Говорят, что детские воспоминания самые сильные…
Я закончил четвертый класс. Как всегда, на летние каникулы меня отправили к бабушке с дедушкой в деревню, гулять на свежем воздухе и читать книги, заданные на лето. Читать я любил, мечтал стать писателем. И лето в деревне любил, несмотря на то, что Ба и дед Матвей строжничали и особо разгуляться мне не давали. В тот год, закончив начальную школу, я ощутил себя особенно самостоятельным. Именно эта самостоятельность и познакомила меня с «Валерой»…
Деревенские мальчишки решили в воскресенье, рано утром, пока взрослые спят, сбегать в соседнее село, которое располагалось в трех километрах от нашей деревни. Пацанам хотелось посмотреть на самую красивую девочку во всей округе, дочь священника, которая жила при церкви и по воскресеньям, как поговаривали в народе, помогала поддерживать чистоту и порядок внутри храма. Сейчас бы её назвали волонтером, а тогда, в семидесятые годы прошлого века, были в чести пионеры-тимуровцы, к тому же атеисты. Посмотреть на не пионерку было большим любопытством!
Про скромную девочку-ангела и её голубые, как небо, глаза, ходили легенды. Мол, один раз в эти глаза заглянешь, и вовек не забудешь. Кто называл её феей из сказки, кто церковной колдуньей! Я девчонок недолюбливал из-за их вредной сущности, и никаких голубых глаз не боялся. Без меня мальчишки-пионеры приближаться к церкви и красавице-колдунье боялись…
Ба и дед Матвей, хоть и молились тихо Богу, в церковь не ходили, считали себя атеистами. По воскресеньям они давали себе и мне поспать подольше. Этим я и воспользовался. В шесть часов утра два моих деревенских друга посвистели мне у окна, как соловьи, и мы «усвистали», как говорили у нас про шустрых детей, за три километра от дома. Через час мы уже были около старинных деревянных ворот сельского храма. Мы не решались войти на запретную территорию, на которой располагалось небольшое сельское кладбище. Ворота были открыты, и мы увидели около церкви девочку с корзинкой в руках. В такой ранний час она одна, никого и ничего не боясь, приводила в порядок кладбище. Она переходила от могилки к могилке, собирала высохшие от жаркого солнца цветы и траву и вместо них на каждой могиле оставляла свежие веточки березы. Мы любовались ангелом издалека. Меня поразили её красивые длинные волосы, которые из-под белой косынки спадали на плечи и спину. А еще меня удивила её белая одежда. Длинная белая юбка, белая кофточка и белый платок на голове. Я был уверен, что в церкви все ходят только в черных длинных рясах. Девочка-ангел как белый лебедь проплывала между могилами, держа в руках тонкие свежие березовые веточки. Мы подглядывали за происходящим из-за церковных ворот. Девочка-ангел была так сосредоточена на своей «работе», что ничего не замечала вокруг, не смотрела в нашу сторону, и мы не знали, что сделать, чтобы привлечь её внимание и найти возможность заглянуть ей в глаза.
«Зачем мы прибежали сюда в такую рань? Смотреть на ангела издалека?», - с вызовом сказал я друзьям. Давайте напугаем эту девчонку, чтобы она обернулась и увидела нас!». И я так мощно свистнул, что все вороны разлетелись в разные стороны. А девочка-ангел спокойно развернулась и, увидев нежданных гостей, прямиком «поплыла» прямо ко мне. Неспеша, степенно, достойно, точно царевна-лебедь из моей любимой сказки Пушкина о царе Салтане. Мы стояли, как вкопанные, боясь тронуться с места. Дочь священника остановилась именно около меня, как мне показалось, будто не замечая моих друзей… Она нежно посмотрела на меня своими голубыми, бездонными, как небо, глазами и тихо и ласково произнесла: «Вы рано прибежали. Служба начнется только через час. Приходите. Сегодня большой праздник. Троица. Если вы не знаете, в храме не принято в этот день просить что-либо у Бога, надо лишь благодарить его за то, что уже имеете. А еще в этот праздник прихожане несут с собой в храмы веточки берёзы, чтобы освятить их». Девочка-ангел, так непохожая на всех других пионерок, которых я знал, пронзила меня насквозь своими удивительными цвета неба глазами… Она дала нам из своей корзинки по веточке березы, и перед тем, как уйти, тремя пальчиками перекрестила каждого из нас и прошептала три раза: «Господи, спаси и помоги»…
Через секунду, будто пробудившись ото сна, я бодро скомандовал мальчишкам: «Быстро бежим домой, пока наши не хватились нас и не наказали березовыми вениками». Мы рванули обратно в свою деревню, засунув за пояса березовые веточки, полученные в подарок.
Вернувшись восвояси, в доме я никого не застал. Он был пуст, окна распахнуты настежь, в комнатах пахло чистотой и можжевельником, значит Ба, как всегда в воскресенье, утром намыла полы можжевеловыми ветками. Я сразу представил ужасную картину, как Ба и дед Матвей проснулись, обнаружили мое отсутствие, пробежали по всей деревне до реки, Ба наверняка уже всплакнула, а дед приготовил березовый веник из бани, чтобы «благословить» меня…. Расстроенная и молчаливая Ба, вернувшись в дом, не задавая лишних вопросов, придумала мне наказание. Впервые. Она посадила меня в темный чулан, закрыла на ключ и сказала: «Не хочу слушать твои оправдания. Посиди часа два один и подумай, как мы с дедом чувствовали себя и что пережили, когда на два часа потеряли тебя, будто насовсем». Ба заперла дверь чулана, вынула ключ из скважины и унесла его с собой.
Ба и Дед Матвей всегда до обеда трудились на своих любимых грядках во дворе дома. Я услышал уже из чулана, как дед вошел в дом и крикнул в окно, видимо, желая поднять у Ба настроение: «Маруся, да прости ты его, сорванца. Хочешь я тебе твою любимую пластинку поставлю. Я проигрыватель починил. Окна открыты, ты будешь музыку слушать, и работа у нас на дворе будет лучше спориться. Я тебе, этого, твоего любимого «Валеру» сейчас включу… Дед поставил пластинку. Зазвучал «Валера».
Только через несколько лет я снова услышал этого «Валеру» по радио и узнал, что это произведение - «Болеро» французского композитора Равеля. Любимое «Болеро» бабушки дед иронично прозвал «Валерой».
Тогда, в чулане, слушая пластинку с монотонным «Валерой», я думал, что сошел с ума. Если бы не голубые, как небо, глаза ангела!
… В темном чулане с единственной щелкой света от замочной скважины, в маленьком помещении, заваленном старыми вещами и разным хламом, я присел в углу, подложив под себя фуфайку деда, и закрыл глаза. Хотелось спать, но от кромешной темноты в глазах, было боязно уснуть навсегда. Эта музыка, эти барабаны «Валеры» звучали в доме так громко и так долго, что стало нестерпимо страшно от бесконечности двух часов наказания. Старая пластинка на старом дедовом проигрывателе заела, и снова и снова издавала изнуряющие повторяющиеся звуки. Перед моими глазами страшные картинки сменялись одна за другой. Каждый раз я чувствовал, что кто-то надвигается на меня в этом замкнутом пространстве! Сначала мне привиделось, что из большой щели в полу вдруг вылетело несколько кусочков известки, песка и камешков, словно от подземного толчка, и следом выглянуло семь мышиных голов с золотыми коронами, потом из щели появились десятки мышей, которые выстроились правильными рядами в целое мышиное войско. Эта армия из сказки Гофмана надвигалась на меня… Я вспомнил героя Щелкунчика-победителя мышиной армии, и будто мысленно обращаясь к нему, прошептал три раза: «Господи, спаси и помоги». Мыши разбежались по углам чулана, и мне на секунду стало чуть легче… Но с усиливающимися звуками «музыки от Валеры» передо мной теперь стали извиваться змеиные головы. Десятки кобр танцевали свой опасный «танец змеиных шей». Я вспоминал героев русских былин, которые умело расправлялись со Змеем Горынычем, представлял индийского факира из восточных сказок, того самого очарователя змей, который играл на флейте перед змеей-коброй. И снова я шептал и повторял: «Господи, спаси и помоги».
А «Валера» всё бил и бил в барабаны, и хотелось не шептать, а кричать ему: «Валера! Ты смерти моей хочешь?» Вдруг мне послышалось, как Мальчишу-Кибальчишу из «Сказки о Военной тайне» Гайдара, будто то ли что-то гремит, то ли что-то стучит. И почудилось, будто пахнет в доме не можжевеловыми ветками, а то ли дымом с пожаров, то ли порохом с разрывов. И выросли перед моими глазами злобные буржуины, которые стройными рядами шли прямо на меня и сквозь меня. И думал я: «Мне бы только день простоять да ночь продержаться». От страха ли, от холода ли чуланного меня стала бить дрожь. Вспомнил я, как дед учил: если дрожишь от холода, надо представить, что светит солнце, и тебе от солнышка тепло. Я мысленно нарисовал картинку, что лежу не на фуфайке дедовой, а на теплом песке в пустыне в жаркий солнечный день. И идут мимо меня верблюды, один за другим, один за другим. Тут меня бросило в жар и очень захотелось пить. Пересохшими губами я шептал: «Господи! Спаси и помоги, спаси и помоги». А барабаны всё били и били… , и вдруг я увидел, как из могил сельского кладбища встают в полный рост люди в черных рясах и идут прямо на меня… Сердце мое от страха словно остановилось. Я произнес: «Господи, прости!» и почувствовал, что рукой держу за поясом березовую веточку, подаренную ангелом. Схватился я за неё, как спасительную соломинку, вспомнил дочь священника с удивительными глазами, которая сказала утром, что в Троицу ничего не надо просить у Бога, а надо его благодарить. Я стал размахивать березовой веточкой в темноте как волшебной палочкой и кричать во весь голос: «Господи, ничего я не прошу у тебя! Спасибо за то, что я еще жив, здоров, что есть у меня друзья, мама с папой, Ба и дед, спасибо за этот дом и за этот чулан!» И вдруг увидел я перед собой глаза ангела голубые, как небо…
И наступила тишина. А в моей голове размеренно и четко продолжали отбивать ритм барабанные палочки.
… Дверь открылась, я выскочил навстречу деду и Ба, обнял их и, рыдая, пытался выговорить: «Прости меня, Ба!» Она не выпускала меня из рук и причитала сквозь слезы: «И ты прости меня, дуру старую. Ты хороший у нас. Герой!» А я признался, что увидел в соседнем селе девочку необычайной красоты. «Да ты, похоже, у нас влюбился, сорванец!»-заключил дед Матвей…
Прошли годы, священник со своей семьей уехал из соседнего села, больше я не видел девочку-ангела с невероятными васильковыми глазами, но в минуты отчаяния и неудач я всегда вспоминал о ней и повторял, как небесное заклинание: «Господи, спаси и помоги, и спасибо тебе за всё, что у меня есть».
Р.S. Став взрослым, я много раз слушал «Болеро» французского композитора Равеля и удивлялся гипнотической силе этой музыки, которую знают во всем мире, и которая каждый раз заставляет меня замирать при первых звуках и впадать в некоторое оцепенение с нарастанием внутреннего беспокойства и неосознанного волнения...
Автор: antonovka
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64031-valera.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: