После аудиенции у великого князя, более похожей на допрос, Алиса чувствовала себя двояко. С одной стороны, понимала, что она, как лисенок, вблизи капкана. Одно неосторожное движение-слово и ты в Петропавловке. С другой стороны, Алиса осознавала свою власть над великим князем. В ее изящных кулачках были факты из истории, которыми можно манипулировать, играя на страхах будущего императора. Страх сковывал его и мешал сесть на престол. То же самое было с его братом Константином. Младшие братья оказались совершенно не готовы надеть корону.
Великий князь Николай боялся сделать лишний шаг. Его не любили и не хотели. А быть нежеланным и нелюбимым тяжкая участь. Алиса в очередной раз прошлась по анфиладе комнат, пытаясь сосредоточиться. Стас вот уже неделю не давал о себе знать. Почему молчит? Чем так занят? Измучившись, попросила Дуняшу узнать: все ли с ним в порядке. Получила положительный ответ и сочувственный взгляд горничной.
− Мария Алексеевна, в казармах сейчас такое творится.
− Спасибо, милая. Ты можешь быть свободна.
Еще не хватало сочувствия Дуняши. Я княгиня Репнина или кто? Во всяком случае, пока − княгиня Репнина. И мужчины, остается признать, одинаковы в любом веке. Мне всего лишь хотелось выяснить: не закончилось ли путешествие Стаса, оправдывалась Алиса перед самой собой. Почувствовав неожиданную слабость, Алиса села прямо на диван, оказавшийся у стены. Ее любимая гостиная с пианино. Не сыграть ли что-нибудь? Не получится. Звуки музыки канули в прошлое вместе с бальными платьями. Вот уже неделю не присылали никаких приглашений, и никто не приезжал с визитами.
Алиса занималась домашними делами – их оказалось достаточно много – играла с детьми, выезжала на прогулку в летний сад. За это время встретила лишь несколько знакомых, которые куда-то спешили.
Такое впечатление, что всему миру – в том числе и Николаше, что было самое обидное – не до нее. Возможно, Якубович был прав: ее начали игнорировать. Приглашение княгиня Трубецкая отменила. Нового не последовало. Даже князь Репнин молчал.
Петербург был по-прежнему одет в серые краски, лишь иногда разбавляя его белым снегом. Алиса любила зиму в Москве и всегда радовалась ее наступлению. Но тут она постоянно мерзла в мехах, шерсти и теплых ботинках. Ледяной ветер, постоянный спутник города, добирался до самой души, заставляя ее сжиматься. Серые облака. Историческая неизвестность. До восстания осталось два дня.
Наверно, нужно проявить инициативу и поехать к знакомым, но не было сил. Алиса закуталась в шаль и встала. А так чудесно все начиналось. Страшно признаться, но она даже скучала по Андрею, их беседам и совместным трапезам. Слуги притихли и жались по углам кое-как выполняя свои обязанности.
Сегодня был еще один день не из ее жизни. День, в котором Алиса ничего не могла изменить. Это угнетало. Похоже, в этой жизни уже не осталось того, что привлекало. Алиса помассировала виски, чувствуя, как начинается головная боль, участившаяся последнее время.
− Мария Алексеевна, я вас везде ищу, − в комнату вбежала Дуняша.
− У Пети, ой, простите, Петра Андреевича, высокая температура. Уложили в постель. Кашель очень сильный.
− Иду сейчас.
Сглазила ребенка. Похвасталась перед великим князем, что Петенька никогда не болеет из-за какого-то лекарства, которого не существует в природе. Хотя такой рецепт в интернете присутствовал.
− Дуняша, у нас есть гвоздика? Нужно сделать Пете отвар.
− Сейчас спрошу у кухарки.
− Если есть, завари пять штук на стакан кипятка. Принесешь через полтора часа.
Алиса быстро прошла в детскую. Няня суетилась над кроваткой, где лежал Петя с розовым личиком, тяжело дыша.
Алиса взяла его за горяченную ручку.
− Петруша, милый. Мама здесь. Мама поможет.
Мальчик приоткрыл веки и тут же закрыл их. Закашлялся.
− Нужно вызвать доктора, − сказала Алиса и строго взглянула на няню. − Ну что ты застыла?! Бегом. И без доктора не возвращайся.
Потрогала Петин горяченный лоб. Вот только этого не хватало.
Няня топталась у нее за спиной. Алиса оглянулась.
− Мария Алексеевна, голубушка, вы забыли, что наш доктор в Москву уехал.
− Так вызовите другого. Разве он единственный доктор в Петербурге?! Вы же видите, что Пете плохо. Почему раньше мне не сказали?!
− Не хотели вас беспокоить, Мария Алексеевна. Вы с тех пор, как его сиятельство отбыли по службе, сама не своя. Думали, сами справимся. Петр Андреевич еще с утра были вяленькими. Завтракать отказались.
− Идите уже за доктором.
− Мария Алексеевна, так адресок дайте другого доктора.
Алиса нахмурилась. Да она ни одного адреса доктора не знает. И где искать не знает. И компьютера нет, чтобы посмотреть. И справочника.
Можно обратиться, к Трубецким. Катрин найдет доктора. Но это так долго. Алиса бросила взгляд на Петю, еще раз потрогала лоб.
− Глаз с него не спускайте.
Алиса быстрыми шагами прошла в кабинет. Нацарапала, уже не сильно заботясь о почерке, записку Катрин и отдала дворецкому. Снова вернулась. Взяла исписанную изящным почерком записную книжку Мари и отправилась в детскую.
Петя открыл красные глазенки.
− Не уходи, ма-ма, − он потянул к ней ручку, но не донес, уронил на простыню.
Алиса взяла его ручку, прижалась губами.
− Миленький, родной, только выздоравливай. Мама здесь.
Алиса пребывала в панике. Если она и научилась играть в солдатики, то совершенно не знала, что делать с детскими болезнями. А вдруг Петя умрет? Мари ей это не простит. А вдруг они не найдут доктора или лекарств. В этом девятнадцатом веке высокая детская смертность.
Кстати, где Кити? Кити сидела на высоком стульчике, хныкала и крутила головкой, отказываясь от протянутой ложки.
Алиса подошла к ней и потрогала лоб. Еще не горячий, но уже теплый.
− Принцесса наша тоже сегодня плохо кушают, − сказала няня, зачерпывая ложкой густой молочный суп.
Увидев ее, девочка разразилась ревом.
Алиса вытащила ее со стульчика и прижала к себе. Тельце было слишком теплым. Да и аппетит у Кити всегда был хороший. Похоже, она тоже заболевала. Вот только этого не хватало.
− Не надо ее кормить насильно, − Алиса взяла девочку на руки и вошла в Петину комнату. Опомнилась. Нельзя ее туда, вдруг у Пети инфекция.
− Кити, котеночек, не подводи меня. Нам Петю надо вылечить, если еще и ты заболеешь, я с ума сойду, − шептала Алиса, целуя мягкие кудряшки. Кити улыбнулась.
− Ма-ма, − она потерлась носиком.
− Не болеть! Слышишь меня?
− Не бу-у, − ответила Кити и снова улыбнулась.
− Вот именно: не бу-у.
Алиса прижала девочку к себе. Как же я буду жить без вас, милые мои? Ладно, сантименты потом. Она передала девочку няне и снова прошла к Пете. Вспомнить бы что делала ее мама при температуре.
− Ваше сиятельство, − на пороге стоял дворецкий. – К вам князь Огинский. Изволите принять?
Наверно, почти такое же удивление было написано на лице Алисы, как и на лице дворецкого. Стас? Здесь? Совсем обнаглел. Или что-то случилось? Мужчины не приходят, когда их ждут. Зато сразу появляются, когда не до них. Алиса поспешно встала.
− Князь Огинский − друг Катрин Трубецкой. Возможно, принес от нее записку, − выдала она удивленному дворецкому.
Сегодня, когда Алиса злилась, красота Николаши причиняла боль. И все же она могла заметить, что темно-зеленый с красной отделкой мундир, шел ему сегодня, как никогда. Возможно, это было из-за возбужденного выражения его лица, горящих глаз и упрямо сжатых губ.
− Госпожа Репнина, − Стас наклонил голову и поцеловал руку. − Меня прислала княгиня Трубецкая.
− Извольте пройти в гостиную, − Алиса отняла руку, чувствуя, как снова попадает под его обаяние. Это была одна из любимых ей комнат, в которой было светлее из-за персикового цвета стен и комбинации белой мебели с золотом. Здесь же стояло фортепьяно, на котором музицировала Алиса, а напротив него диванчик с гнутыми ножками и разбросанными подушками.
− Что ты здесь делаешь? – спросила Алиса, как только они остались вдвоем.
Стас подошел к ней и сжал ее руки, а потом порывисто опустился на колени.
− Прости меня.
− Что ты натворил? – спросила Алиса, чувствуя, как холодок пробегает между лопаток.
Стас поднял к ней лицо. Его голубые глаза казались прозрачными из-за стоящих в них слез.
− Я буду с ними. И погибну, как сказала госпожа Кирхгоф. Представляешь, я на самом деле стал этим дуралеем Николашей?!
Алиса, еще не отошедшая от страха за детей, переключалась медленно. Сознание отказывалось воспринимать слова. Горести, словно накладывались пластами, погружая еще больше в отчаяние. Она ведь сюда прыгнула за любовью. В чужую жизнь, только бы ее любили. А ее снова предали. Только теперь не с женщиной, а с безумной идеей подарить свободу тем, кто не знает, что с ней делать.
− Встань, пожалуйста и давай поговорим, − глухим голосом сказала Алиса.
Стас поднялся, сел на приличном расстоянии: вдруг кто войдет. Изменившееся после его слов бледное и строгое лицо Алисы не располагало к близости. Сейчас, она казалась княгиней Репниной с ровной спинкой и красиво разложенным, спускающимся вниз складками,бирюзовым платьем. Сидела, словно на приеме. Он пришел к Алисе, надеясь, что она поймет. Разговор с гадалкой Кирхгоф выбил Стаса из колеи. Одно дело предполагать, что ты погибнешь, и совсем другое: услышать об этом от провидицы.
− Ну же, − Алиса сделала порывистое движение, словно хотела сесть поближе. – Что сказала гадалка?
− Сказала, что меня ждет смерть в ледяной воде. А рядом еще много смертей. Она назвала это адом.
− Откуда возьмется ледяная вода? – спросила Алиса. – Реки давно замерзли.
− Мари-Алиса, ты плохо учила историю в школе. Новоиспеченный император прикажет стрелять из пушек по построившейся на льду неприсягнувшей ему армии, в числе которых будут гренадеры.
− Но декабристы должны стоять возле памятника Петра Первого, насколько я помню.
− Когда император прикажет стрелять, последней попыткой будет взять Петропавловку. Для этого надо перейти по льду через Неву. Ядра от пушек разобьют лед.
Стас остановился, не в силах продолжать.
− Нет! Ты не пойдешь туда! – Алиса порывисто пересела и оказалась в его объятиях. Он целовал ее щеки, шею, чувствуя, как перемешиваются их слезы. – Пожалуйста, пообещай мне. «Не бросай меня», —она говорила и говорила, и в ней уже не осталось ничего от Репниной, она опять стала Алисой, которая может позволить себе плакать. И было уже наплевать, если войдет кто-то из слуг. – Ну же, − Алиса отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза. – Пообещай, что останешься со мной. Я сделаю все, что ты захочешь. Когда дети поправятся, я уйду из этого дома в твою комнату. Я откажусь от княгини Репниной. Мы как-нибудь выкрутимся. Мы можем уехать из Петербурга. Жить в деревне. Ну что ты молчишь? Ты не хочешь, чтобы я ушла к тебе? Ты не любишь меня?
− Я люблю тебя, моя хорошая. Моя ласковая и добрая, − Стас провел пальцем по щеке Алисы, стирая слезу. – Я люблю тебя, как никого не любил. Но я попался.
− Ты вступил в Союз спасения?
− Нет.
− Тогда в чем дело? Теперь, когда ты все знаешь, и мы поняли, что, как бы ни хотели, не можем ничего изменить нужно держаться подальше от восстания. Ты можешь не выходить вместе со всеми из казармы. Ну или воспользоваться паникой и сбежать.
− Сбежать?! – Стас расправил плечи. Лицо стало насмешливым. Ты правильно сказала: сбежать. А как ты считаешь Николаша, русский офицер, задира и дуэлянт, сможет сбежать? Николаша сбежать не может. Он поведет всех за собой и убьет каждого, кто струсит. Да он, если решил, даже один пойдет грудью на ядра. Его можно убить, но не испугать.
Стас еще выпрямился, сверкнули золотом эполеты, подбородок выдвинулся вперед, а глаза потемнели. Алиса почувствовала себя героиней из сказки, когда ее любимый на глазах превращается в чудовище, таким суровым стало его лицо.
− Но ты же Стас! Мы же с тобой из другого века. У тебя своя фирма по продаже ретро автомобилей. Здесь у тебя только тело Николаши. А мозги то у тебя Стаса, − не сдавалась Алиса. – Зачем идти туда, где тебя убьют?
− Я стал Николашей здесь. Русским офицером. И я должен быть, говоря нашим языком, с мужиками, даже зная, что погибну. Здесь действуют другие законы, тут правит кодекс офицера. Кодекс чести. Я помогу Панину подготовить солдат и мы пойдем на Зимний дворец. И если мы захватим царя и его семью, он не сможет отдать приказ стрелять по Неве. Таков мой план. И я приведу его в исполнение даже ценой жизни.
В коридоре послышались быстрые шаги. Появился дворецкий. Сказал, что приехал господин Вадковский. Доктор.
Дворецкий, не мигая, смотрел на Алису, ожидая приказаний.
− Я сейчас выйду, − сказала Алиса, усилием воли, заставляя себя вернуться в свою роль княгини Репниной. Встала. Николаша тоже поднялся.
− Князь Огинский, сведения, которые вы сообщили, очень важны для меня. Прошу прощения, но я вынуждена идти. Мой сын болен, − Алиса протянула Стасу руку, почувствовав прикосновение его губ, отозвавшееся во всем теле.
− Благодарю, что нашли время, − Стас слегка прищелкнул каблуками сапог и склонил голову.
Алиса вышла из гостиной в открытую дворецким дверь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не броситься Стасу на шею. Княгиня Репнина не позволила Алисе этой слабости, даже осознавая, что это, может быть, последняя встреча.
Навигация по книге:
Вступление Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7
Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15
Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23
Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать: https://romancenovels.ru/