Вот и закончился очередной рассказ. Надеюсь, он вам понравится. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
…Теперь, когда скрывать наши отношения, не имело вообще никакого смысла, я переехала к Вербицкому. Он жил в уютной двухкомнатной квартире почти у центра города. В шкафах нашлось место для моей немногочисленной одежды, половину из которой я после ухода от Дениса ещё и повыбрасывала — она была не самого лучшего внешнего вида.
Теперь, когда прошло время, и рана заросла, нужно признать: моя вина в нашем разладе тоже есть. Во-первых, видели глазки, за кого замуж выходили. Для меня не было секретом, что муж жадноват. Но я пыталась облечь это в обертку «он такой экономный!» и порадоваться тому, что муж умеет делать целесообразные — чтоб их — траты. Во-вторых, я действительно себя забросила, что уж обманывать. Нет, совсем не заросла, но расслабилась. Ушла в домашний быт с головой и перестала уделять время себе, своим увлечениям, своей внешности. Перестала быть человеком — стала дополнением к мужу.
С другой стороны, мне до сих пор кажется, что это — не повод бросать любимую женщину. Но моя вина есть. И больше я такого никогда не повторю. Быт бытом, а собой надо дорожить.
В общем, сейчас, начав встречаться с Матвеем, я смогла не только отпустить мысли о Денисе, но и признать, что в проблемах всегда виноваты обе стороны. Ну и ладно. Мы разошлись. Это всё в прошлом. Впереди — будущее… возможно, даже с Вербицким.
Поэтому, когда мне поступает звонок с незнакомого номера, я не жду ничего плохого. Стою на кухне и готовлю блинчики. Матвей спит. Время раннее, а он в выходные никогда не просыпается раньше десяти утра, отсыпается за трудовые будни.
— Да? — прижимаю телефон к уху плечом.
— Это Лиза, — сообщает мне женский голос. — Девушка ваше…
Какой всё-таки интересный статус: «девушка моего мужа».
Звучит, а?
— Я поняла-поняла, — перебиваю ее, переворачивая блинчик. — Лиза, не переживайте, я на Дениса никаких видов не имею, отбивать его не планирую. У меня есть новый мужчина, и я абсолютно счастлива, чего и вам желаю.
— Вы не так поняли, — голос становится значительно грустнее. — Пожалуйста, заберите его…
— В смысле?
— Заберите Дениса обратно. Он отказывается уходить.
Он что, собака безродная, чтобы его «забрать»? И как это отказывается уходить? Зубами вцепился в дверную ручку и скулит?
Тьфу, аналогия с собакой теперь не отпускает меня. Представляю Дениса на поводке и в будке. Картинка получается такая сочная, что меня пробивает на смех.
— Лизонька, простите, пожалуйста, но куда я должна его забрать? В квартиру к новому мужчине? У Дениса есть своё жилье, пусть он возвращается туда.
— Я же говорю: он отказывается! — добавляет она немного истерики в тон. — Говорит, что никуда не пойдет. Что из-за меня с вами расстался, поэтому либо мы живем вместе, либо я должна вас убедить…
И замолкает.
— В чем? — уточняю я, не заметив даже, что блинчик начинает подгорать.
Так заслушалась, восхищенная ситуацией до глубины души.
— Ну, сойтись с Денисом обратно.
— А почему меня убеждаете вы, а не мой муж?
— Он сказал, что вы не желаете его слушать.
Театр абсурда какой-то. Взрослый, почти сорокалетний мужик ходит вокруг своей нынешней женщины со словами: «Ну, пожалуйста, поговори с моей бывшей женой». И та ведь соглашается. Покорно названивает и предлагает «забрать» Дениса, как будто он товар, купленный на распродаже, но не подошедший по размеру.
— Лиза, вы меня извините, очень бы хотела вам помочь, — я делаю голос максимально сочувствующим, как будто мне не плевать на Дениса и его баб. — Но, к сожалению, в нашей стране не одобряют сожительство с двумя мужчинами одновременно. Да и, если честно, я не планировала возвращать Дениса. Наоборот, я несказанно рада, что вы его у меня забрали. Совет вам и любовь, Лизонька, — говорю напоследок, а затем добавляю и ее номер, и номер бывшего мужа в черный список.
Некоторое время я еще боязливо озираюсь по сторонам, когда хожу на работу. Мне кажется, что Денис или Лиза караулят где-нибудь поблизости. Но нет. К счастью, им хватило мозгов не шляться ко мне по очереди.
Уж не знаю, как они решили свою проблему, разбежались или научились жить вместе — но мне откровенно плевать.
Матвей, конечно, посмеялся с моего шуточного предложения взять третьим Дениса. Сказал:
— Ну, если он возьмет на себя уборку помещений — я готов платить ему небольшое жалование и выделить коморку со швабрами. Дома, увы, места нет.
— Упасите небеса, я не готова созерцать кислое лицо моего бывшего мужа каждый день в офисе.
Кстати. Нас развели в кратчайшие сроки, хотя Денис и обещал, что не позволит этому случиться. Беременность не является причиной для откладывания заседания, если женщина уверенно заявляет, что ребенок не от законного мужа.
…Я понимала, что некий щепетильный вопрос всё равно назревает.
Конечно, мы встречаемся уже два месяца, и Вербицкий великолепен во всех отношениях, но…
Слона не утаишь в посудной лавке, как и ребенка — в животе. Пора поднять тему: а что будет дальше? После рождения малыша? Мне думать об обустройстве детской в квартире Матвея? Или найти съемное жилье, пока не пришлось возвращаться к Кате?
Я в принципе не очень любила поднимать тему беременности, мне до сих пор казалось, что один лишний разговор — и что-нибудь пойдет не так. Матвей тоже не задавал лишних вопросов. Пока живот был не виден, казалось, что и обсуждать нечего. Анализы я сдавала, к врачу сходила на плановый визит. Матвею коротко отчитывалась: всё в порядке.
Ну, и всё на этом.
Тем вечером мы сидим в итальянском ресторане. Горят свечи, играет живая музыка. А мне кусок в горло не лезет, потому что я представляю, чем может всё закончиться.
Но и молчать больше нельзя.
— Матвей, мы должны обсудить с тобой наше будущее, — произношу я и сама же морщусь от того, как клишировано звучит эта фраза. — Ты не подумай, я не пытаюсь тобой манипулировать или торопить события… я просто подумала, может, мне лучше снять себе квартиру? Я присмотрела студию недалеко от компании. Неплохой вариант, вид из окон хороший, по метражу меня устраивает. Но если я хочу её арендовать, то решаться нужно прямо сейчас.
— Зачем тебе студия? — Вербицкий накручивает пасту на вилку.
— Мне нужно где-то обустроить место для ребенка…
— Тебе недостаточно нашей квартиры? — удивляется Матвей вполне искренне.
— То есть ты… ну… готов…
Блин, слова вообще не складываются в предложения. Я мямлю и пытаюсь как-то собрать их в кучу, а в итоге получается каша из несвязного бормотания. Да, мне физически нелегко спросить, могу ли я рассчитывать на Вербицкого через полгода или год — или он в любой момент выгонит меня на улицу с младенцем в руках.
Я его люблю. Глупо отрицать очевидное. Мне хватило несколько свиданий, чтобы втюриться в него по уши. Чтобы сгорать дотла от его прикосновений и всякий раз, когда он засыпает, украдкой рассматривать его черты лица и думать: как же мне несказанно повезло.
Но любит ли меня Матвей? Что он ко мне испытывает?
Тему наших чувств мы тоже особо не поднимаем.
— Саша, я не хотел торопить события, потому что для тебя и самой тема беременности болезненная. Но я планировал отдать маленькую комнату под детскую и поставить туда всё, что тебе нужно. Кроватку ту приставную, — не сразу, но вспоминает он, как это называется, — комод для пеленания. Коляску вон купим, которую тебе понравилась. Роды тоже оплатим, но я почитал, это делается с тридцатой недели, не раньше.
— Но это не твой ребенок.
— Будет моим, — припечатывает Матвей. — Саш, я не делю детей на правильных и неправильных. Да, я не сразу был готов принять такое решение. Я дал нам два месяца притереться. Но… я знал, на что шел. Это не импульсивный поступок. Я никогда ничего не обещаю просто так. Я бы не стал с тобой что-либо начинать, если бы не прогнозировал нашу дальнейшую жизнь. Втроем.
— То есть…
— Саш, ты меня полностью устраиваешь.
Как-то не похоже на признание в любви. Если честно, мне даже обидно стало.
Да, вот такие мы женщины непостоянные. Только что ждала, как меня из дома выгонят, а теперь обижаюсь, не получив развернутого признания в любви.
Но разве это не логично? Ты готов жить с беременной женщиной, ты выделяешь комнату под её ребенка. Ты оплачиваешь ей роды и коляску.
Значит… ты её любишь.
Или нет?
Как это происходит в голове у мужчин? Какая там логическая цепочка?
И тут он добавляет:
— Я в тебе потерялся. Увяз с головой, без возможности выбраться. Клянусь. У меня было много женщин, и я всегда относился к ним спокойно. А в тебе с первого дня запутался так, что бесполезно сбегать. Важно другое: ты сама готова впустить в вашу жизнь мужчину?
— Да… конечно, да!
— Ну, в таком случае, на следующее УЗИ едем вместе. Я хочу знать пол нашего ребенка, — улыбается Вербицкий, и мне хочется расплакаться от счастья.
Кажется, заветное признание я всё же услышала. Пусть и другими словами, но вслух оно было произнесено.
…Когда Матвей услышал, что «у него» будет мальчик, он долго и радостно хмыкал. Историю собственного детства рассказал мне тем же вечером. Про отчима, заменившего папу, про то, как счастлива была с ним его мама, и как он сам с детства знал, что отец — не тот, кто зачал, а кто искренне любит ребенка.
В тот миг я окончательно уверяюсь, что Вербицкий послан мне кем-то свыше. Не бывает таких мужчин. Которые не только чужого малыша примут как собственного, но и сделают это так легко, почти играючи. Без каких-либо «но».
Всё, с того нашего разговора для него не существует «моего» ребенка. Только общий. Наш. И про его развитие он спрашивает с волнением, и моё самочувствие волнует его всерьез.
На работе, конечно же, всё узнали довольно быстро. Шило в мешке не утаишь. Но точных сроков никто не знает, как долго мы встречаемся — тем более. Потому я просто становлюсь «той девицей, которую лучше не трогать — она беременна от шефа».
Кстати, секретарь-Лена вновь попыталась набиться ко мне в подружки, но эффекта её попытки не возымели. Они явно дружат с Марго. И хоть последняя уволилась, и больше мы про неё не слышала — делиться своей жизнью с её друзьями я не намерена.
…Катька беспокоилась за меня как за себя, постоянно названивала, допрашивала насчет состояния и наших отношений с Матвеем. Я стабильно успокаивала: всё отлично — но она продолжала тревожиться и вздыхать, как чудесно жилось со мной.
— Но возвращаться не нужно, — добавляла поспешно. — Лучше плодись и размножайся со своим Матюшей.
…Последние три месяца я провалялась дома. Врач запретил любую физическую нагрузку, и я целыми днями изображала тюленя. По правде говоря, сил тоже не было никаких. Первое время я еще пыталась работать удаленно (вообще официально я ушла на больничный по беременности, но неофициально подключалась и работала с документами, чтобы мозги не свернулись в трубочку от скуки), но в какой-то момент поняла, что сил нет даже на то, чтобы попросту печатать.
Не представляю, как я планировала намывать полы…
А еще не представляю, что бы меня ждало, если бы не Матвей, который ворвался в мою жизнь и внезапно стал её частью. Так, будто он всегда был в ней.
Я готовила ему завтраки, обеды и ужины, я гладила его рубашки — делала всё то же самое, что и Денису. Но Матвей умел благодарить. Матвей умел остановить меня, помочь, дать возможность передохнуть.
— Лучше обставляй детскую, — сказал он однажды, увидев мою попытку прибраться по дому. — Одежду закупай, сумки в роддом собери. Займись чем-нибудь полезным, а пол я и сам помыть сумею. В крайнем случае, уборщицу пригласим.
Тут уже мне самой захотелось вякнуть что-то про «нецелесообразно», но я себя остановила. Когда мужчина предлагает, чтобы квартиру за тебя убирал кто-то другой — нельзя отказываться.
…Мы поженились незадолго до родов. Тянули до последнего, потому что я сомневалась. Мне хотелось белого платья и тоненькой талии, а не живота, который идет впереди невесты и намекает, что свадьба-то по залету (а вот и не угадали).
Но Вербицкий заявил, что не хочет оформлять отцовство на нашего сына — а потому лучше быть женатыми по всем бумагам.
— Свадьбу устроим позже, но роспись — здесь и сейчас, — безапелляционно заявил он.
В общем, поженились мы тихо, никого особо не оповещая. Наверное, это можно назвать «неромантичным», но, поверьте, меньше всего мне хотелось романтики на сроке, когда пузо лезет на нос.
Мама, конечно, огорчилась. И моей «внеплановой» беременности, и «скоропостижной» свадьбе. Всей правды я ей не рассказала, поэтому в глазах родителей я ушла от Дениса и выскочила замуж за первого встречного, предварительно забеременев от него.
Ну, ничего, смирится.
А через две недели у меня отошли воды. Прямо посреди ночи. Мы только-только легли спать, потому что до полуночи двигали мебель по детской. Я едва заснула. И вот.
— Ой, — сказала, ощупывая простынь под собой.
— Что случилось? — сонно пробормотал Матвей. — Потоп?
— Можно сказать и так…
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вскочить с кровати и начать панически бегать по комнате в поисках вещей (которые вообще-то лежали в углу по сумкам и ждали часа). Удивительно, как мужчина — босс! — меняется, понимая, что его женщина вот-вот родит. Всё здравомыслие теряется, и он способен только беспомощно ходить кругами и спрашивать: «Ты как? Терпимо? Ну, ты подожди».
Родила я быстро, без осложнений, и когда наш сынок появился на счет, Матвей смотрел на него растерянно и… влюбленно.
Я ужасно боялась момента истины. Одно дело — любить ребенка теоретически, совсем другое — подарить ему часть своего сердца. Но Вербицкий не разочаровал. Наоборот, он добился того, что я расплакалась: когда самолично запеленал нашего Ванечку и гордо показал мне, мол, смотри, как умею.
— Может, напишешь бывшему мужу, что родила? — аккуратно спросил он меня, когда Ваня уснул, а мы стояли, склонившись над ним, и рассматривали с умилением.
— Зачем? — спросила я. — Ему было и есть плевать.
— Не может же он быть безразличен к своему ребенку… хотя о чем я…
Матвей вздохнул. Видимо, понимание чужого равнодушия перекликнулось с его собственным детством.
Нет. У Вани нет другого отца, кроме Вербицкого Матвея.
А у меня — нет другого мужа.
***
Ваня отказывается есть кашу. Он вообще малоежка, очень по-отцовски морщит нос от любой нормальной еды. Матвей тоже предпочитает перекусы, а не полноценный обед.
Так что яблочко от яблоньки. Сам такого вырастил «нехочуху».
Вербицкий героически впихивает в сына третью ложку (прошло полчаса с начала завтрака…), а я стою в дверях и улыбаюсь. Они так похожи, Ваня перенял все отцовские жесты, даже вечерами говорит «мам, не мешай, я работаю» — и с умным видом перебирает игрушки, пока папа подписывает тонну документов.
Матвей любит Ваню, и это взаимно. Никогда за последние три года, ни разу, ни одного дня, не было, даже в самые тяжелые моменты (а с детьми бывает тяжело), чтобы Матвей упрекнул меня: «Это твой ребенок, ты и разбирайся».
Наш. Только наш.
Поэтому сейчас мне особенно волнительно…
Я не знаю, как начать разговор. Мне страшно спугнуть идиллию. Что-то нарушить.
Но утром я сделала тест на беременность, и он оказался положительным. Первый восторг сменился растерянностью. Нет, я подозревала, что цикл сбился не просто так. Я догадывалась, в чем может быть причина. Но, если честно, до последнего не знала, хочу ли я этого.
Мы ведь счастливы уже. Сейчас. В этом отрезке времени. Я только-только подумала о выходе на работу (ненадолго, на пару деньков в неделю, чтобы не закиснуть дома), а теперь — проходить всё заново?
А если с появлением собственного малыша Матвей перестанет уделять внимание Ване? Вдруг в его сердце нет места для двоих детей одновременно?
Но деваться некуда.
— Мне надо вам кое-что сказать, — прокашливаюсь я.
Ваня радостно отпихивает ложку с кашей, Вербицкий тоскливо вздыхает, понимая, что завтрак не состоится.
— Ванечка, помнишь, ты говорил, что хотел бы братика? — спрашиваю я, и сын кивает. — Братика не обещаю, но…
Мне становится сложно закончить фразу. Накатывают воспоминания. В прошлый раз мое «почти» признание закончилось разводом. Пусть это оказалось и не трагедией, а началом новой жизни, но что-то внутри обрывается.
К счастью, Матвей — не Денис.
Насколько мужчины могут быть разными, настолько они отличаются.
Потому что Вербицкий подскакивает с места и быстрым шагом подходит ко мне, а затем сжимает в крепких, но нежных объятиях.
— Правда? Ты уверена?
— Тест положительный, я абсолютно уверена.
— Как же я тебя люблю, — шепчет он, уткнувшись мне в шею.
— И это взаимно, — смеюсь я, а потом к нам подбегает Ваня, и мы все долго-долго обнимаемся и обсуждаем, как будем жить вчетвером.
…И, открою маленькую тайну: через девять месяцев у Вани появится сестричка, а любви в сердце Матвея хватит на всю нашу большую, дружную семью.
Конец. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Право на ребенка", Алина Давыдова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 / Часть 10