Хирург медленно повернул голову в сторону старушки. В его светлых глазах мелькнуло откровенное, нескрываемое презрение.
— Уважаемая Анна Ильинична, я не прошу ваших ценных советов по вопросам семейного устройства, — ответил он непреклонным, режущим голосом, от которого по моей спине побежали мурашки. — В моем доме все решения принимаю исключительно я. И я не потерплю никаких возражений со стороны родственников. Ваша внучка вытянула счастливый билет, и ей предстоит научиться благодарности.
Отец сию же секунду вмешался в разговор
- Извините, Аркадий. Слова бабушки совершенно неуместны. Она мыслит категориями полувековой давности. А мы, - он показал рукой в сторону жены, - полностью согласны на все ваши условия.
Мама начала активно обсуждать список приглашенных гостей и фасон будущего свадебного платья.
Я не смогла вынести этой пытки ни единого мгновения дольше. Я отодвинула стул резким движением, вскочила на ноги и бросилась вон из кухни. Я бежала по темному коридору и глотала горячие, злые слезы. В спину мне летел снисходительный смех Аркадия и недовольный окрик матери: «Быстро вернись, мы еще не закончили разговор!»
Я влетела в свою комнату, с силой захлопнула тяжелую дверь и провернула металлический ключ в замочной скважине.
Теперь я сижу за столом, смотрю на исписанные страницы дневника и понимаю весь грандиозный размер катастрофы. Недавний страх перед родительским гневом заставил меня отказаться от Вячеслава, а ведь он мне так понравился. Я оттолкнула светлого, любящего человека своими собственными руками. А сегодня эта минутная слабость обернулась для меня настоящим кошмаром. Я попала в стальной, безжалостный капкан. Родители продали меня за возможность общаться с городской верхушкой. Аркадий купил себе красивую, бессловесную игрушку для поддержания высокого статуса.
Острый запах бордовых роз проникает даже сквозь щели закрытой двери. Этот сладкий, удушливый аромат кажется мне теперь дыханием моего распада. Юношеский пыл, мечты о великих открытиях, любовь к книгам и желание настоящей свободы постепенно угасают в моей груди. Шариковая ручка оставляет на бумаге глубокие, вдавленные следы от огромного внутреннего напряжения. У меня остается всего несколько недель до того грозного рокового момента, когда благополучие станет ловушкой и бесповоротно захлопнется за моей спиной. И хуже всего то, что мне совершенно некому помочь. Я осталась абсолютно одна в этом бездушном, расчетливом мире.
Прошло три дня после визита Аркадия с букетом роз. Мама постоянно трогала листки с лепестками и мечтательно улыбалась. Я несколько раз порывалась выбросить цветы, но мама запрещала: «Не смей! Вдруг Аркадий внезапно придет к нам и не увидит своего роскошного подарка».
Я сижу в своей комнате. Хмурый ноябрьский полдень проникает сквозь мутное оконное стекло и ложится бледным, холодным пятном на мой старый дубовый стол. Я открываю зеленую тетрадь, беру синюю шариковую ручку и пытаюсь собрать обрывки своих мыслей в связный текст. Мои руки невыносимо дрожат от нервного перенапряжения. Все три дня я отчаянно искала выход как избавиться от свадьбы с Аркадием. Сегодняшний день окончательно разделил мою жизнь на две совершенно разные половины. Утром в моей голове созрел авантюрный, почти коварный замысел спасения от ненавистного брака. Я поняла одну очень важную вещь. Побег из дома со скандалом это не выход и приведет лишь к грандиозной семейной катастрофе и сердечному приступу у бабушки. Мне требовалось найти иной, более тонкий способ избавления от общества Аркадия. И я решила использовать чужие слабости ради собственного освобождения.
Сразу после утренних лекций я позвонила Соне из уличного автомата и срочно пригласила ее в старый сквер неподалеку от нашего университета. Холодный ветер безжалостно срывал последние сухие листья со скрипучих веток и бросал их прямо в серые лужи на асфальте. Я села на промерзшую деревянную скамейку с облупившейся зеленой краской и начала ждать. Вскоре на аллее показалась моя университетская подруга. Соня звонко стучала каблуками по мокрой дорожке и куталась в свой любимый яркий красный шарф. От нее исходил густой, сладкий аромат дорогих духов, и этот запах совершенно не вязался с сыростью осеннего парка.
Соня опустилась рядом со мной на холодные доски, поправила выбившуюся из-под берета светлую прядь и выжидательно посмотрела на меня.
— Варя, у тебя совершенно несчастный вид! — воскликнула она и театрально всплеснула руками в кожаных перчатках. — Что за срочность? Ты отвлекла меня от похода в современное кафе с новыми знакомыми.
Я издала хрипловатый смешок, посмотрела ей прямо в глаза и начала плести свою сложную паутину.
— Соня, я нахожусь в абсолютно безвыходном положении, — произнесла я самым трагичным голосом. — Мои родители приехали с севера и заставляют меня выйти замуж за одного человека. Он молодой, невероятно успешный хирург. Аркадий занимает высокую должность в лучшей городской больнице нашего города. У него колоссальная зарплата, огромные связи в самых высших кругах и роскошная пятикомнатная квартира в исторической части на набережной. Он водит меня по дорогим ресторанам, дарит охапки роз и готовится к шикарной свадьбе. Но я совершенно не люблю его!
Глаза Сони мгновенно округлились от искреннего удивления и откровенной жадности. Она даже подалась вперед от переизбытка эмоций.
— Ты окончательно сошла с ума! — громко заявила подруга и схватила меня за локоть. — Пятикомнатная квартира в центре? Высокая должность? Связи? Да любая девушка нашего института отдаст половину жизни за такого кавалера! И ты собираешься добровольно отказаться от этого сказочного богатства ради своих глупых старых книжек?
Я внутренне обрадовалась ее бурной реакции. Наживка сработала безупречно. Я продолжила свой рассказ и добавила еще больше ярких, привлекательных деталей.
— Соня, мне категорически не нужны его деньги и статус, — я старалась говорить максимально убедительно. — Я задыхаюсь рядом с ним. Аркадий ищет себе красивую, яркую, эффектную жену для выходов в светское общество. Ему нужна настоящая королева для организации шикарных приемов в его огромной квартире. А я хочу тишины, спокойствия и науки. Я совершенно не подхожу на эту роль. Зато ты обладаешь всеми нужными качествами. Ты умеешь очаровывать мужчин, знаешь толк в моде и обожаешь блестящие мероприятия. Вы составите идеальную пару.
Подруга задумчиво прикусила нижнюю губу. В ее глазах начал стремительно вращаться невидимый счетчик чужих капиталов. Она оценивала перспективу стать хозяйкой элитной недвижимости и женой влиятельного врача.
— И что ты предлагаешь мне сделать? — спросила она хитрым, заговорщицким шепотом и поправила свой красный шарф.
— Я дам тебе адрес его больницы и расписание его дежурств, — ответила я и достала из кармана заранее приготовленный листок бумаги. — Ты можешь случайно подвернуть ногу около его отделения или придумать другую причину для знакомства. Аркадий обожает женское внимание и никогда не пропустит такую роскошную девушку. Он очень быстро переключит свое внимание на тебя, а мои родители наконец-то оставят меня в покое.
Соня выхватила листок из моих рук с проворством голодного беркута. Она радостно рассмеялась, быстренько вытащила из сумочку шоколадку: «Это тебе, чтобы мне повезло!», и торжественно пообещала безотлагательно приступить к выполнению этого хитрого замысла. Подруга умчалась навстречу своему богатому будущему, а я осталась сидеть на холодной скамейке. В моей душе смешались странные чувства. Я испытала невероятное облегчение от появления надежды на спасение. Одновременно с этим меня мучило легкое чувство стыда за эту откровенную эквилибристику. Однако инстинкт самосохранения победил все моральные терзания.
Я вскочила со скамейки и почти бегом направилась в сторону филологического факультета. Мое сердце отбивало барабанную дробь. Я искренне верила в возможность все исправить. Я собиралась найти Вячеслава, рассказать ему всю правду о давлении родителей, попросить прощения за свою трусость и начать наши отношения с чистого листа.
Здание филологического факультета встретило меня гулким эхом студенческих голосов и знакомым запахом. Длинные коридоры пахли старой бумагой, книжной пылью и свежей мастикой для паркета. Я поднялась на второй этаж и подошла к аудитории Вячеслава. Тяжелые деревянные двери с потемневшими медными ручками надежно скрывали от меня моего любимого человека. Я прислонилась спиной к прохладной стене, закрыла глаза и начала репетировать свою покаянную речь. Минуты тянулись мучительно долго. Наконец, звонок громко разрезал тишину аудиторий. Двери распахнулись, и наружу хлынул шумный поток веселых студентов.
Продолжение.