Отодвинем на минуту актуальные события политики и задумаемся над тем, что делает кинодетектив кинодетективом. Этот вопрос я сделал ключевым в своей лекции, с которой в начале марта выступил в арт-пространстве «Маяк» в Екатеринбурге. Почему этот вопрос не просто упражнение для тренировки ума и не банальный побег от турбулентной действительности? Давайте разберёмся.
В сердцевине детективного жанра – что в литературе, что в кинематографе – лежит загадка и желание её разгадать. Фактура преступления – уже привнесённый туда материал. Читатели и зрители детективов давно привыкли, что криминал – неотъемлемый элемент жанра. Между тем, один из столпов детективной литературы Артур Конан Дойл далеко не всегда позволял преступлению наличествовать в историях о Шерлоке Холмсе. Вот и на заре кинематографа режиссёры шли к детективному жанру разными путями – то пересекающимися, то расходящимися. Одни режиссёры сразу ухватились за криминальное событие как за сенсационный материал и вынесли его на экран в качестве основы для остросюжетной драмы. Другие обыгрывали комические происшествия со служителями закона – жандармами и сыщиками, уводя преступление на второй план или вовсе делая его малозначительным событием. Общим во всех подобных кинолентах было желание кинематографистов поразить воображение зрителя чем-нибудь эдаким.
Чем именно? Например, манерами приличной с виду женщины, не клоунессы и не актрисы, которая строго в момент фотографирования начинает дёргаться в конвульсиях, корчить страшные и смешные рожи словно в припадке. Сопровождающие её джентльмены в котелках и цилиндрах терпеливо держат её голову и руки – пока фотограф фиксирует выдержку. Фотосъёмка закончена – женщина успокаивается, демоны покидают её. Минутная драма американского кинорежиссёра Уоллеса Маккатчена называется «Фотографирование мошенницы» (1904). Преступникам не по нраву было, что их фотографирует полиция – эти снимки повышали риск идентификации личности. Значит, в их интересах было смазать аппарату фокус и скорчить свою физию до неузнаваемости. В этой короткометражке нет классического детективного повествования, нет даже преступления, это просто курьёз с преступником. Строительный материал для ещё не родившегося детективного жанра в кино.
От документальной фиксации курьёза – всего шаг к его художественной реконструкции и к вымыслу. В 1909 году французский режиссёр Ромео Бозетти снимает семиминутную комедию (поверьте, смешную до сих пор) под названием «Длиннорукий полицейский». История проста – в её центре служитель правопорядка, который обходит вверенный ему городской район и просто помогает людям. Но как! Почтенной даме на вопрос «Как пройти?» он вежливо указывает дорогу… многократно растягивающейся (как пожарный шланг) рукой. Дама в буквальном смысле садится в лужу от этакого усердия. Поперёк ручья он раскатывает свою чудо-руку, чтобы по ней, как по мосткам, дать перейти и солидному мсье и рабочему с тачкой. А прогуливаясь рядом с многоэтажным домом, он ловит за шкирку домушника, забравшегося на энный этаж. Реализован на экране лозунг-метафора «У полиции – длинные руки». И снова никакого классического детектива, зато какой изысканный стройматериал для будущих полицейских комедий с Луи Де Фюнесом.
Шестиминутная «Крадущая рука» (1908) – это немая фильма со вполне проработанным и законченным сюжетом, а не просто набор курьёзов, хотя юмор здесь на каждом шагу – и местами чёрный. Картина американского режиссёра Джеймса Стюарта Блэктона обыгрывает известный бродячий сюжет. Однорукий уличный попрошайка возвращает состоятельному прохожему потерянное им кольцо – тот в благодарность отводит беднягу в контору для протезирования и покупает ему руку, которая – о чудо! – мгновенно приживается. Сентиментального хэппи-энда не будет. Рука начинает самостоятельно, без разрешения нового владельца, шарить по карманам богатых и изымать разные ценности. После ряда комических инцидентов вора ловят и садят в тюрьму. В одном из сокамерников рука признает своего прежнего хозяина-рецидивиста и переползает к нему. Эта лёгкая и озорная комедия рождает целый комплекс запутанных переживаний у зрителя: главному герою невозможно не посочувствовать, так как торжествующая в финале справедливость наказывает его неправедно. За доброе дело он «вознаграждён» по чужим заслугам, так как виной всему – пришитая к нему рука преступника. В сюжете можно усмотреть социальный комментарий, типичный для начала XX века: воровская натура неисправима – и никакая светлая голова не способна её переиграть.
Помимо комических лент выпускалось – и немало – фильмов совсем не смешных, но очень «переживательных» криминальных драм. Ранний кинематограф быстро научился эксплуатировать связку двух чувств – симпатии к герою и страха за его судьбу. Понятие «suspense» (постепенно нагнетаемого напряжения) изобрёл отнюдь не Хичкок, он просто довёл эстетику «триллера» до совершенства – причём успел это сделать в немом кинематографе в конце 1920-х. Между тем немая картина с символичным названием «Саспенс» вышла на экран ещё в 1913 году и её автором выступила дама – Лоис Вебер из компании «Rex Motion Picture Company», она же сыграла главную роль. Фабула её картины элементарна и к тому моменту была не нова: в одиноко стоящий дом забирается грабитель, а его потенциальная жертва – женщина с грудным младенцем, – услыхав подозрительные звуки, звонит по телефону своему мужу на работу (дом с телефоном – признак состоятельности). Тот бросает все дела и мчится на выручку, пока грабитель пробивается сквозь двери. Зрители полюбили такого рода сюжеты, выстроенные на параллельном монтаже. Сознание поочерёдно следило за двумя соревнующимися событиями – всё более угрожающими действиями преступника и спасителем, который, теряя драгоценное время, преодолевает немыслимые преграды на пути домой. В этом аттракционе кинематограф выигрывал у конкурентов – у литературы и театра. Экранизировался не просто сюжет и обстоятельства – экранизировался динамичный ритм повествования. Заворожённо глядя на экран, зрители начинали по-другому дышать. Новшеством в «Саспенсе», пожалуй, оказалось то, как была сконструирована сцена напряжённого телефонного разговора. Кадр был разлинован на три экрана-треугольника, в двух из них демонстрировались общавшиеся по телефону муж и жена, в третьем – крадущийся по дому грабитель. Полиэкран многократно усиливал эффект действия «здесь и сейчас».
В первые двадцать лет существования кинематографа вышли сотни (если не больше) криминальных лент – как драматических, так и комических. До нас дошли в приемлемой сохранности десятки. Однако и среди этого ограниченного количества нельзя не заметить одно ограниченное качество: даже если в фильме возникает сыщик, он действует как производная функция. Производная – от сюжета, а не наоборот. Не личность сыщика толкает и развивает сюжет, а сюжет диктует фигуре сыщика его узкий функционал. Даже когда он главный персонаж.
Для того чтобы сыщик стал полнокровным героем ему понадобилась помощь литературы. Поэтому неудивительно, что главным толкачом детективного жанра в кинематографе начала ХХ века становится Шерлок Холмс – самый популярный литературный сыщик. Направив фокус на своеобразие личности Холмса, на его неповторимый индивидуальный стиль, кино сумело сдвинуть внимание зрителя с головокружительных трюков и курьёзов на особенный характер расследования сыщика. Значение на экране обрели отдельные детали и подробности, выстроенные Холмсом в логическую цепочку. Кинематограф включил у зрителя голову, а вместе с уже работавшим сердцем (в мелодраме) и чувством опасности (в триллере), эффект не замедлил себя ждать. Родился кинодетектив. Пока не разговорчивый. Ещё не взрослый. Впрочем, это отдельная история…
Вернёмся к заданному в начале заметки вопросу. Не праздное ли это занятие – выяснять сегодня, что делает кинодетектив кинодетективом? На мой взгляд, полезное и своевременное. Сериальная промышленность штампует сегодня тонны продукции под видом детектива. Включается ли во всех этих криминальных историях голова? Задействован ли в них индивидуальный стиль расследования? Помнит ли зритель логические цепочки? И, главное, сильно ли отличаются эти сериалы друг от друга? Довольно часто эти проверочные вопросы становятся риторическими. Обиднее всего за голову.
Александр СЕДОВ (с)
P.S. Рекомендую тем, кто интересуется детективным жанром (и шерлок-холмсовской тематикой в первую очередь), группу в ВК, которую я модерирую: "Шерлок Холмс и все-все-все". А кинематографическим гурманам - фанатам советской экранизации (если вы готовы обсуждать малейшие детали фильма И. Масленникова) - заглядывать на форум сайта http://221b.borda.ru/
--- другие мои статьи и переводы: Новости Шерлоко-Холмсоведения / Василий Ливанов в кинофантастике / Вправе ли мы судить экранизацию за искажение книги? / "Будет ли киномузыка снова великой?" /Принц Флоризель против Шерлока Холмса / "Игра в стиль!" - английские киноманы о советском фильме "Десять негритят" / Как радиоспектакль "Алмаз Раджи" предвосхитил фильм "Приключения принца Флоризеля" / К вопросу о культе личности в советском "Холмсе" / Фильм "Собака Баскервилей" в пространстве русской души / Советский "Холмс" как духовная скрепа / публикации из цикла "Их взгляд на нашего Холмса": ...44 часть, 45 часть, 46 часть, 47 часть, 48 часть, 49 часть, 50 часть / и т.д. -- -- вознаградить за публикацию: моя карта Сбербанк - 4817 7602 8381 4634