Вы когда-нибудь замечали, как меняется лицо человека, когда он понимает, что деньги только что проплыли мимо его носа? Не просто деньги, а, скажем, пять миллионов рублей, упакованные в сталинский кирпич с высокими потолками в центре города. Я вот заметила. Вчера. На собственном юбилейном ужине.
Я сидела во главе стола, поправляла кружевную салфетку под вазой с пионами и смотрела на свою семью. Дочь Лена, уставшая, с вечной морщинкой тревоги между бровей. Старший внук Игорь — лощеный, в костюме, который стоит как моя пенсия за полгода, с телефоном, приросшим к ладони. И младший, Пашка. В вытянутом свитере, с обветренными руками, накладывающий себе оливье с таким аппетитом, будто не ел три дня.
Игорь только что закончил тост. Он говорил красиво, гладко, как по писаному, про «долг перед корнями» и про то, что ему с невестой Кристиной пора бы «вить свое гнездо», намекая, что моя трешка для этого гнезда — идеальная база. Он даже паузу сделал, ожидая, что я сейчас расплачусь от умиления и побегу за документами.
А я взяла чайную ложечку, звякнула ею о фарфор и сказала тихо, но так, что слышно было даже тиканье часов в коридоре:
— Внуков я люблю одинаково. Но квартиру отпишу только младшему. Паше.
Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом вместо праздничного торта. Игорь застыл с бокалом вина. Лена уронила вилку. А Пашка поперхнулся салатом и вылупил на меня глаза:
— Ба, ты чего? Зачем мне?
Я хитро прищурилась, глядя на пунцовое лицо старшего внука. Игра началась. Они думали, я выжила из ума. А я просто сводила дебет с кредитом.
Часть 1. Холодный душ
Первым опомнился Игорь. Он поставил бокал на стол — слишком резко, ножка жалобно дзынькнула.
— Бабушка, это шутка такая? Юмор педагога на пенсии?
— Никаких шуток, Игорек, — я спокойно намазала масло на булку. — Я на следующей неделе иду к нотариусу. Оформлять дарственную.
— Мам! — вступила Лена. Голос у нее дрожал. — Ты что творишь? Игорь женится через месяц! Им расширяться надо, они ипотеку брать хотели, а тут… А Паше всего девятнадцать! Ему еще учиться и учиться, зачем ему сейчас трешка в центре? Он же её в общежитие превратит!
Лена всегда боялась конфликтов, но еще больше она боялась, что «люди скажут». А люди скажут, что успешного сына обделили.
— Паша, — Игорь повернулся к брату, включив свой фирменный тон начальника отдела продаж. — Скажи ей. Тебе же не нужно. Ты же понимаешь, что это бред.
Пашка вытер губы салфеткой, посмотрел на меня, потом на брата. Он выглядел растерянным, но не испуганным.
— Иг, я не просил. Честно. Ба, давай не будем ссориться? Подели пополам, если уж так хочется.
«Пополам» — это было бы просто. Но в математике, как и в жизни, простые решения часто ведут к неверным ответам.
— Нет, — отрезала я. — Решение окончательное. Но у вас есть три месяца. Пока документы будут готовиться, я посмотрю. Может, и передумаю.
Я соврала. Документы готовились быстрее. Но мне нужно было увидеть, кто из них кто.
Часть 2. Операция «Забота»
На следующий день началась осада. Игорь, который за последние два года заезжал ко мне только дважды — занять денег (которые забывал отдать) и поздравить с 8 Марта по телефону, — вдруг стал образцовым внуком. Вернее, образцовым менеджером по работе с бабушкой.
Утром в дверь позвонил курьер. Огромная корзина фруктов. Ананасы, манго, какая-то экзотическая ерунда, названия которой я не знаю. В открытке: «Любимой бабуле от Игоря и Кристины. Витамины для здоровья!».
Через час позвонила клининговая служба:
— Галина Петровна? Ваш внук Игорь оплатил генеральную уборку окон. Когда удобно принять бригаду?
Я согласилась. Пусть моют. Окна у меня высокие, сталинские, самой уже страшно лезть.
Вечером позвонил сам Игорь.
— Ба, ну как? Понравилось? Я подумал, тебе тяжело самой. Ты говори, что нужно. Лекарства? Санаторий? Я всё устрою. Деньги не проблема.
В его голосе я слышала не заботу, а сделку. Он инвестировал. Он покупал лояльность акционера перед собранием директоров.
Паша пришел через день. Без звонка. Принес пакет кефира и свежий батон из пекарни за углом, который я люблю.
— Ба, у тебя там кран в ванной тек, я прокладку купил, сейчас поменяю. И это… ты не сердись на Игоря. Он просто привык, что у него всё по плану.
Пашка возился в ванной, гремел инструментами, а я смотрела на его сгорбленную спину. У него куртка на локтях протерлась. Он учится на бюджете, подрабатывает курьером, матери денег не просит. И защищает брата, который его ни в грош не ставит.
Часть 3. Семейный совет без протокола
Лена прибежала в среду. Моя дочь. Она выглядела измученной.
— Мама, ты ссоришь мальчиков! — с порога заявила она. — Игорь бесится. Кристина, его невеста, вообще в шоке. Они уже дизайн-проект под твою квартиру прикидывали!
— Ах, прикидывали? — я усмехнулась. — То есть меня они уже похоронили или в дом престарелых сдали?
— Не передергивай! Они хотели сделать ремонт и выделить тебе комнату. Светлую, с видом во двор!
Я села в свое кресло-качалку.
— Лена, сядь. Скажи честно. Кого ты больше любишь?
— Я обоих люблю! Но Игорю нужнее. Он пробивной, ему статус нужен. А Паша… он же мягкий, он, может, уедет волонтером куда-нибудь. Ему эти стены только грузом будут.
— Статус, значит… А совесть к статусу прилагается?
Лена отвела глаза. Она знала, о чем я. Но боялась признать. Она всегда потакала Игорю, потому что он был похож на своего отца — моего покойного мужа, но в его худшие годы: амбициозный, жесткий, не видящий берегов.
В тот вечер я поняла: если я сдамся, Пашу просто сожрут. Игорь отберет у него всё, даже если я оставлю завещание «поровну». Он заставит брата продать долю за копейки. Мне нужно было защитить младшего так, чтобы комар носа не подточил.
Часть 4. Визит невесты
В субботу Игорь привел Кристину. «Просто чаю попить». Кристина — девочка красивая, хищная, с ногтями такой длины, что мне страшно за мою полированную мебель.
Она ходила по квартире, как риелтор.
— Ой, Галина Петровна, какие потолки! А вот эту стену можно снести? Сделать студию?
— Это несущая стена, деточка, — сухо сказала я. — И пока я жива, сносить здесь будут только пыль.
За чаем Игорь начал новую атаку.
— Ба, мы тут подумали. Пашке мы купим студию на окраине. В новостройке. Ему там будет лучше, молодежный район. А мы сюда въедем. Ну сама посуди, зачем тебе одной сто квадратных метров? Мы тебе сиделку наймем, если что.
— Я пока сама хожу, — ответила я. — И голова работает.
— Да мы не об этом! — вспылил Игорь. — Просто это нечестно! Я пашу как вол, карьеру строю, а Пашке всё на блюдечке? За какие заслуги? За то, что он неудачник?
В коридоре хлопнула дверь. Это пришел Паша. Он стоял в прихожей и слышал последние слова.
Игорь даже не смутился.
— А что? Правду говорю. Паш, ты сам скажи. Ты потянешь коммуналку за эту квартиру? У тебя стипендия три копейки.
Паша молча разулся, прошел в кухню, поставил передо мной коробку с лекарствами (я просила купить от давления).
— Я не претендую, Игорь. Но оскорблять меня не надо.
Он повернулся и ушел. Игорь победно посмотрел на меня. Он думал, что устранил конкурента.
Часть 5. Бухгалтерия памяти
Ночью я не спала. Я достала из секретера старую папку с документами. Желтая бумага, выцветшие печати.
Я перебирала их и вспоминала.
Десять лет назад. Игорь заканчивает школу. Ему нужен престижный вуз, платное отделение, иначе — армия (тогда он боялся её как огня) и «потерянное будущее». Лена плакала, денег не было.
Я тогда молча продала нашу дачу. Огромный участок в сосновом бору, дом, который строил мой муж. Это было наше родовое гнездо. Я отдала деньги Лене со словами: «Это на учебу Игорю. И на старт».
Игорь выучился. Получил диплом, устроился в фирму. Про дачу он ни разу не спросил. Для него это было само собой разумеющееся — бабушка «решила вопрос».
А Паша… Когда Паша поступал, денег уже не было. Он сам готовился ночами, поступил на бюджет в педагогический. Он не просил ни копейки. И он единственный, кто плакал, когда я продала дачу, потому что любил там бывать.
Игорь забыл. Люди часто забывают то, что не вписывается в их картину величия.
Я поняла, что тестов больше не нужно. Нужно просто открыть карты. Но сначала — последний аккорд.
Часть 6. Экзамен на человечность
Прошло две недели. Срок, который я дала сама себе, истекал.
Я решила устроить провокацию. Жестоко? Возможно. Но когда на кону судьба человека, методы выбираешь действенные.
Вечер пятницы. На улице дождь со снегом. Я звоню Игорю.
— Игорек… — голос делаю слабым, хриплым. — Мне плохо. Кажется, я упала… Встать не могу. Дверь закрыта на задвижку изнутри.
— Ба? Ты где? — на фоне музыка, смех, звон бокалов. Корпоратив.
— В коридоре… Сердце…
— Так, ба, слушай. Я сейчас вызову платную скорую. У меня подписка есть. Они дверь вскроют аккуратно. Я сам не могу, у меня переговоры важные с шефом, ты же понимаешь? Не волнуйся, врачи будут лучшие. Сейчас наберу.
Он положил трубку.
Через минуту звоню Паше. Он в общежитии, на другом конце города.
— Паша, мне плохо… Упала.
— Бабушка! Что болит? Дверь открыта?
— Закрыта…
— Я еду. Ничего не трогай. Держись. Я сейчас!
Я положила телефон и села в кресло. Ждать.
Платная скорая от Игоря приехала через 20 минут. Хорошие ребята, вежливые. Стали звонить, стучать. Я не открывала.
Еще через 15 минут я услышала грохот на балконе. Живу я на втором этаже, под нами — козырек магазина.
Окно в кухне разбилось. Звон стекла. В кухню ввалился Паша — мокрый, грязный, рука в крови (порезался).
— Бабушка!
Он бросился ко мне, ощупывая, жива ли. Глаза дикие, полные ужаса.
— Пашенька… — я встала навстречу. — Я в порядке. Открой врачам дверь, они там в коридоре звонят.
Часть 7. Очная ставка
Через час в квартире были все. Лена (примчалась следом за врачами), Игорь (все-таки приехал, но с недовольным лицом, пахнущий коньяком), Паша (с перевязанной рукой) и я. Врачи, убедившись, что у меня просто «скачок давления» (я симулировала мастерски), уехали, взяв с Игоря круглую сумму за ложный вызов.
— Ты нас с ума свела! — орал Игорь. — Я сделку сорвал! Я врачей прислал, профессионалов! Зачем этот цирк с разбитым окном? Паша, ты идиот? Ты мог шею свернуть!
Паша сидел на табуретке, его трясло от отходняка.
— Я думал, она умирает, — тихо сказал он. — А твои врачи дверь ломать не хотели без полиции.
Я стукнула ладонью по столу.
— Хватит!
Все замолчали.
— Игорь, ты сделал всё правильно. По инструкции. Ты вызвал сервис. Ты решил проблему деньгами.
Игорь самодовольно кивнул:
— Ну так! Я же забочусь.
— А Паша привез себя. Рискуя жизнью. Вот и вся разница. Квартира — это не актив, Игорь. Это дом. А в доме живут те, у кого есть сердце, а не только кошелек.
Игорь побагровел:
— Это несправедливо! Я старший! Я тоже твой внук!
— Справедливость… — я вздохнула. — Хорошо, давай поговорим о справедливости.
Часть 8. Финал. Свет в конце
Я выложила на стол ту самую папку.
— Лена, узнаешь? — я показала дочери договор купли-продажи дачи десятилетней давности.
Лена побледнела.
— Мам, зачем ты…
— Что это? — Игорь нахмурился.
— Это, Игорек, твой старт, — сказала я жестко. — Десять лет назад я продала наше родовое имение, дачу, которая стоила тогда как половина этой квартиры. Все деньги ушли на твою учебу в МГИМО, на твою первую машину и на твои стажировки за границей.
Игорь молчал. Он бегал глазами по строчкам.
— Ты думал, мы сами справились? — усмехнулась я. — Твоя мать работала на двух работах, чтобы вас прокормить, а я отдала единственное, что у меня было, кроме этой квартиры. Чтобы ты стал тем, кто ты есть.
Я перевела взгляд на младшего.
— А Паше не досталось ничего. Ни дачи, ни платного вуза, ни машины. Он всего добивается сам.
В комнате повисла звенящая тишина. Было слышно, как гудит холодильник.
— Так вот, — я встала. — Это не подарок Паше. Это восстановление баланса. Ты, Игорь, свое наследство получил авансом десять лет назад. Теперь очередь брата. Это чистая математика. Уравнение сошлось.
Игорь долго смотрел на бумагу. С его лица сползала маска обиженного принца. Он посмотрел на Пашу, на его забинтованную руку, на старый свитер. Впервые за много лет я увидела в глазах старшего внука что-то похожее на стыд.
Он молча положил документы на стол.
— Я не знал, — хрипло сказал он. — Мама не говорила, что дачу продали… из-за меня. Я думал, просто… нужны были деньги.
Он подошел к Паше.
— Рука как? Сильно порезал?
— Нормально, — буркнул Паша. — Заживет.
Игорь выдохнул, сунул руки в карманы дорогих брюк.
— Ладно. Ба, ты права. Это… честно.
Он повернулся ко мне:
— Прости за клининг и… за всё. Живите. Но если что — врачи у меня всё равно лучшие. Звони.
Когда за Игорем и Леной закрылась дверь, мы остались вдвоем.
— Ба, — Паша смотрел на меня с укором. — Ты правда дачу из-за него?
— Правда, Паш.
— А мне почему сейчас отдаешь? Я бы и сам заработал.
— Заработал бы, — я погладила его по вихрастой голове. — Но у каждого должен быть фундамент. У Игоря он есть. Теперь будет и у тебя. Только одно условие.
— Какое?
— Внуков я люблю одинаково. Так что чай пить по воскресеньям будете приходить оба. И чтоб без ссор.
Паша улыбнулся — светло, по-детски. За окном перестал идти мокрый снег, и в разрыве туч показалась луна. Баланс был восстановлен. А квартира… Квартира — это просто стены. Главное, что семья не рассыпалась, когда эти стены начали делить.