Алексея Николаевича в фирме уважали. Не за кресло директора — за светлый ум и характер. Молодой, подтянутый, без показной важности. Он умел разговаривать и с бухгалтерией, и с грузчиками, и с инвесторами, не меняя тона.
— С Алексеем Николаевичем можно работать, — говорили сотрудники. — Он человек.
Дома у него тоже, казалось, всё складывалось правильно. Жена — Марина, спокойная, ухоженная, без истерик и сцен. Сын — Илья, пяти лет, шумный, доверчивый, с вечным «пап, смотри!». Мать — Галина Петровна, женщина строгая, с привычкой говорить «Я жизнь прожила — мне виднее». Алексей относился к ней почтительно и помогал исправно: сделал ремонт в квартире, каждый месяц переводил деньги, по выходным привозил продукты.
— Ты у меня один, — любила повторять мать, поглаживая его по рукаву. — Не бросишь ведь старую?
— Мам, что ты, — отмахивался он. — Конечно, нет.
Марина смотрела на это спокойно. «Сын — он и есть сын», — думала она. На чужую территорию не лезла, конфликты не раздувала.
Жили супруги не бог весть как страстно, но ровно. А ровная дорога, как известно, иногда усыпляет.
***
Наталья появилась в фирме весной. Новая сотрудница отдела маркетинга — эффектная, яркая, с умением смотреть так, будто кроме Алексея никого не видит.
— Алексей Николаевич, а вы не подскажете… — начиналось всё с рабочих вопросов.
— Конечно, — отвечал он, не замечая, как задерживается на нём её взгляд.
Она умела слушать. Кивала, улыбалась, смеялась в нужный момент. На новогоднем корпоративе в декабре села рядом. Слишком близко. Коснулась рукой его локтя — будто случайно.
— Вы совсем не такой, как о вас говорят, — сказала она.
— А что говорят?
— Что вы холодный и занятый только работой.
Он усмехнулся. Вино было лёгким, музыка — громкой, а жизнь вдруг показалась слишком предсказуемой. Захотелось перемен, чего-то нового... Ну а Наталья была рядом.
В общем, через неделю он собирал вещи.
— Я ухожу, Марин, — сказал он, глядя в сторону. — Так будет честнее.
Марина долго молчала. Потом спросила:
— Ты уверен?
— Уверен, — ответил он.
Она не плакала. Только села на край дивана и сказала:
— Тогда уходи. Только сына не бросай.
— Естественно, — ответил он. И знал, что говорит правду.
***
Развод прошёл тихо. Алексей оставил Марине квартиру, назначил хорошие алименты, забирал Илью каждые выходные.
— Папа, ты теперь здесь живёшь? — спрашивал мальчик, приезжая в съёмную квартиру.
— Да, временно, — отвечал он, не вдаваясь в подробности.
Наталья обустраивала быт активно, с напором.
— Это выбросим. Это купим новое. А здесь будет детская, — говорила она, проводя рукой по стене.
— Какая детская? — усмехался Алексей. — Для Иллюшки, что ли?
— Ну... И для него тоже.
Беременность наступила быстро, будто по заказу. Наталья расцвела, стала требовательнее.
— Мне нельзя нервничать, — говорила она. — Ты должен это понимать.
Он понимал. Старался.
***
Беда пришла, как обычно, без предупреждения. Марину увезли в больницу с резкой болью. Срочная операция.
— Алексей, мне некому позвонить, — сказала она по телефону, голос был глухой. — Забери Илью, пожалуйста.
Он забрал. Отвёз сына в сад, поцеловал в макушку.
— Я вечером приду за тобой, — сказал.
Через два часа ему позвонили.
— У вашего сына высокая температура. Заберите его немедленно.
Алексей прервал совещание, поехал в садик. Иллюша был горячий, хныкал, щёки красные, лоб горячий. Алексей повёз его домой, прихватив по дороге лекарства в аптеке.
***
Дома Наталья лежала на диване, укутанная пледом.
— Он болен? — спросила она, даже не повернув головы.
— Да. Нужно, чтобы ты с ним посидела пару дней. Я не могу сейчас…
Она резко села.
— Ты с ума сошёл? Мне рожать через неделю! Я не собираюсь рисковать, сидя с больным ребёнком.
— Наташ, это мой сын. Кто-то же должен о нём позаботиться. У него температура, его мать в больнице. У меня на работе аврал, мне уехать надо...
— Вот именно. ТВОЙ. У него, между прочим, бабушка есть, пусть она посидит. Ей он внук, а мне — никто.
Эти слова ударили его сильнее, чем пощёчина.
Он поехал к матери.
— Мам, помоги. Илюшка болен, температура. А мне надо работать.
Галина Петровна скрестила руки.
— Господи! И что я с ним буду делать? Со здоровым я бы ещё посидела. А за больного ребёнка отвечать — ни за что! А вдруг что не так? Кто виноват будет? Сами нарожали — сами и сидите.
Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Просто понял, что помощи ему ждать неоткуда.
***
Алексей взял больничный. Привёз Илью в старую квартиру — ту самую, где они жили с Мариной. Уложил сына в постель, приготовил чай.
— Пап, ты со мной? — спросил Илья, прижимаясь. — Ты не уйдёшь?
— С тобой, — ответил он. — Куда я денусь.
Он варил бульоны, мерил температуру, не спал ночами. И впервые за долгое время чувствовал, что нужен своему ребёнку.
Наталья звонила. Сначала часто, потом реже, раздражалась:
— Я в роддоме! Ты где?
— С сыном.
— У тебя дочь родилась!
— Я рад.
— Когда приедешь?
— Пока не могу, сын болен.
— Меня выпишут завтра. Ты должен приехать!
— Извини, не могу. Ребенок все ещё болеет.
— Меня родители забрали, — сказала она холодно через день.
Он не приехал. И после тоже не вернулся.
***
— Алименты платить буду, — сказал он Наталье позже. — Но помогать — нет. Ты меня не поддержала, когда было по-настоящему трудно.
Она недоверчиво рассмеялась.
— Ты что, бросаешь меня? Из-за того, что я с твои сыном не захотела сидеть?
Потом плакала:
— Ты серьёзно?
Потом обвиняла. Но слова уже не имели веса.
С матерью у Алексея тоже отношения резко охладели. Если раньше он каждый выходной привозил сумку с продуктами, то теперь посещения стали реже, набор продуктов — проще, а деньги из помощи исчезли вовсе.
— Мне в санаторий надо, — сказала она однажды. — Давление нормализовать, суставы подлечить.
— Обращайся в собес, мам. Там путёвки пенсионерам бесплатно дают.
Она обиделась. Но Алексей не обратил на её обиды внимания. Просто расставил точки.
***
Алексей вернулся к Марине. Забрал из больницы, помогал восстанавливаться после операции. Просто был рядом.
Марина была слаба после болезни и от помощи не отказывалась. Но на шею не бросилась, хотя относилась ровно.
— Надеюсь ты простишь меня? — сказал он однажды. — Я многое понял за последнее время.
Марина смотрела на него долго.
— Посмотрим, — ответила она.
Он ухаживал за ней после операции, водил Илью в сад, после работы спешил домой, готовил, занимался сыном, читал на ночь сказки.
И постепенно понимал простую вещь: в жизни важно не то, кто рядом в праздники, а кто остаётся, когда беда.
Как говорится, друг познаётся в беде, а супруг — тем более.
Читайте ещё истории из жизни: