1980-е годы.
Осенний дождь монотонно стучит по жестяному карнизу, и мутные капли размеренно скатываются по холодному стеклу. В комнате пахнет старой бумагой, сухими яблоками и влажным ветром из оконной щели. Варвара сидит за массивным дубовым столом. Гладкое зеленое сукно приятно холодит запястья. Девушка внимательно смотрит на толстую тетрадь в темном переплете. Гладкий пластик шариковой ручки скользит между пальцами. Варвара щелкает металлической кнопкой и аккуратно проводит первую линию на чистом листе.
Скрип половиц в дальнем конце длинного коридора нарушает ночную тишину старой квартиры. Настенные часы с медным маятником мерно отсчитывают секунды и наполняют пространство ритмичным звуком. В фарфоровой чашке с золотой каемкой давно остыл ромашковый чай. Варвара подносит кружку к губам, делает маленький глоток и чувствует горьковатый вкус целебной травы. Она слегка морщится от неприятного холодка, отодвигает посуду на край стола и снова берет ручку. Внутри зреет странное, тягучее волнение. Возраст в двадцать лет кажется ей трудным, переломным рубежом. Третий курс университета не приносит долгожданной радости и заставляет постоянно сомневаться в правильности своего пути.
Всего несколько часов назад на уютной кухне состоялся сложный, душевно конфликтный разговор с бабушкой. Анна Ильинична сидела на деревянном табурете около плиты и аккуратно протирала льняным полотенцем хрустальные бокалы. Густой запах свежей вишневой выпечки и ванильного сахара заполнял тесное пространство. Морщинистые руки старушки двигались уверенно, методично и плавно. Варвара откусывала красное яблоко и без слов наблюдала за этой спокойной картиной. Внезапно бабушка отложила полотенце, сложила руки на коленях и очень строго посмотрела на внучку из-под очков в роговой оправе.
— Варенька, ты совершенно не думаешь о будущем, — произнесла Анна Ильинична тихим, но непререкаемо решительным голосом. — Третий курс института требует огромной серьезности. Пора искать надежное место службы на будущее и присматривать достойного человека для создания крепкой семьи.
Варвара почувствовала укол раздражения. Она попыталась смягчить неловкую ситуацию мягкой, виноватой улыбкой.
— Бабушка, я хочу учиться и познавать мир, — ответила девушка с легкой дрожью в голосе. — Моя специальность позволяет изучать литературу, историю, искусство и человеческие души. Я не хочу торопиться с замужеством и связывать себя бытовыми обязательствами.
Анна Ильинична тяжело опустила голову, поправила седую прядь волос и махнула рукой с явным неодобрением.
— Искусство не накормит тебя в трудную минуту, моя дорогая. Жизнь всегда требует крепкого фундамента под ногами. Вся твоя книжная романтика исчезнет при первых финансовых трудностях. Девушке нужна стабильность, а твои постоянные метания доведут до большой беды. Посмотри на дочь нашей соседки Марии! Вышла замуж за инженера, живет в полном достатке, воспитывает двоих детей. А ты постоянно витаешь в облаках и читаешь свои пустые романы о книжных героях.
Варвара не стала спорить со старой, мудрой женщиной. Она подошла ближе, бережно обняла бабушку за худые плечи, поцеловала сухую щеку и молча ушла в свою комнату. Теперь эти слова звенят в ушах, мешают уснуть и тревожат душу. Варвара искренне, всем сердцем любит Анну Ильиничну. Эта сильная старушка вырастила внучку, отдала ей всю свою заботу и теплоту. Однако колоссальная разница поколений создает невидимую, но невероятно прочную стену непонимания. Бабушка пережила эпоху потрясений и лишений, дефицит самого необходимого и горькие потери близких людей. Для нее человеческое счастье измеряется исключительно сытостью, теплом в доме и полным отсутствием шоковых состояний.
Варвара же испытывает невыносимую, жгучую жажду жизни. В ее груди горит яркий огонь. Это пламя требует выхода, творчества, сильных эмоций и грандиозных свершений. Этот юношеский пыл невозможно погасить разумными, логичными доводами о стабильности и безопасности.
На белых страницах дневника появляются новые ровные строчки. Варвара пишет о своей университетской подруге Соне.
«Днем мы встретились в старом сквере возле исторического факультета. Соня звонко смеялась, активно размахивала руками в ярких перчатках и восторженно рассказывала о новом поклоннике. От нее пахло дорогими сладкими духами и бесшабашной беззаботностью. Осенний ветер трепал ее светлые кудри и срывал желтые листья с деревьев.
— Варя, ты придаешь слишком большое значение этой скучной учебе! — кричала Соня сквозь шум городских машин и шелест листвы. — Пойдем вечером на танцы на дискотеку! Там соберется интересная публика, музыканты, модные художники. Хватит чахнуть над старыми учебниками! Твоя молодость проходит мимо, пока ты усердно зубришь лекции преподавателей и труды ученых прошлого!
"Но я решительно отказалась". – продолжала выводить строчки Варвара.
- А в чем причина? – Соня посмотрела на меня с такой жалостью, что мне стало не по себе.
- Ну, - замешкалась я, - у меня нет сил на развлечения, и не забывай, завтра у нас семинар по античной литературе, и необходимо тщательно подготовиться.
Соня лишь презрительно фыркнула, покрутила пальцем у виска и умчалась навстречу вечерним приключениям.
Теперь, в густой тишине ночной комнаты, Варвара крутит ручку в пальцах и глубоко анализирует этот дневной эпизод. Подруга живет одним коротким днем, совершенно не задумывается о последствиях своих поступков и легкомысленно порхает по жизни ярким мотыльком. Бабушка, напротив, полна тревог и планирует каждый шаг на десятилетия вперед с математической точностью. Варвара чувствует себя словно в железных тисках между двумя полярными крайностями. Она категорически не хочет превращаться в беззаботную бабочку-однодневку. Но и перспектива унылого, однообразного существования ради мнимой безопасности вызывает у нее животный ужас.
Шариковая ручка быстро скользит по гладкой бумаге и оставляет за собой тонкий синий след. Варвара подробно описывает свои тайные страхи. «Я панически боюсь разочаровать Анну Ильиничну. Старушка часто хватается за сердце при малейшем поводе для волнения, пьет горькие капли и ощущает одышку. Мне приходится прятать свои истинные чувства под надежной маской безусловного послушания. А так хочется поступить по-своему, закричать, топнуть ногами. Я надеваю строгие темные платья с закрытым воротником, прилежно посещаю все скучные лекции, вовремя возвращаюсь домой к ужину. Но внутри моей души бушует настоящая разрушительная буря. Взрослая самостоятельная жизнь кажется теперь страшным лабиринтом без указателей и запасных выходов.
Во время долгих перерывов между лекциями я часто брожу по широким коридорам исторического факультета. Я подолгу рассматриваю массивные портреты великих ученых в тяжелых дубовых рамах и пытаюсь угадать их мысли. Мне отчаянно хочется оставить свой уникальный след в науке, совершить важное историческое открытие или написать хорошую, полезную книгу. Но вместо этого ежедневно приходится составлять сухие, безжизненные рефераты о развитии сельского хозяйства в средние века. Эта серая академическая рутина убивает всякое искреннее желание учиться. Подруга Соня активно предлагает бросить институтские заботы и уехать на теплое море с веселой компанией музыкантов. Бабушка настоятельно требует немедленно устроиться на половину ставки в городской архив ради солидного трудового стажа. А я больше всего на свете мечтаю запереться в пустом читальном зале с томиком древнегреческой поэзии и в полном одиночестве наслаждаться невероятной красотой античного слога.
Ветер за окном заметно усиливается. Длинные голые ветви старого тополя с неприятным скрипом царапают по мокрому стеклу. Варвара зябко ежится от холодного сквозняка и накидывает на плечи пушистую шерстяную шаль тонкой вязки. Мягкие ворсинки приятно греют кожу сквозь нежную ткань домашнего платья. Девушка переводит взгляд на пламя уличного фонаря. Свет дрожит в лужах и расплывается большим желтым пятном на темном асфальте.
Монотонное тиканье настенных часов действует успокаивающе на расшатанные нервы. Варвара возвращается к своему тексту. В памяти внезапно всплывает продолжение вечерней застольной беседы, и девушка пишет.
«Анна Ильинична достала из нижнего ящика тяжелого деревянного буфета старый семейный фотоальбом в потрепанной бархатной обложке. Она осторожно гладила ветхие картонные страницы и показывала мне черно-белые портреты дальних родственников.
— Смотри внимательно, Варенька. Твой дед трудился на заводе с раннего утра до поздней ночи. Мы никогда не искали пустых развлечений, мы строили свою жизнь по маленькому кирпичику, — голос бабушки заметно дрожал от сильных эмоций. — Настоящая крепкая семья держится исключительно на долге, терпении и взаимной ответственности. Твои современные легкомысленные подруги, вроде этой болтливой Софьи, совершенно не понимают истинной ценности законного брака. Они веселятся в молодости, а в старости остаются ни с чем, в полном одиночестве. Я желаю тебе только самого лучшего. Найди хорошего, перспективного молодого человека с серьезной профессией. Устройтесь в хорошие места с высокой зарплатой и живите спокойно.
Продолжение.