Всем известно, что римские легионы победили сначала тех, кого было можно, а потом всех остальных. То есть вообще всех. Они передвигали границы римского мира к окраинам Ойкумены, растоптав по пути множество государств, народов и военных традиций. И одной из первых на их пути оказалась эллинистическая фаланга. Детище Александра Великого и его наследников.
Именно её раз за разом громил римский легион в процессе покорения Великим Римом разрозненных греческих городов-государств, Эпирского и Македонского царства. С ней же он сталкивался в эллинизированной Азии, в тех землях, что вскоре станут восточной частью Римской Империи. И складывается такое ощущение, что всегда гоплит проигрывал легионеру на поле боя.
Вот только это не совсем так. Вернее, совсем не так. Борьба двух этих военных традиций, развернувшаяся в землях, что окружали Средиземное море, длилась несколько веков. И хотя закончилась в конце концов победой римского легиона, победа эта была не в полной мере следствием боевого мастерства римских легионеров. Все решилось еще до того, как во время Второй Митридатовой войне македонская фаланга последний раз вышла на поле боя.
И для начала необходимо отметить, что картина, которая возникает перед внутренним взглядом в тот момент, когда мы говорим о сражении легиона и фаланги, не имеет ничего общего с тем, как это происходило на самом деле. Не было никаких легионеров с большими прямоугольными скутумами, забрасывающих пилумами гоплитов и сарисофоров, никаких легионных орлов, реющих над поверженными греческими фалангами. Просто потому, что к моменту Марианской военной реформы, когда легионеры приняли такой привычный нам облик, все главные сражения между двумя самыми известными античными военными традициями давно уже отгремели.
Последнее известное нам столкновение между старой линейной и новой легионной тактикой, произошло во время Второй Митридатовой войны. И это было единственное известное нам сражение нового марианского легиона с фалангой македонского типа. Во всех остальных битвах участвовал старый добрый манипулярный легион - наследие ранней республики. И сказать, что он решительно превосходил даже классическую эллинскую фалангу, не говоря уже о поздней македонской, с ее огромными сариссами, мы совершенно точно не можем.
Вообще, легион сталкивался с фалангой в основном в рамках трех больших военных конфликтов: Эпирской войны 280-275 года д. н. э., Первой Пунической войны 264-241 года д. н. э. и трех Македонских войн 215-168 года д. н. э. Так же два этих противоборствующих построения пересекались в сражении при Магнезии и во время Второй Митридатовой войны, о которой мы уже говорили выше.
И вот тут необходимо отметить важный момент. Не во всех сражениях этих войн фаланга и легион сталкивались лицом к лицу. Почему? Да все дело в том, что нормальная, профессиональная фаланга, была, конечно, чрезвычайно эффективным инструментом войны на поле боя. Но вот за его пределами, превращалась для своего полководца в натуральную головную боль. Сбор, содержание, а уж тем более доставка нормальной, большой фаланги на поле боя было делом весьма непростым и чрезвычайно затратным. Поэтому происходило это только в том случае, когда царь или полководец собирался дать решительное сражение.
А таких решительных сражений было хорошо, если одно за войну. И поэтому, чаще всего римскому легиону противостояла совсем иная пехота. И нет, она была не лучше и не хуже. Она была другой. Нумидийские и карфагенские копейщики, иберийцы, легкая наемная пехота и масса застрельщиков всех видов и национальностей. Так, например, Карфаген, за время Второй Пунической войны так ни разу и не смог довести фалангу до поля боя, довольствуясь силами союзников и собственными, более легкими и мобильными подразделениями.
Что же касается нашего сегодняшней истории, то мы знаем семь по-настоящему больших и прилично описанных сражений, во время которых римский легион и македонская фаланга столкнулись лицом к лицу. И в трех случаях победа осталась за старой доброй линейной классикой. Еще в трех легион смог склонить военную удачу на свою сторону. А в последней, седьмой битве результат противостояния был неясен. Впрочем, о нем мы поговорим чуть позже, а пока давайте поглядим, что это были за битвы такие.
В 280 году при Гераклее, римская армия под командованием консула Публия Валерия Левина столкнулась с войском царя Пирра и не нашла решения лучше, чем атаковать эпиро-македонскую армию прямо в лоб. Двадцатитысячная эпирская фаланга, выдержала последовательно семь ударов конницы, велитов и четырех римских легионов, после чего пришла в движение и выдавила римский строй к реке Сирис, расстроив ряды квиритов и подставив их под удар боевых слонов. Которыми царь Пирр ударил легионной коннице во фланг, пользуясь тем, что римляне были заняты боданием с гоплитами. В результате легионеры побежали, а фаланга, раздавив последние остатки сопротивления, передала эстафету преследования легкой фессалийской коннице. Один-ноль в пользу фаланги.
Двумя годами позже при Ауксуле, Публий Деций Муст, сделав правильные выводы из поражения при Гераклее, выставил свои легионы так, чтобы от эпирских боевых слонов его отделял лес и крутой косогор. После чего, собрав мощный кулак из двух легионов, ударил по центру и левому флангу армии Пирра. Стоящую в центре легкую пехоту ему удалось потеснить и отбросить, а вот фаланга, что прикрывала левый фланг объединённой греческой армии, не только отразила атаку, но и опрокинула сначала первый римский легион, а потом и италийских союзников, что пришли им на помощь. Видя такую угрозу с фланга, Публий Деций приказал перебросить туда резервы, за что был немедленно наказан ударом по правому флангу элифантерией, которую сопровождала легкая пехота. И пока гоплиты теснили остатки первого и италийского легионов, а также конницу, что пришла им на помощь, центр и правый фланг, оставшиеся без поддержки, побежали. Два-ноль, снова победа фаланги.
Июнь 197 года. После поражения Эпирского царства, римские легионы при Киноксифалах снова сошлись на поле боя с эллинистической фалангой. И в этот раз все было по-другому. В начале сражения, македонская фаланга легко опрокинула римскую пехотную линию и начала теснить ее. Тит Квинций Фламинин попытался восстановить порядок, но не преуспел. Примерно через час сражения, вся римская армия держала строй исключительно за счет упорства триариев, просто отказывающихся бежать и удерживающих от этого своих товарищей. Тем не менее, фалангиты продолжали давить и в конце концов, преследуя отходящие легионы, влетели вслед за ними на холмистую местность.
Царь Филипп приказал продолжать добить отступающих римлян, и это было ошибкой. Попав в заросшие кустарником холмы, фаланга не только потеряла скорость, но и расстроила свои ряды. Чем немедленно воспользовалась легкая пехота римлян, которой в любой другой ситуации ловить было нечего даже теоретически. Вклинившись в появившиеся прорехи в строю фаланги, легкая пехота связала ее боем, и дала время оторваться и перестроиться для контратаки легионам. После чего легионеры при поддержке двадцати боевых слонов зашли в ближний бой к так и не сумевшим восстановить строй гоплитам, и дальнейший разгром был делом техники. Два-один, фаланга все еще ведет.
Первая Пуническая война. Недалеко от Туннета сталкиваются еще не очень знакомые друг с другом карфагенская и римская армии. И все бы для римлян сложилось неплохо, благо на их стороне был и численный перевес, и масса отличной пехоты. Вот только армией Карфагена командовал Ксантипп, и это решило все. Спартиат, стоявший во главе армии пуннов, отлично умел воевать, а главное, понимал, как использовать инструменты войны, попавшие ему в руки. Поставив боевых слонов между своей фалангой и войском противника, он скомандовал общую атаку, и через час все было уже закончено. Слоны, врубившись в строй легионов, смешав их ряды, а идущая следом фаланга просто растоптала пехоту противника. Традиционно паршивая римская кавалерия была разбита еще раньше и на помощь прийти не успела. Сражение закончилось, как говорится, в одну калитку. Три-один, и фаланга вновь увеличивает отрыв.
Впрочем, 11 июня 168 года, во время сражения при Пидне, легион отыгрался. Столкнувшись в начале сражения с фалангой царя Персея, легионеры, не выдержав ее напора, точно так же, как и при Киноксифалах начали отступать. Вот только в этот раз это было не бегство. Легионы отступали неравномерно. Некоторые, самые стойкие манипулы, держа удар, давали драгоценное время другим отойти и приготовится к обороне. После чего разрывали дистанцию и отступали за их спины. Таким образом, организованно отходя, легион заманил фалангу к отрогам горы Олкор, где она окончательно расстроила свои ряды и так бывшие в неидеальном порядке после стремительного наступления по неровной местности. Ну а дальше по классике. Легкая пехота, ближний бой и наступление легиона, которому даже не нужно было предварительно восстанавливать порядок. И может быть даже, гоплиты даже смогли бы сдержать удар. Но, увидев, что фаланга вступила в ближний бой и попятилась, король Филипп решил, что битва проиграна, и сбежал с поля боя. Три – два, и легион сокращает отставание.
А вот следующая битва, несмотря на то, что римляне вышли из него победителями, можно смело считать ничьей. В декабре 190 года в землях Анатолии Антиох III, великий владыка Селевкидов, столкнулся с экспедиционным корпусом Рима под командованием Люция Корнелия Сципиона и его союзником - пергамским царем Евменом. Несмотря на то, что боевые колесницы сирийцев и их легкая кавалерия были немедленно опрокинуты римскими всадниками и застрельщиками, фаланга не только выдержала их удар, но и оттеснила назад. На левом фланге гоплиты, вступив в бой, разбили и принудили к бегству один из легионов и преследовали его до самого укрепленного лагеря. После чего последовательно отбросили пергамскую конницу, римских велитов и наемную пехоту царя Евмена. К этому моменту, римляне продвинулись в центре и на правом фланге, сначала потеснив, а потом и обратив в бегство легкую пехоту и армию царя Селевкидов. Увидев, что вся остальная армия, кроме успешно наступающей фаланги, бежит, гоплиты, понимая, что отступить они не успеют, встали в защитную позицию и были расстреляны велитами и стрелками. Легион наступать на них так и не решился. Ничья. Победа за римлянами, но фаланга в очередной раз разбила легион.
Ну и последнее сражение, в котором столкнулись римский легион и эллинистическая фаланга, произошло во время Второй Митридатовой войны. И это был единственный известный нам бой нового марианского легиона с детищем Филиппа II Македонского. Впрочем, противостоящая легионам Люция Луцилия Мурены фаланга была лишь слабым подобием своих предков. Спешно набирая новую армию, Митридат Евпатор поставил в ряды фаланги, кажется, вообще всех. От чудом оставшихся в живых ветеранов Первой войны, до вчерашних пастухов и беглых каторжников, которым было обещано помилование за службу. Ну и результат оказался соответствующим. В начале сражения, стоящая в центре понтийской армии фаланга даже неплохо себя показала. Она выдержала несколько атак. И, может быть, все бы для нее сложилось удачно, но кто-то решил скомандовать атаку. Плохо обученные, набранные отовсюду фалангиты расстроили свои ряды, даже не добравшись до позиций легиона. Вследствие чего, были разбиты и рассеяны по полю боя. Три-три, счет равный.
Конечно, были и менее крупные сражения, о которых мы знаем намного меньше или вообще ничего не знаем. И, возможно, в них также сталкивались легион и фаланга. Вот только в общем и целом, это никак не изменит того факта, что никакого решительного преимущества новая легионная военная традиция перед классической фалангой на поле боя не имела. И легионер, и гоплит были всего лишь инструментом войны, и только правильное их использование приносило победу полководцам.
Но погоди автор, — немедленно воскликнет самый романолюбивый читатель, — если все так, почему в большинстве войн, где участвовали легион и фаланга, победил Вечный Город? Почему по итогам множества сражений легион сохранился, а все эти чудовищно эффективные и прекрасные как сам бог войны эпиро–македонские фаланги исчезли? Это ли не победа?
Ну что тут сказать. Конечно это победа. Вот только есть небольшая тонкость. Главной силой легиона, во все времена, а особенно после реформ Мария, была не его чудовищная эффективность на поле боя, а то, что он стал первой в мире профессиональной армией. Набор личного состава, его тренировка, передислокация и пополнение выходящих из боя частей впервые было поставлены на поток. И вот это было то самое оружие, которое принесло победу Вечному Городу.
Сенат и народ римский могли спокойно разменивать любое количество своих солдат даже по самому невыгодному курсу. Потому что Риму всегда было чем заменить потрепанные или даже уничтоженные легионы. А вот его враги провернуть такой фокус могли не всегда. В отличие от квиритов, любое античное ополчение было чрезвычайно чувствительно к потерям, особенно если это потери элитных частей. А фаланга к III веку до нашей эры была именно той самой элитой, восстановить которую было очень непросто. Это, кстати, отлично видно, если обратить свой взгляд ко Второй Пунической войне, на которую фаланга так ни разу и не явилась.
И дело было даже не в том, что большую массу тяжёлой пехоты было чрезвычайно сложно довести до поля боя. В конце концов, у Эпира это получилось, так же как у Селевкидов и Митридата. Главной проблемой появления карфагенской фаланги на поле боя было то, что за первую компанию она несла потери в каждом, даже победоносном сражении. А значит, непрерывно теряла боеспособность. Лучшие карфагенские граждане, что попадали в ряды фаланги по имущественному цензу, оставались где-то далеко в африканских и италийских землях, и быстро заменить их было невозможно.
И вот такая ерунда случалась все время во время пунических, македонских, эпирских и всех остальных войн. Отличные, непобедимые, высокопрофессиональные фаланги просто стирались о Римский легион. Казалось бы, еще вчера все шло неплохо, а сегодня ты понимаешь, что у тебя просто не хватает людей, чтобы построить фалангу достаточного размера. И на выбор у тебя два варианта. Или пополнять её заметно хуже обученной молодежью, превращая из натурального молоха войны в аморфную пехотную массу. Или расформировать остатки своего элитного подразделения и влить отличных бойцов в другие пехотные отряды, увеличив таким образом, их боевую мощь и устойчивость на поле боя. И оба этих выбора, мягко говоря, не идеальные. Если говорить честно.
Впрочем, даже утратив фалангу, враги Вечного Города не унывали и продолжали громить его армии обычными копейщиками, кавалерией, а случалось, и вовсе одной только легкой пехотой. Как, например, в сражении при Каннах, битве в Иллирии, при Тразименском озере и много еще где.
Впрочем, противостоять профессиональной армии посредством античного городского ополчения, наемников и варварских союзников в долгосрочной перспективе было невозможно даже теоретически. Легион можно было разбить в сражении, можно было обратить его в бегство и даже полностью уничтожить. Но он всегда возвращался. Потому что победу приносят не шестиметровые сариссы и боевые слоны, и даже не пилумы со скутумами. Побеждает тот, у кого нормально работает экономика, а к вербовщикам выстроилась очередь добровольцев, понимающих, что жизнь в армии, совершенно точно лучше существования в римской клоаке, или на латифундии, расположенной на границе Ойкумены.
Подытоживая.
Так что получается, легион фалангу не победил?
Ну почему не победил? Вполне себе победил. Ну, по крайней мере, к I веку до Рождества Христова, эллинистическая македонская фаланга свое существование прекратила. Чего нельзя сказать о легионе. Вот только победа эта не была добыта в бою. Все дело в экономике. Всегда все дело именно в экономике.
А вот на поле боя....
А на поле боя случалось по-разному. Говоря о столкновении легиона и фаланги, мы не должны забывать, что и то и другое - это всего лишь инструменты войны, правильно или неправильно примененные в сражении. И если полководец был достаточно умен и опытен, чтобы верно использовать то, что у него было в наличии, он побеждал, если же нет - терпел поражение. И вообще неважно, легион это был, фаланга или элефантерия.
Но ведь легион громил фалангу.
Да, подобное случалось. Но не намного реже победа доставалась и гоплитам. По крупнейшим сражениям, по крайней мере, известным на данный момент, счет равный. Три с половиной на три с половиной. Такие дела.