Воскресное утро началось с сильного резкого запаха жареного лука и крепкого черного чая. Я сижу в своей комнате, нервно сжимаю гладкий пластик шариковой ручки и пытаюсь унять мелкую дрожь в пальцах. Гладкие листы моего зеленого дневника кажутся мне теперь единственным островком безопасности в этом обезумевшем мире. За окном светит бледное, холодное ноябрьское солнце. Его тусклые лучи с трудом пробиваются сквозь грязное стекло и падают на старый дубовый стол. Несколько часов назад моя жизнь окончательно превратилась в страшный, причудливый спектакль, и я играю в нем самую жалкую, бессловесную роль.
Ровно в десять часов мама громким стуком в дверь приказала мне: «Выходи на кухню для семейного завтрака.» Я накинула на плечи теплую шерстяную шаль, пригладила непослушные волосы и покорно побрела по длинному скрипучему коридору. На тесной кухне царила атмосфера нетерпеливого ожидания. Отец сидел во главе стола в своей любимой клетчатой рубашке, громко размешивал сахар в фарфоровой чашке и внимательно изучал свежую утреннюю газету. Мама суетилась у плиты в нарядном шелковом халате. От нее по-прежнему исходил шлейф вчерашних удушливых французских духов. Бабушка Анна Ильинична тихо приютилась на краешке табурета у самого окна. Она нервно протирала чистую тарелку льняным полотенцем и старалась не привлекать к себе лишнего внимания.
Я опустилась на свободный стул и налила себе немного горячего чая. Мама тотчас выключила газовую конфорку, вытерла руки о красивый передник, подошла к столу и уперлась ладонями в деревянную столешницу. В ее глазах горел пристальный, плохо скрываемый алчный интерес.
— Ну, мы ждем подробного рассказа, Варвара, — произнесла она требовательным тоном и внимательно посмотрела мне в лицо. — Как прошел ваш ужин с Аркадием? Он оценил твое изумрудное платье? Вы обсудили ваши дальнейшие планы?
Отец отложил газету в сторону, сложил сильные руки на груди и тоже приготовился слушать. Тиканье настенных часов внезапно показалось мне оглушительно громким. Я сделала маленький глоток обжигающего чая, собрала всю свою внутреннюю смелость в кулак и решила сказать им настоящую правду.
— Ужин прошел очень напряженно, — начала я тихим, дрожащим голосом и опустила глаза на белую скатерть. — Аркадий действительно повел меня в очень дорогой ресторан. Он прекрасно одет и умеет говорить красивые комплименты. Но этот человек обладает невероятной, пугающей жестокостью. Он открыто смеялся над моими увлечениями историей и называл мои мысли глупыми фантазиями. Ему совершенно не нужна живая жена с собственным мнением. Аркадий ищет удобную, молчаливую иллюстрацию к своей успешной карьере. А потом он устроил безобразную сцену из-за случайно пролитой капли воды. Он кричал на молодого официанта, унижал его человеческое достоинство и получал от этого явное, нескрываемое удовольствие. Я не смогу жить рядом с таким суровым, самовлюбленным деспотом.
Мои искренние слова не возымели никакого действия. Я наивно ожидала понимания, родительского сочувствия или хотя бы малейшей попытки разобраться в ситуации. Но реакция мамы превзошла все мои самые мрачные опасения.
— Это все бесхребетное воспитание Анны Ильиничны! Сколько раз я порывалась забрать тебя на Север, а бабушка постоянно отговаривала: «Здесь больше возможностей». А в итоге какая невероятная, непроходимая глупость! — воскликнула она на всю квартиру и принялась тревожно расхаживать из угла в угол. — Ты придираешься к абсолютным мелочам! Настоящий, успешный мужчина обязан обладать твердым, властным характером. Аркадий управляет целым отделением в больнице. Он привык командовать и добиваться покорности любой ценой. Именно эта непоколебимость обеспечит вашей семье безбедное существование, а это сейчас главное в нашем мире. А твои слезы из-за какого-то неуклюжего официанта выглядят просто смешно. Ты обязана гордиться вниманием такого солидного человека!
Отец утвердительно кивнул головой и ударил широкой ладонью по столу. Фарфоровые чашки жалобно звякнули от этого резкого движения.
— Твоя мать говорит абсолютно правильные вещи, Варвара, — прогремел папа своим раскатистым басом. — Мы договорились с отцом Аркадия о вашем союзе еще два месяца назад на севере. Этот брак решит массу наших проблем и откроет перед тобой все двери в городе. Твои девичьи капризы здесь совершенно неуместны. Ты переведешься на экономический факультет, выйдешь замуж и начнешь вести себя как взрослая, благоразумная дама.
Бабушка Анна Ильинична попыталась вставить свое слово: «Вы неправы, не ломайте внученьке судьбу», но папа молниеносно оборвал ее властным жестом руки. Я сидела и боялась пошевелиться, глотала горькие слезы и понимала всю безнадежность своего положения. Мои собственные родители в открытую продавали меня ради полезных связей и личного комфорта.
В эту самую секунду раздался пронзительный, резкий звонок в дверь. Этот звук заставил всех нас вздрогнуть от неожиданности. Мама быстро поправила прическу, одернула полы шелкового халата и побежала в прихожую. Я услышала щелчок дверного замка, радостный мамин возглас и увесистые мужские шаги.
В проеме кухонной двери появился Аркадий. Он выглядел словно картинка из дорогого иностранного журнала. На нем безупречно сидело светлое кашемировое пальто, а на шее небрежно красовался модный шерстяной шарф. В руках он держал колоссальный, невероятно дорогой букет из нескольких десятков темно-бордовых роз. Густой, одуряющий аромат свежих цветов и изысканного мужского одеколона мгновенно вытеснил с кухни все домашние запахи.
Аркадий широким, хозяйским шагом вошел в помещение. Он даже не посмотрел в мою сторону. Мужчина сразу направился к моему отцу, крепко пожал ему руку и ослепительно улыбнулся.
— Доброе утро, Виктор Сергеевич, Елена Николаевна! — произнес хирург своим бархатным, уверенным голосом. — Прошу прощения за столь ранний и внезапный визит. Я решил не откладывать наши важные дела в долгий ящик.
Он небрежно положил огромный букет прямо на кухонный стол рядом с недопитым чаем. Темно-бордовые бутоны казались мне большими каплями на белой скатерти. Мама сразу преобразилась. Ее властное лицо озарилось сладкой, заискивающей улыбкой. Она начала суетиться вокруг нежданного гостя, предлагать ему самое удобное место и наливать свежий чай в лучшую чашку из праздничного сервиза. Мои родители, обычно такие гордые и непреклонные, вдруг превратились в услужливых, мелких подчиненных перед лицом больших денег и высокого статуса.
Аркадий вальяжно опустился на стул, закинул ногу на ногу и начал говорить так, словно находился в своем собственном кабинете во время планового совещания.
— Наш вчерашний ужин прошел вполне продуктивно, — заявил он спокойным, деловым тоном и наконец-то бросил на меня короткий, снисходительный взгляд. — Ваша дочь обладает весьма привлекательной внешностью и умеет вести себя в приличном обществе. Разумеется, в ее голове присутствует много романтической дури, но я быстро исправлю этот недостаток. У меня нет времени на продолжительные, бессмысленные ухаживания и гуляние под серебристой луной. Я человек дела. Мой график расписан на месяцы вперед.
Отец одобрительно закивал головой, а мама преданно смотрела гостю прямо в рот и ловила каждое его слово. Я сидела на своем месте, крепко сжимала края шерстяной шали и чувствовала все более мучительное отвращение от этого ужасного зрелища.
— Я предлагаю следующий план действий, — продолжил Аркадий и постучал длинными пальцами по гладкой столешнице. — На следующей неделе мы подаем официальное заявление в ЗАГС. Торжество устроим в конце декабря, перед самыми праздниками. Мой отец уже договорился об аренде лучшего банкетного зала в городе. Варвара немедленно забирает документы со своего смешного исторического факультета. Моей жене совершенно не нужен этот пыльный диплом. Она переедет в мою пятикомнатную квартиру на набережной и займется обустройством нашего домашнего быта. В январе я жду приезда коллег из столицы, и супруга обязана организовать для них достойный прием.
Он говорил о моей судьбе с такой чудовищной легкостью, словно обсуждал покупку новой мебели или холодильника. Никто даже не подумал спросить моего согласия. Меня исключили из этого уравнения за полной ненадобностью.
Бабушка Анна Ильинична тихо ахнула и прикрыла рот сухой рукой. Она впервые осознала весь кошмар происходящего. В ее картине мира надежный инженер из соседнего подъезда означал тихую, скромную жизнь, полное уважение и заботу. Но этот тертый калач с его деньгами и связями не собирался никого уважать. Он покупал удобную вещь и открыто диктовал условия сделки.
— Аркадий, но ведь Варвара так любит учиться, — робко прошептала бабушка и попыталась вступиться за меня. — Как мне кажется, пусть она закончит хотя бы третий курс?
Продолжение.