— Бабушка, времена сильно меняются, — тихо возразила я и нервно перебрала пальцами бахрому на плотной скатерти. — Сегодня девушки получают образование, могут сами строить карьеру, заниматься серьезной наукой, писать книги. Я ни в коем случае не отрицаю важность семьи. Но я хочу сначала найти саму себя в этом огромном мире. Понять, на что я действительно способна. У меня внутри столько энергии и смелых идей!
— Твоя активность очень пригодится в домашнем хозяйстве, — резко отрезала Анна Ильинична и с громким, пугающим хлопком закрыла увесистый альбом. — А твои фантастические идеи никогда не оплатят счета за электричество и не купят хлеб в магазине.»
Этот резкий громкий звук до сих пор отдается ноющей болью в голове. Варвара медленно трет лоб холодными пальцами. Она понимает мотивы бабушки. Старушка действует из огромной, безграничной любви и животного страха за будущее единственной внучки. Анна Ильинична видит этот мир крайне опасным, враждебным местом. Варвара же воспринимает действительность как огромную, невероятно интересную книгу, полную удивительных тайн и важных открытий. Возраст в двадцать лет кажется ей подходящим временем для первых ошибок, смелых решений и громких побед. Но как совершать эти неминуемые промахи под бдительным, тревожным и осуждающим взглядом самого родного человека на свете?
Шариковая ручка оставляет на указательном пальце темный синий след. Варвара долго трет пятно белым носовым платком, но краска въедается в кожу. Страницы дневника постепенно заполняются мелким, убористым почерком. Написание текста здорово помогает структурировать мысли и успокаивать дыхание. Девушка ясно осознает свою самую главную проблему. Она постоянно пытается угодить всем вокруг и в этой суете теряет собственное лицо. Она боится обидеть бабушку неосторожным словом, опасается показаться скучной занудой для жизнерадостной Сони и разочаровать строгих университетских преподавателей. Эти бесконечные внутренние метания сильно изматывают нервную систему и лишают последних сил.
Светает еще очень не скоро. Шум дождя за окном постепенно стихает и превращается в редкие, тихие капли. В старой квартире воцаряется абсолютное, непроницаемое безмолвие. Варвара ставит жирную точку в самом конце длинной страницы. Она принимает для себя очень важное решение. Этот зеленый дневник станет ее личным тайным советником и верным другом. Здесь она не станет играть привычные роли прилежной внучки или строгой студентки-отличницы. На этих листах поселится настоящий, искренний пыл ее молодости со всеми страхами, робкими надеждами и острыми противоречиями.
Девушка закрывает толстую тетрадь. Резкий запах свежих чернил смешивается с тонким ароматом сухой аптечной ромашки. Варвара встает из-за стола, расправляет складки на домашнем платье и ложится в постель. Она натягивает ватное одеяло до самого подбородка и закрывает глаза. Завтра начнется совершенно новый день, полный сложных выборов, мелких бытовых компромиссов и неизвестных шагов навстречу взрослой жизни.
На следующей день ближе к вечеру Варвара пришла в библиотеку и раскрыла свой дневник.
«Я сижу в пустом читальном зале университетской библиотеки и смотрю на желтоватый свет настольной лампы. Зеленый стеклянный абажур с тяжелым бронзовым основанием отбрасывает теплый круг света на полированную поверхность орехового стола. В огромном помещении с высокими сводчатыми потолками пахнет книжной пылью, старым клеем и сладковатой мастикой для паркета. За большими арочными окнами быстро сгущаются ранние осенние сумерки. Я пишу эти строки обычной шариковой ручкой в своей заветной зеленой тетради и пытаюсь успокоить частое сердцебиение.
Вчерашняя ссора с бабушкой до сих пор на дает покоя. Анна Ильинична несет на своих хрупких плечах колоссальный груз ответственности за мою судьбу. Мои родители уехали на Крайний Север много лет назад. Они работают врачами по долгосрочному контракту в суровых условиях ледяной тундры. От них регулярно приходят щедрые денежные переводы и редкие письма с дежурными вопросами об учебе. Мама и папа исправно обеспечивают нас материально, но их фактическое отсутствие превратило бабушку в моего главного и единственного опекуна. Лица родителей на редких фотографиях кажутся мне лицами совершенно чужих людей. Бабушка заменила мне весь мир, она панически боится не справиться с этой задачей и поэтому неустанно контролирует каждый мой шаг.
Однако сегодняшний день принес мне совершенно новые, удивительные ощущения. После нудной лекции по истории средних веков я спустилась в библиотеку за дополнительной литературой. Я подошла к высокому стеллажу из темного дерева и попыталась дотянуться до нужного тома античной поэзии. Книга стояла на самой верхней полке. Я встала на цыпочки, потянула на себя толстый фолиант, и вдруг соседние тома с громким шорохом посыпались вниз. В этот момент рядом из ниоткуда возник молодой человек. Он ловко поймал массивные книги прямо в воздухе и аккуратно вернул их на место.
— Осторожнее, античность требует бережного обращения, — произнес он глубоким, бархатистым голосом и посмотрел на меня с мягкой усмешкой.
Я густо покраснела и виновато опустила глаза. Передо мной стоял высокий, худощавый парень в сером шерстяном свитере и старых вельветовых брюках. От него исходил приятный, едва уловимый аромат темного шоколада, хвойных веток и свежего осеннего дождя.
— Большое спасибо за помощь, — пробормотала я и нервно поправила непослушную прядь волос за ухо. — Я слишком неосторожно потянула за обложку.
— Меня зовут Вячеслав, я аспирант филологического факультета, — парень протянул мне заветный томик в кожаном переплете. — А вы, судя по выбору литературы, учитесь на историческом или искренне обожаете Гомера?
— Мое имя Варвара, я студентка третьего курса исторического, — я робко улыбнулась и забрала книгу из его теплых рук. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и по моей коже пробежала легкая электрическая дрожь.
— Очень приятно, Варвара, — Вячеслав слегка наклонил голову и внимательно заглянул мне в глаза. У него оказались удивительно светлые, лучистые глаза с крошечными золотистыми крапинками вокруг зрачков. — Вы часто приходите сюда в такое позднее время?
— Я ищу тишину и пытаюсь сосредоточиться на учебе, — ответила я и почувствовала внезапную смелость в его присутствии. — В пустом зале гораздо легче размышлять о прошлых веках и великих империях.
— Совершенно согласен с вами, — кивнул Вячеслав и закинул на плечо черную кожаную сумку. — Я тоже спасаюсь здесь от городской суеты. Искренне надеюсь, мы еще встретимся среди этих пыльных стеллажей. Всего доброго, Варвара.
Он развернулся и неслышно пошел к выходу. Я долго смотрела ему вслед и крепко прижимала к груди холодную обложку библиотечной книги. Мои щеки пылали огнем, а по телу пробегали легкие мурашки. Я впервые в жизни испытала такой сильный, особенный трепет от общения с незнакомым человеком. Его спокойная уверенность, интеллигентная манера речи и ласковый взгляд произвели на меня огромное впечатление. Весь остаток дня я совершенно не могла сосредоточиться на конспектах и постоянно вспоминала его улыбку.
Теперь я удобно расположилась за гладким полированным столом, смотрю на синие чернильные строчки в дневнике и ясно слышу в голове строгий голос Анны Ильиничны. Бабушка немедленно раскритикует бедного аспиранта в старом свитере. Для нее филология означает неизбежное безденежье, витание в облаках и полную безответственность перед семьей. Вячеслав абсолютно не подходит под ее описание солидного инженера со стабильным окладом. Однако мое сердце упрямо отказывается слушать сухие доводы разума. Юность требует своих собственных ошибок, рисков и настоящих чувств. Я не хочу выбирать спутника жизни по размеру его будущей зарплаты. Я хочу говорить с человеком об искусстве, поэзии и испытывать эту невероятную электрическую дрожь от случайного прикосновения рук.
Пожилой библиотекарь тихо звенит связкой ключей в темном коридоре. Время близится к закрытию. Я захлопываю тетрадь, прячу ручку в карман теплой кофты и собираю стопку книг. Впереди меня ждет долгая дорога домой, холодный вечерний ветер и бабушкино неизменное «а как прошел твой сегодняшний день?». Но отныне я возвращаюсь в нашу старую квартиру совершенно другим человеком. В моей душе зажегся маленький, но очень яркий огонек надежды на настоящее, искреннее счастье.
Спустя неделю ноябрьский ветер злобно стучит в огромное окно маленькой кондитерской и с силой бросает пригоршни ледяных капель в толстое стекло. На улице бушует настоящая осенняя буря. Прохожие прячут лица в воротники теплых пальто и торопливо бегут мимо витрин, а Варвара выводит буквы аккуратным почерком. «Я сижу за круглым столиком с прохладной столешницей и согреваю озябшие руки о горячую фарфоровую чашку. Крепкий черный чай с ломтиком лимона приятно обжигает горло. Густой аромат сладкой ванили, корицы и свежей выпечки заполняет уютное помещение. Тепло от радиаторов отопления мягко согревает ноги в кожаных ботинках. Моя верная зеленая тетрадь лежит рядом с блюдцем. Синяя шариковая ручка плавно скользит по гладкой бумаге. Я пишу и заново переживаю невероятные события последних дней.
Продолжение.