— Мать, не спорь, мы знаем жизнь гораздо лучше, — высказывается отец и наливает себе крепкий чай.
— Но самое главное событие ждет нас впереди. – продолжает мама. - На днях в город приезжает Аркадий. Это сын главврача нашей северной больницы. Он живет здесь, а к отцу приезжал на несколько дней. Там мы и познакомились. Он молодой, невероятно талантливый хирург с огромной зарплатой и собственной квартирой в центре. Мы уже обо всем договорились с его семьей. Вы пойдете на ужин, познакомитесь и начнете строить серьезные отношения.
Мои руки начинают непроизвольно дрожать. Я смотрю на этих чужих людей. Они называют себя моими родителями, а я не видела их много лет. В этот момент я чувствую настоящий животный ужас, в груди нарастает паника.
— У тебя ведь нет никаких глупых увлечений на примете? — мама прищуривает глаза и сверлит меня мрачным, подозрительным взглядом.
В эту секунду в моей голове всплывают слова Сони. Я вспоминаю ее язвительный смех в кондитерской, ее предсказания вечной нищеты и унылой жизни рядом с бедным филологом. Напор двух сильных, властных людей полностью ломает мою волю. Я пугаюсь грядущих скандалов, боюсь гнева отца и упреков матери. Страх перед неизвестностью берет верх над робкими ростками любви.
Я совершаю самое подлое предательство в своей жизни.
— Нет, мама, у меня никого нет, — отвечаю я тихим, хриплым голосом и опускаю глаза в тарелку. — Я с удовольствием познакомлюсь с вашим Аркадием.
Родители довольно улыбаются и продолжают обсуждать мое будущее. Бабушка горестно вздыхает и уходит на кухню. А я чувствую себя безвольной и ничтожной.
Теперь я сижу за своим дубовым столом в темной комнате и роняю горячие слезы прямо на страницы зеленого дневника. Соленая влага размывает синие чернильные строчки. Мое сердце разрывается от стыда. Мой юношеский пыл исчез при первом же столкновении с реальным давлением семьи. Я даже не попыталась намекнуть о Вячеславе и сложила лапки без сопротивления.
Внезапный приступ отчаяния толкает меня на еще один безумный шаг. Я резко вскакиваю со стула, выхожу в темный коридор и подхожу к телефонному аппарату. Пальцы лихорадочно крутят пластиковый диск номеронабирателя. Я звоню на вахту студенческого общежития и прошу позвать Вячеслава. Каждая секунда ожидания кажется мне вечностью. Наконец, в трубке звучит его теплый, бархатистый голос, и от этого звука мне становится физически больно.
- Алло, это ты Варвара? А я как раз думал о тебе и мечтал о нашей встрече.
Вместо искренних объяснений я надеваю маску равнодушия. Я начинаю говорить холодным, совершенно чужим тоном. Я буквально копирую интонации моей циничной подруги Сони.
— Слава, нам нужно отменить завтрашнее свидание, — произношу я в черную эбонитовую трубку. — И все последующие тоже. Мы совершенно разные люди. У нас нет никаких перспектив. Твои стихи и прогулки под дождем не заменят мне нормального будущего. Прости, но я предпочитаю более серьезных и богатых молодых людей. Не ищи со мной встреч.
На другом конце провода Вячеслав молчит и не может понять, что именно я произнесла эти жестокие слова. Я почти физически ощущаю, как мои обидные фразы ранят этого светлого, доброго человека.
— Я понял тебя, Варвара, — отвечает он очень тихо, без малейшей злобы, но с невыносимой горечью в голосе. — Прощай.
Короткие гудки бьют по нервам. Я медленно опускаю трубку на рычаг и бегу в свою комнату. Слезы бессилия текут по щекам, и я ощущаю их соленый вкус. Ложь и предательство отравляют воздух в нашей старой квартире. Родители в гостиной весело смеются и строят грандиозные планы на мою жизнь. Я собственноручно растоптала единственное искреннее чувство ради мнимого спокойствия и родительских амбиций. Завтрашний день принесет мне знакомство с успешным хирургом Аркадием, но моя душа навсегда останется в том осеннем парке на сырой деревянной скамейке.
Спустя три дня я сижу за своим дубовым столом, смотрю на чистую страницу зеленой тетради и заново переживаю этот долгий, изматывающий день. Моя подготовка к вечернему походу в ресторан началась задолго до самого ужина. Уже в субботу утром мама заявила:
- У тебя нет ни одного приличного платья для выхода в свет. Анна Ильинична одевала тебя по своему вкусу, а это уже далекое прошлое. Но мы это обязательно исправим! – и она победно улыбнулась, а бабушка обиженно поджала губы.
- Мне надо подышать свежим воздухом. – и ушла из дома.
Это нисколько не смутило маму, а я не нашла в себе мужества замолвить хоть маленькое словечко за бабулю.
Ровно в три часа дня мама решительно взяла меня за руку и повела в центральный универмаг нашего города. Огромный торговый зал ослепил глаза ярким светом огромных ламп. Воздух в магазине густо пах новой натуральной шерстью, дорогой обувной кожей и тонким ароматом сладковатого нафталина. Мама уверенно шагала между длинными рядами нарядов, громко стучала каблуками по гладкому полу и брезгливо отодвигала в сторону скромные закрытые платья.
— Это все не то. – бормотала она.
Я послушно плелась следом и чувствовала себя маленьким, абсолютно бесправным ребенком.
— А вот уютный кашемировый свитер. – указала я.
Мама презрительно сморщилась и не ответила. Я увидела коричневую юбку.
— Давай купим, в ней удобно на лекции ходить.
— Твои серые тряпки годятся исключительно для мытья полов в подъезде, — безапелляционно заявила мама и сняла с металлической вешалки дорогое платье из плотного изумрудного шелка. — Ты пойдешь на встречу в этом шедевре. Врач такого высокого уровня требует рядом с собой настоящую королеву, а не бледную библиотекаршу.
Она втолкнула меня в тесную примерочную кабину. Запах пыли и чужих духов ударил в нос. Я неохотно сняла свою любимую блузку и приложила к телу холодный, скользкий шелк. Жесткая ткань неприятно стянула талию, а глубокий вырез показался мне верхом неприличия. Я выглянула из-за плотной бархатной шторки и попыталась робко возразить.
- Платье мне не нравится, оно расплющивает со всех сторон. Лучше подберем что-нибудь попроще.
Мама закатила глаза, шагнула ко мне в кабинку и больно сжала мое плечо своими холодными пальцами.
— Запомни одну важную истину, Варвара, — произнесла она тихим, но угрожающим шепотом. — Успешный хирург Аркадий оценивает женщину как свою самую дорогую визитную карточку. Твоя главная задача сегодня заключается в создании идеального фасада. Мужчины любят глазами. Ты обязана излучать роскошь, абсолютную покорность и благополучие. Женщина продает красивую картинку ради собственного комфортного будущего. Забудь свои литературные эталоны и начинай жить реальной жизнью.
Я проглотила горький ком в горле и утвердительно пошевелила головой. Спорить с этой властной, непреклонной женщиной не имело никакого смысла. Мы купили изумрудное платье, подобрали к нему дорогие кожаные туфли на высоком каблуке и вернулись в нашу старую квартиру.
Домашние сборы превратились в настоящую, изощренную пытку. Настенные часы с медным маятником пробили шесть раз. Я обреченно села перед большим напольным зеркалом в массивной резной раме из темного дерева. Мама разложила на столике целый арсенал всевозможных расчесок, металлических шпилек и стеклянных баночек. Она принялась активно колдовать над моей головой. Ее руки больно тянули мои волосы, скручивали их в сложную высокую прическу и щедро заливали липким лаком. Жесткие невидимки безжалостно царапали кожу головы при каждом неловком движении.
Затем наступила очередь декоративной косметики. Мама нанесла на мои губы слой плотной, непривычно яркой красной помады. Жирная текстура моментально стянула кожу и оставила во рту неприятный химический привкус горечи. Щеточка с черной тушью несколько раз больно кольнула веко. Я сидела абсолютно неподвижно и боялась моргнуть. В финале этого грандиозного преображения мама достала свой любимый французский парфюм из хрустального флакона. Она несколько раз нажала на золотистую помпу. Насыщенное облако сладких, удушливых цветов моментально заполнило мою тесную комнату. Мне стало невероятно трудно дышать от этого густого аромата мускуса и южного жасмина.
Я неуклюже поднялась со стула, поправила пышные складки платья и внимательно вгляделась в свое отражение. Из старинного зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая, взрослая, бесконечно чужая дама.
- Это не я! – невольно вырвалось у меня.
- Ты ослепительна и покоришь Аркадия с первого взгляда! – довольно высказалась мама.
«А может она и права?» – тоскливо подумала я и снова посмотрела в зеркало.
Изумрудный шелк туго обтягивал талию и безжалостно сдавливал ребра при каждом вдохе. Высокая прическа добавляла моему лицу неестественную, непреклонную сдержанность. Я выглядела очень дорого, невероятно привлекательно и абсолютно безжизненно.
Продолжение.