловно правы». Я сидела напротив успешного, красивого, очень внимательного мужчины и изо всех сил пыталась заглушить тихий голос совести. Этот солидный человек готов предложить мне крепкую жизненную опору, каменную стену и абсолютный достаток. Мой внутренний голос уговаривал меня навсегда забыть бедного аспиранта с его томиком стихов и с благодарностью принять этот роскошный подарок судьбы.
В середине нашей беседы случился невероятно забавный эпизод. Официант поставил на стол глубокую фарфоровую тарелку с необычным салатом из свежих овощей. Я попыталась аккуратно нацепить упругий красный помидор на острые зубцы серебряной вилки. Овощ категорически отказался подчиняться строгим правилам этикета. Гладкий томат внезапно выскользнул из-под металлического прибора, смешно подпрыгнул на краю посуды и стремительно полетел через весь стол прямо в сторону Аркадия. Я в ужасе затаила дыхание и приготовилась к настоящей катастрофе. Однако мой спутник проявил чудеса спортивной реакции. Он ловко поймал красный мячик прямо в воздухе с помощью чистой тканевой салфетки. Мужчина откинулся на спинку стула, громко и очень заразительно рассмеялся, а затем шутливо погрозил овощу указательным пальцем.
— Этот салат обладает невероятной тягой к свободе, Варвара! — произнес он сквозь искренний смех и аккуратно вернул беглеца на мою тарелку. — Обещаю мужественно защищать вас от любых внезапных нападений со стороны коварных продуктов.
Эта элегантная шутка мгновенно растопила лед моего внутреннего напряжения. Я звонко рассмеялась в ответ и почувствовала глубокую признательность к этому человеку. Любой другой кавалер непременно закатил бы скандал и начал громко отчитывать меня за чудовищную неловкость. Аркадий же превратил досадную оплошность в милую, добрую шутку. В ту минуту он показался мне чутким, понимающим и невероятно светлым мужчиной. Я окончательно расслабилась, отпила немного холодной минеральной воды из хрустального бокала и приготовилась к долгому приятному вечеру.
Но эта красивое, сладкое притворство продержалось совсем недолго. Мы начали обсуждать мои увлечения и университетскую учебу. Я с огромным воодушевлением рассказала ему о своих любимых лекциях по античной литературе, о долгих часах в тихой библиотеке и поделилась сокровенными мечтами о написании большой научной работы. Приветливая улыбка медленно, но верно исчезла с красивого лица Аркадия. В его светлых глазах появился морозный, неприятный блеск.
— Какие очаровательные и наивные фантазии, — произнес он бархатным, но абсолютно равнодушным тоном. — Красивой девушке совершенно ни к чему портить зрение над старыми пыльными книгами. История не приносит реальной практической пользы и не дает солидного дохода. Моя будущая супруга должна заниматься совершенно иными, более важными вещами. Ей предстоит создавать уют в нашей огромной квартире, встречать моих влиятельных коллег, организовывать торжественные приемы и блистать в обществе. Я ищу удобный, надежный тыл для своей карьеры, а не странного ученого в юбке.
Эти циничные слова больно ударили меня невидимой хлесткой плетью. Я попыталась робко возразить и объяснить.
- Для меня духовное развитие имеет огромную важность.
Но хирург лишь покровительственно похлопал меня по руке и брезгливо отвернулся.
В этот самый момент к нашему столику подошел молодой робкий официант для уборки пустой посуды. Парень неосторожно задел широким рукавом край моего хрустального бокала. Тонкое стекло жалобно звякнуло, и несколько прозрачных капель воды упали на чистую скатерть.
Лицо Аркадия в одну секунду исказилось от неконтролируемого гнева. Куда мгновенно исчез тот обаятельный весельчак с помидором?
— Ты совершенно слепой, бездарный разиня? — прошипел мой кавалер сквозь зубы, и его глаза сузились от ярости. — Немедленно позови сюда администратора зала! Я быстро научу тебя прислуживать приличным людям!
- Извините! – руки бедного юноши нервно затряслись. – Я быстренько все исправлю!
И он принялся промакивать крошечное пятно чистым полотенцем. Я почувствовала жуткий, обжигающий стыд за недопустимое поведение своего спутника.
- Аркадий, умоляю вас, успокойтесь! – затараторила я. – Это пустяковая случайность, не устраивайте громкий скандал. Наше знакомство началось так приятно. – я улыбнулась и заглянула в его глаза.
Он скривил губы, нехотя отпустил несчастного парня и раздраженно бросил салфетку на стол. Осадок от этой безобразной сцены мгновенно отравил весь остаток ужина.
Хирург продолжил трапезу с видом гордого, капризного барина. Он принялся подробно рассказывать о своей тяжелой работе в городской больнице. В его долгих монологах не звучало ни единой капли сострадания к больным людям. Аркадий описывал своих пациентов как неисправные, безликие механизмы.
- Я вижу в больных не людей, а набор систем. Кровеносной, нервной, опорно-двигательной. Мне некогда думать, кто этот человек, что его волновало. Мне хочется поскорее починить то, что поломалось.
Я удивленно подняла брови, а мой спутник хвастался исключительно собственными огромными успехами перед главным врачом, постоянно подчеркивал свою колоссальную значимость, высокую зарплату и абсолютное превосходство над остальными врачами отделения.
Теперь я сижу в своей темной комнате и пишу эти искренние строки с камнем на сердце. Бабушка Анна Ильинична постоянно предупреждала меня об опасности чужих корыстных амбиций. Подруга Соня настойчиво призывала искать богатого покровителя ради веселых развлечений. Обе они в своих советах совершенно не учитывали один страшный, разрушительный факт. Рядом с таким человеком моя самобытность и индивидуальность неминуемо и навсегда исчезнет. Аркадий воспринимает живую женщину исключительно как красивое, дорогое дополнение к своему статусному костюму и престижной должности. Ему нужна удобная, молчаливая кукла без личного мнения, без заветных желаний и лишних эмоций.
Мое трусливое предательство по отношению к Вячеславу кажется мне теперь чудовищной, совершенно непоправимой ошибкой. Я променяла искреннего, глубокого человека на красивую блестящую обертку с ледяной, пугающей пустотой внутри. Синяя шариковая ручка выпадает из моих холодных, слабых пальцев. За окном продолжает заунывно завывать ночной ветер, а в моей душе прочно поселилась беспросветная, колючая стужа.
Продолжение.