Лавочка в старом парке стояла в тени лип, уже начинавших ронять первые пожелтевшие листочки. Алёна сидела на лавке боком, придерживая годовалого сына, который с сосредоточенно ковырял песок носком сандалика. Рядом Нина покачивала коляску — внутри сопел розовощекий малыш, время от времени морщась, будто ему снилось что-то не по возрасту серьёзное.
— Вот скажи мне, Нин, — начала Алёна, глядя куда-то сквозь дорожку, — почему чужие дети всегда ведут себя хуже своих? Или это мне так «повезло»?
— Если ты про Олега, — усмехнулась Нина, — то тут не в «чужих» дело. Тут такое воспитание… вернее, его отсутствие.
Алёна фыркнула и покачала головой.
— Воститание у них там одно: «если Олежек хочет — значит, можно». Если бы это был мой ребенок… — она прищурилась и даже слегка сжала кулак. — Ох, он бы у меня быстро понял, как себя вести! А так… не имею я права. Формально — ребенок мужа. А по факту — свекрови. И растит она из него не ребенка, а какое-то стихийное бедствие.
***
Нина внимательно слушала, не перебивая. Она знала, что подруга будет говорить долго, обстоятельно, с примерами и отступлениями — как хороший рассказчик, дорвавшийся до благодарного слушателя. Ну, что же, человеку надо выговориться.
— Свекровь в нём души не чает, — продолжала Алёна. — Вот буквально. Он у неё — центр Вселенной. Если кричит — «он маленький». Падает на пол в магазине — «у ребёнка сложная нервная система». Лезет в чужие сумки, хватает конфеты, игрушки, чужие телефоны — «ребёнок любознательный, ему просто интересно». А «любознательный» мальчик передразнивает взрослых, кулаком на неё же замахивается… А она только умиляется. Говорит: «Отстаньте от ребенка, он перерастет». Да он не перерастет — он вырастет и сядет кому-нибудь на шею. И ножки свесит.
— А Николай что говорит? — осторожно спросила Нина.
— Николай… — Алёна вздохнула. — Николай делает вид, что проблемы нет. А если вдруг чувствует, что что-то не так, — идёт по пути наименьшего сопротивления. То есть соглашается с мамой. Конфликтовать он с ней не хочет, мама у него — святое. К тому же сына взяла на себя полностью, Николаю удобно. Она же, видишь ли, внука любит «до потери сознания».
***
Алёна ненадолго замолчала, поправляя сыну панамку. Потом снова заговорила — уже спокойнее, будто пересказывала давно пережитое.
— Когда Коля развелся с первой женой, они ведь у матери жили. И после развода бывшая попросила: можно, мол, на время оставить ребёнка? Вроде как с отцом, ненадолго, пока она квартиру снимет, обустроится. Но по факту Олег остался с бабушкой. Коле тогда не до детей было: разъезжал по работе постоянно, домой только ночевать приходил. А свекровь уже на пенсии была, вот она и взяла Олега на себя. Договор был простой: бывшая встанет на ноги — заберет сына. Олегу тогда два года было.
— И? — Нина слегка наклонила голову.
— И ничего, — развела руками Алёна. — На ноги она встала давно. Я бы даже сказала, встала и побежала. Новый мужчина, работа, поездки, фоточки в соцсетях — то море, то горы. Сын где-то на периферии сознания. Про то, что мать должна платить алименты, если не живёт с ребёнком, она, кажется, и не слышала. А свекровь только счастлива: лишь бы любимого внучека не забрали. Ей, понимаешь ли, страшнее всего на свете — остаться без Олега.
***
— Она Коле прямо так и говорит: «Все что угодно, только не забирай его. Мне без внука и жить незачем», — с горькой усмешкой добавила Алёна. — А то, что у неё, между прочим, второй внук появился… на это она и внимания не обратила.
— Она хоть беременность твою заметила? — прищурилась Нина.
— Ещё как! — Алёна даже рассмеялась. — Сделала такое скорбное лицо, будто я ей повестку в суд вручила, и заявила: «Только на мою помощь не рассчитывайте. У меня уже один внук на руках, мне достаточно». Я, конечно, заверила, что сама справлюсь, мне её помощь не нужна. Она, по-моему, даже с облегчением вздохнула.
Алёна снова посмотрела на сына — тот присел на корточки и сосредоточенно рассматривал, как по песку ползают муравьи.
— У тебя мальчик спокойный, — с завистью вздохнула Нина. — Я бы с таким тоже сама управлялась с удовольствием.
— Да я не жалуюсь, справляюсь сама. Но обидно бывает, Нин! Не за себя даже — за малыша. Он же тоже внук, ему тоже бабушкино внимание не помешало бы. Вот был случай… несколько месяцев назад. Весна как раз, грипп кругом. А тут Коля привёл Олега к нам. Я гляжу — щёки у ребёнка красные, глаза блестят. Я Николаю говорю: мол, Олег точно болен, заразит нам ребёнка. А он отмахнулся: «Да он здоров, так, просто на улице перегулял».
Ну, и мы заразились, конечно! Через пару дней я слегла, потом и малыш. Неделю лечились, лекарства, бессонные ночи. Я сама на ногах еле держусь, и малого в поликлинику таскаю... Накануне выходных звонит свекровь, слышит, что я хриплю. Спрашивает: «Вы что там, болеете?» Говорю — да. Она перепугалась. Думаешь, за нас? Как бы не так!
Оказывается, Коля снова забрал Олега и к нам везёт. Так она позвонила ему и развернула с полдороги. Говорит: «Ты что, с ума сошел? К больным ребёнка тащить? Он же заразится! Немедленно вези его обратно!» Алёна усмехнулась, но в глазах мелькнула усталость. — Про нашего малыша, конечно, ни слова не спросила, как он и что.
Нина удивлённо покачала головой:
— И правда! Прямо беззаветная материнская любовь!
— Так Олег её так и зовет — «мама Ира». Её от этого прямо гордость распирает. В её доме любимому Олеженьке можно всё. Любое замечание принимает в штыки: «Не смейте, не трогайте, он ещё маленький». До смешного доходит. Олега водят к логопеду. Логопед даёт задания на дом. Простые: утром и вечером заниматься по пять минут. Но ребёнку не хочется! Ну, а раз не хочется, то и не делают. Свекровь заявила: «Назанимается ещё, заставлять не буду». В итоге, два года ходит — прогресса ноль, как шепелявил, так и шепелявит. А Николай платит деньги, считай, выбрасывает.
***
Нина некоторое время молчала, покачивая коляску. Потом сказала медленно, подбирая слова:
— Алён, а ты понимаешь, что это гораздо серьёзнее, чем кажется?
— Понимаю… вроде, — неуверенно ответила та.
— Сегодня он падает на пол в магазине. Завтра — будет прогуливать уроки и орать на учителей. А послезавтра — выйдет из-под бабушкиного контроля, и тогда она резко вспомнит, что у мальчика есть отец. И приведёт его к вам. Ну, а куда же ещё? Скажет: «Я уже старая, я покоя хочу, это же твой сын, Николай. Забирай».
Алёна побледнела.
— Ты думаешь?..
— Уверена, — кивнула Нина. — Перецелованный в попу ребёнок редко вырастает благодарным. Скорее — требовательным. А в подростковом возрасте никакая бабушка с ним не справится. И крайними окажетесь вы. Ты, Коля, ваш малыш… А дальше, сама понимаешь, и до развода недалеко. Не каждый брак такое выдержит.
***
Алёна сжала губы. В словах подруги было слишком много логики, чтобы отмахнуться.
— Но что я могу сделать? — тихо спросила она. — Я ему никто. У него есть мать, отец, бабушка… Я же не могу прийти и сказать: «Давайте-ка перевоспитывать». Меня просто никто и слушать не будет...
Нина пожала плечами.
— Лёгких решений тут нет. Но вмешиваться нужно сейчас. Потом будет поздно. Как говорится, что посеешь — то и пожнешь. А урожай, боюсь, будет богатый.
Женщины попрощались и разошлись в разные стороны. Алёна устроила сына в коляске и неспешно покатила её в сторону дома. Малыш что-то лопотал, показывая пальчиком на голубей на дорожке, но Алёна не слышала, задумавшись.
Воображение её рисовало неутешительные картины вполне возможного будущего: вот постаревшая свекровь приводит в их с Николаем квартиру 12—13-летнего подростка — своенравного, непослушного, невоспитанного... Злобного и дерзкого. Её собственному сыну будет восемь... Скорее всего, Алёна уже будет работать и не сможет 24 часа в сутки контролировать детей. Чему этот испорченный свекровью мальчишка научит её сына? Плохим словам? Вранью? Истерикам и непослушанию? Или будет обижать младшего брата — из вредности или детской ревности?
И что будет делать она? Выставит этого несносного мальчишку вон? Николай не позволит, ведь это его сын! Ей придётся терпеть или... Или выставить его вместе с Николаем... И что дальше? Развод?
«О, господи! Не надо себя пугать! — подумала она. — А то уже до развода додумалась... Может, всё не так и страшно... Может, он в самом деле перерастёт и станет вполне приличным ребёнком...» Но она знала, что так не будет.
Липы тихо шелестели, коляска подскакивала на стыках плит, где-то вдалеке смеялись дети — обычные, шумные, живые.
«Что делать?» — снова и снова крутилась мысль в голове. Поговорить с мужем жёстче? Поставить ультиматум? Или смириться и надеяться, что беда обойдет стороной?
Ответа не было. Одно она чувствовала, знала точно: она должна оградить своего ребёнка от сводного брата. По-любому.
Читайте ещё истории изжизни: