Первый порыв — уйти. Сбежать. Скрыться.
Я машинально обхватываю плоский еще живот руками и решаю: нет уж, надо заглядывать своим страхам в глаза. Потому иду в прихожую. Стягиваю верхнюю одежду.
Денис тянет на кухне кофеек, развалившись на стуле как у себя дома. Увидев меня, он подбирается, взгляд его тяжелеет.
— Привет.
Я молча киваю. Катька, мнущаяся за моей спиной, тихонько произносит:
— Ну, я пойду, наверное. Не буду вам мешать.
Что мне остается? Сажусь напротив него, беру в пальцы шоколадную конфету из вазочки и мну её в пальцах.
— Слушаю.
— Ты знаешь, зачем я сюда пришел.
— Не имею ни малейшего представления.
— Мой ребенок…
Я озираюсь на прикрытую дверь в коридор и жестко пресекаю:
— Нет никакого твоего ребенка. Есть мой ребенок. Усек? Теперь проваливай.
Мне больно это говорить. Где-то в глубине души мне хочется, чтобы Денис ответил: «Я передумал, мне не нужна никакая Лиза, я хочу жить с тобой и растить нашего малыша. Мой поступок был самой огромной на свете ошибкой».
И ещё спросил бы: «Ты меня простишь?»
И, наверное, я бы простила. Говорят, что бабы-дуры. Я — точно. Потому что за возможность вернуть прежнюю жизнь с мужем готова переступить через свою гордость. Мне жутко одиноко, мне страшно от неизвестности: что меня ждет дальше? Я боюсь будущего, в котором нет Дениса. Нет нашей семьи.
Но Денис так не говорит. Он морщится и пытается меня вразумить суровым тоном:
— Я имею право решать судьбу этого ребенка.
— Ты предлагаешь аборт. Так себе решение, — грустно усмехаюсь.
— Тебе не по карману его воспитывать. Это нецелесообразно, Саша! Ты даже никем не работаешь.
— А вот и ошибаешься, я устроилась на престижную работу.
Не буду уточнять подробности и Катьку попрошу помалкивать. Денис сверлит меня взглядом, будто надеется, что я передумаю и скажу: «Ладно уж, давай уничтожим то единственное прекрасное, что останется после нашего брака!»
Не дождется.
Никогда.
Ни за что на свете.
— Назови сумму.
— Я вроде уже говорила, что меня не интересуют твои деньги.
— Триста тысяч? Пятьсот? Миллион? Я влезу ради тебя в кредит, — добавляет таким тоном, словно хочет заставить меня чувствовать себя виноватой.
— Живите счастливо со своей Лизой и не трогайте меня, — произношу негромко. — Мне не нужны ваши подачки и идти на жертвы ради меня тоже не стоит. Обойдусь без кредитов. Потратьте деньги лучше на что-нибудь целесообразное.
Не удержалась от маленького укола в сторону любимой фразочки мужа. Лиза ещё не знает, что этот человек жадничает на бутылку молока, если в холодильнике осталось пятьдесят миллилитров старого.
Он, кажется, мой тонкий намек уяснил и глаза закатывает очень уж показательно.
— Я всегда думал, что ты меня любишь, — он вздыхает. — Надеялся, что мы сможем договориться. А ты поступаешь как последняя стерва.
Я сминаю несчастную конфету в пальцах. Мне стоит огромных усилий ничего не сказать.
Я его действительно любила. Все эти годы. Каждый день. Забросила работу, ушла с головой в быт, бесконечно убирала и кашеварила, только бы муж остался доволен. А он свалил к какой-то Лизоньке и теперь смеет меня в чем-то обвинять?!
— Не вздумай потом приходить ко мне за помощью или алиментами, — Денис качает головой. — Я тебя спущу с лестницы. Уяснила?
В эту секунду в кухню влетает Катька, которая больше похожа на разъяренную фурию. Ну, естественно она подслушивала. Я в ней даже не сомневалась.
— Проваливай отсюда, — шипит подруга, надвигаясь своим немалым весом на моего муженька, который по сравнению с ней кажется тоненьким и маленьким. — И если увижу тебя рядом с Сашей, то не посмотрю, что ты задохлик — тебе конец.
— А, тяжелая артиллерия привалила? — ухмыляется Денис. — Всё-всё, ухожу. А то придавишь ещё.
Он Катьку всегда недолюбливал и по поводу её лишнего веса шутил очень уж неприятно, правда, всегда за глаза. Я его одергивала, но мужу она жутко не нравилась. Теперь я знаю, что это было взаимно.
В общем, Денис с видом победителя покидает квартиру, а подруга запирает дверь на замок и смотрит на меня с опаской.
— Ты не сказала про ребенка…
— Я не хотела тебя погружать в свои проблемы. Мало того, что живу у тебя и питаюсь за твой счет, потому что сама себе не могу даже мяса купить?
— Саш, но это же всё меняет. — Она подходит ближе, продолжая оглядывать мой живот с почти трепетным ужасом. — Тебе нельзя работать уборщицей. Это опасно. Ты столько лет мечтала о ребенке, а теперь…
— Не переживай, я слежу за своим здоровьем. Если почувствую себя нехорошо, сразу уйду с работы. Пока же мне нужен хоть какой-то заработок.
— А в фирме кто-нибудь в курсе?
Качаю головой.
Нет уж, это не та информация, которую выдашь на собеседовании. Я представляю лицо Матвея Игоревича, если бы я ему заявила: «Кстати, я через пару месяцев в декрет собираюсь. Надеюсь, вы за мной место сохраните и декретные мне выплачивать будете?»
— Саш, береги себя, пожалуйста. — Катька хмурится. — Забудь про работу, главное — он.
И кивает на мой живот.
Я соглашаюсь с её словами, правда, внутренне всё равно понимаю, что кушать что-то нужно. А одежду покупать ребенку, а бесконечные подгузники? Моё резюме разослано всем и повсюду, только вот оно никому не нужно.
А тут хоть какая-то, но работа. Да и не самая тяжелая, если честно.
Катька думает, что я не переживаю за ребенка? Ещё как переживаю. К каждому своему ощущению прислушиваюсь. Просто мне некогда переживать. Мне надо думать о том, чем мы будем выживать через неделю, месяц, год…
***
Марго вошла в кабинет после окончания рабочего дня, когда все уже разошлись, приемная пустовала, и голоса в коридорах стихли.
— Зачем тебе эта баба? — с порога спросила она.
Губы девушки были презрительно надуты. Вербицкий узнавал это выражение лица. С ним Марго говорила обо всех теоретических соперницах. Теоретических, потому что никого соблазнять он больше не планировал, ему Марго хватало с головой. Но в её ревнивых фантазиях каждая встречная-поперечная норовила охмурить босса с первой же встречи.
— Кто? — не сразу понял Матвей, отрываясь от экрана ноутбука.
— Ну, эта, которую ты пихал в мой отдел.
— А, ты её собеседовала? — он вновь уткнулся в документы. — И как? Есть зачатки разума?
— Слушай, тему не переводи. Только ленивый не обсуждает, что ты с ней спишь.
Матвей удивленно нахмурился.
— В смысле?
— В коромысле, блин. — Марго подошла к столу вплотную. — Ты её сначала притащил, приказал устроить, теперь вот должности подбираешь посочнее. Отдел кадров заставляешь с ней носиться. Мне переживать? Она скоро на моё место претендовать начнет, да?
В глазах девушки появились огромные, почти натуральные слезы. Истерики она закатывала мастерски и очень быстро. Первое время Матвей на них даже велся, а потом уяснил, что ей разрыдаться — нечего делать. По щелчку пальцев и в любой обстановке.
Потому и жалость исчезла. Сложно волноваться о той, кто плачет по необходимости.
Если честно, последние недели Марго его всё больше тяготила, и он даже допустил мысль: а не пора ли прекратить их необременительные отношения, которые почему-то перешли в разряд обременительных.
Поэтому и теперь он поморщился вместо того, чтобы кинуться её жалеть.
— Марго, не неси ерунду. Это всё — одно большое совпадение. Если как сотрудница она бесполезна, то и ладно. Я думал дать ей шанс.
— С каких пор ты такой добрый?
Вербицкий и сам не знал ответа на этот вопрос. Да ни с каких вроде бы. В любой другой ситуации он бы не зацепился за слова работницы, а на то, что она едва не застала его в пикантный момент, отреагировал бы враждебно.
Но тут не мог. Захотел вмешаться.
Чем-то заинтересовала его эта девица с глазами испуганной лани.
— Не знаю. — Он развел руками и улыбнулся. — Старею, видимо. Стало жалко. Клянусь, никаких поползновений в её сторону даже не планировал. Ты мне всё же ответь: она совсем плоха? Трудовая чистая, благодарности даже есть.
— Ну-у-у, если уж оценивать. Нормальная она, — дернула острым плечиком Марго. — Не хуже трети наших дармоедов. Ей бы базу обновить, а то знания лохматых годов. Но, увы, вакансий у нас нет.
«Ну, штатное расписание всегда можно изменить», — зачем-то подумал Матвей, но вслух ничего не сказал, чтобы не злить Марго.
— Ты сегодня опять допоздна? — перевела та тему. — Или…
Она соблазнительно потянулась к одной из пуговок на блузке. Вербицкий покачал головой.
— Сегодня — никак.
— Ясно, — девушка помрачнела. — Тогда хорошего вам вечера, Матвей Игоревич.
И она ушла, специально хлопнув дверью посильнее. Так, чтоб затряслись стекла. А Матвей остался в кабинете, и мысли его витали вокруг новой сотрудницы.
***
С раннего утра я вооружаюсь тряпкой и шваброй, натягиваю перчатки и обхожу кабинеты. Никого нет. Тишина. Покой. Только-только подтягиваются первые работники. В коридоре начинает разноситься аромат свежезаваренного кофе — это секретарши готовятся к приходу руководителей.
Может, для кого-то прозвучит дико (например, для той расфуфыренной начальницы, Маргариты Юрьевны), но мне нравится работать уборщицей. Если вдуматься, именно этим я занималась последние годы дома. Что-то драила, гладила, наводила порядок. Только там зачастую и «спасибо» не получала, а тут — платят.
Я никогда не задумывалась над тем, что делала для Дениса так много, а он принимал это как данность. Мне казалось, так во всех «нормальных семьях». Муж зарабатывает деньги. Жена — отвечает за уют. В холодильнике всегда должна стоять свежая еда. Пол — блестеть. Белье — быть наглажено.
А теперь приходит осознание, в какое бытовое рабство я себя загнала. Меня куском хлеба попрекали, а я продолжала улыбаться и готовить, стирать, убирать, день за днем, без остановки, позабыв обо всем на свете.
Пока муж не решил, что ему нужен кто-то поинтереснее.
Какая она, эта Лизавета? О чем думает, как живет? Способна ли простоять весь день у плиты или предпочтет сварить пельмени?
Пельмени, кстати, Денис категорически не любил. Нецелесообразная трата денег. Проще килограмм мяса купить, по его словам, и тесто самой замесить.
Какой же он был жадный! Как я раньше не замечала?!
У меня как будто глаза открылись. То, что я считала легкой придурью, оказалось колоссальными такими тараканами, что маршировали по голове моего практически бывшего мужа.
Это не значит, что мне он стал безразличен. Надежда, что «я проснусь, и всё будет как раньше» до сих пор теплилась. Просто она стала сменяться раздражением и желанием доказать Денису: я и без него справлюсь. Он не нужен мне, чтобы стать счастливой.
Тем более после всех тех речей, что он на меня обрушил. После попыток избавиться от ребенка.
— Как-то можно пройти?! Или мне тут стоять до ослиной пасхи? — бурчит в мою сторону какой-то низкорослый мужик в пиджаке, пузатый и с такой начищенной лысиной, что в ней можно разглядеть своё отражение как в зеркале.
Наверняка очередной большой босс. Это же административный этаж, они тут толпами ходят. Я, видите ли, помешала ему тем, что тележку выставила в проходе.
— Извините, — отодвигаю ту к стене.
— Наберут по объявлению…
Я облизываю губы. Всё же меня точно накрывают гормоны. Легко меняется настроение, и обида такая яркая, какой не заслуживает этот упитанный индюк.
А тут ещё навстречу попадается самый-главный-босс из всех. Матвей Вербицкий идет по коридору, разговаривая по телефону, даже не обращая внимания ни на что вокруг. Я знаю, что его уже ждет кофе, приготовленный секретарем Леной. Я прибралась в кабинете до прихода его на работу — чтобы наверняка не застать за очередным развратом.
Он проходит мимо и вдруг замирает. Оглядывает меня снизу вверх, будто о чем-то думает. А затем удаляется, нахмурившись.
И что это было? Очередной повод поиздеваться надо мной?
Или… ох, не мог же он догадаться?!
Я несусь в туалет оглядывать себя в зеркале, но ничего не топорщится на животе (физически не может, живота еще нет). Приглаживаю одежду и так, и этак, надуваю живот, втягиваю его. Ни единого намека на беременность.
Значит, показалось. Уф. Так можно совсем параноиком стать, если на каждый косой взгляд паниковать.
Ближе к десяти утра боссы дружной толпой уходят на совещание, и та самая Лена отлавливает меня в коридоре, явно намереваясь посплетничать. Иначе зачем ей еще дружить с поломойкой?
Лена вся такая приторная, сахарная, в розовом кардигане, с розовыми губками. Она напоминает мне куклу Барби. Я таких девушек опасаюсь. За их милым щебетанием обычно скрывается дьявольская натура.
— Будешь чай? — улыбается как давняя подруга.
— Мне работать надо, — мотаю головой, хотя, по правде, последние полчаса я изучала в телефоне статьи по беременности.
Всё же объем работы не такой большой, чтоб бегать с тряпкой, не разгибаясь. Особенно, если один раз отмыть всё тщательно. Потом поддерживай порядок, и всё.
— Да ладно тебе, отвлекись на минутку. Конфеты хочешь? Мне шеф подарил одни дорогущие, европейские. Пойдем же!
Ладно, проще согласиться, чем отказывать.
Лена разливает чай по фарфоровым чашечкам и…
Да, она даже не дожидается, когда я сделаю первый глоток, а тут же налетает с вопросами:
— А ты сюда по знакомству устроилась? Кто-то посоветовал? Как тебе работа?
Поначалу вопросы простые, обычное любопытство. Но к третьей съеденной конфете мне начинает казаться, что интерес не праздный, ибо Лена начинает допытывать, почему меня хотели перевести в другой отдел и зачем «вообще Матвей Игоревич так о тебе печется». Это цитата, если что.
— У нас просто слухи пошли, хи-хи, — она прикрывает рот ладошкой, — будто вы…. ну…
— Чего?
— Шуры-муры крутите, — и опять хихикает в кулачок.
— Ну, тут я ничем порадовать не могу. Не крутим абсолютно точно.
«Твой босс предпочитает сексапильных блондинок», — хочется добавить мне.
— Да я точно так же сказала, — она улыбается. — Ты не в его вкусе. Без обид, да?
— Да какие могут быть обиды. Ладно, — я отряхиваю ладони. — Мне работать пора.
Лена явно порывается ещё о чем-нибудь спросить, но не находит предлога и просто предлагает «иногда заходить на кофеек, поболтать и рассказывать новые сплетни». Ага, так я и повелась. Чтоб потом о моем языке без костей все знали в округе на ближайший десяток километров?
Лена точно не из тех девушек, которые сумеют сохранить тайну. Наоборот, по ней видно — она живет сплетнями.
Таких особ лучше обходить стороной.
Я спешу выйти из приемной.
И сталкиваюсь в дверном проеме с Вербицким.
Вплотную.
Так, что в нос забивается аромат его туалетной воды. Горькой. Терпкой.
Мужской до невозможности запах.
***
«Лань» застыла как вкопанная, растеряв всю былую смелость, и Матвею пришлось легонько её пододвинуть, чтобы войти в собственную приемную. На ощупь она оказалась хрупкой и тонкой. Талия — тончайшая. Удивительно, но Вербицкому даже стало как-то страшно её двигать — вдруг сломается как бабочка, если до неё коснуться.
Нельзя же быть такой стройной. А ведь под униформой и не видно особо.
Они разошлись, девица заправила прядь волос за ухо и выскользнула в коридор, Матвей заперся в кабинете.
Но эта минутная встреча не давала ему покоя.
Она что-то подняла в нем. Что-то первобытное, животное. Какие-то инстинкты, которые раньше его не настолько тревожили, чтобы возвышаться над разумом. Теперь же они завладели всем Вербицким.
У Матвея были женщины. Не робкий же юнец. Он умел с ним обращаться: встречаться, расставаться, спать.
Но конкретно эта занимала его мысли последние несколько дней, хотя не должна была даже появляться в них.
Вот и сейчас он отключился от работы, от всех своих важных дел и переговоров, потому что лихорадочно искал повод позвать её к себе в кабинет, чтобы… что?
Поговорить?
О чем?
Он осматривал углы, выискивал пыль, но «лань» умудрялась отлично справляться со своей работой. Чистота. Ни ворсинки. Понятно, что если залезть куда-нибудь за шкаф — клочья пыли найдутся. Но это уже не считается. Она в грузчики не подряжалась, чтоб мебель двигать.
В общем, Матвея крыло чем-то непонятным. Чем-то, чего он никогда не испытывал к женщинам: ни к любовницам, ни уж тем более к работницам.
В кабинет постучались.
Леночка.
— Егор Васильевич просил как можно скорее подписать, — щебетала она, подкладывая боссу кипу документов. — Говорит, что иначе по срокам не уложимся.
— Я гляну, — кивнул Вербиций. — Леночка, как вам новая работница?
— В каком плане? — задумалась секретарша.
— В самом обычном. Ничего странного не находите?
— Э-э-э. Да нет вроде… А что? Она что-то своровала, что ли?!
Со стороны, наверное, действительно казалось, что такой интерес может вызвать только какой-нибудь «косяк» Александры. Да Матвей и сам не знал, на кой черт он спрашивал о ней. Что надеялся услышать? Какую обличительную характеристику?
— Нет-нет, ничего она не воровала. Извини, вопрос был глупый.
— Ничего страшного, — пожала плечами Леночка. — Я тогда пойду? Как подпишите, скажете мне? Я передам обратно Валерию Тарасовичу.
— Спасибо.
Он не знал, что его секретарша, выйдя из кабинета, тут же набрала на мобильном сообщение своей подруге: «Рит, походу ты была права. Твой интересуется новенькой уборщицей».
***
Грустно осознавать, что твой босс — не просто живой человек, а мужчина. Рельефный. Вкусно пахнущий. И руки у него твердые, и взгляд темный, засасывающий.
Это ужасно. Ненормально. Безумно. Он ведь хам, тиран и деспот, а ещё заводит интрижки на рабочем месте. Совершенно неприятный типчик.
Но мысли мои о другом.
Я представляю Маргариту Юрьевну в его объятиях, и то, как она откидывает голову, подставляя под его поцелуи шею. Как он шепчет ей на ухо какие-нибудь непристойности, от которых она распаляется лишь сильнее.
Трясу головой.
Тьфу!
— Александра, вот ты где, — в своих фантазиях я даже не заметила, как ко мне подкралась Леночка (что само по себе сложно, ибо она на высоченных каблуках). — Зайди к Матвею Игоревичу.
— Ни за что, — шиплю сквозь зубы и тут же обрываю себя. — Он что-то хотел?
— Ну, по всей видимости, что-то хотел, раз вызывает к себе. Лучше поторопись. Он не любит ждать, тем более... ну… персонал низшего звена.
Какая корректная, смотрите-ка. Совсем даже не назвала меня челядью, которая должна рушиться перед шефом на колени всякий раз, как видит его.
Я стягиваю перчатки, поправляю фартук на униформе и думаю о том, что в моей жизни слишком много большого босса.
— Проходи, — кивает он мне, когда я захожу и прикрываю дверь. — Садись.
Хм, ладно. Плюхаюсь на стул напротив стола начальника. Складываю ладони на коленках как послушная школьница (за тем только отличием, что школьные годы мои давным-давно прошли).
Матвей Игоревич протягивает синюю папку, набитую бумагами.
— Читай.
— Что это? — я открываю первую страницу и вчитываюсь. — Коммерческое предложение, хм… а это… техническое задание? Вы дали мне… закупочную документацию?
— Да, просмотри её внимательно. Сможешь до завтрашнего вечера? Хочу, чтобы ты поискала ошибки.
Мне остро хочется ответить, что на дополнительные обязанности я вроде как не подписывалась. И вообще нахамить, развернуться и таки уволиться, ибо это переходит всякие границы. Значит, квалификации соответствующей у меня нет, но из всего отдела закупок не нашлось никого толкового, только поломойка-Саша способна оценить документы?
Но руки вцепляются в папку как в спасательный круг. Я соскучилась по своей работе. По площадкам, по всем этим коэффициентам, «тэзэшкам», «кэпэшкам» и прочему-прочему.
— Считай это тестовым заданием. Пройдешь — я самолично открою под тебя должность в отделе, — говорит Вербицкий спокойным тоном, но я чувствую в его словах азарт.
Тот же самый азарт, что сейчас бурлит в моей крови. Я должна доказать, что чего-то стою. Что мой уровень выше того, какой обозначила мне надменная Маргарита на собеседовании. Что, пусть я и позабыла тонкости, но знания из головы никуда не делись. Их просто нужно расшевелить.
— А если ошибок нет?
— Сгодятся даже опечатки, — ухмыляется босс. — Если ошибок нет, ты сообщишь мне об этом завтра в восемнадцать ноль-ноль.
— Зачем вам выбивать мне должность? — прижимая папку к груди, уточняю я.
Матвей Игоревич долго молчит перед тем, как ответить. Мне кажется, он мучительно подбирает необходимые слова.
— Верю, что люди заслуживают возможность проявить себя, — и… подмигивает мне, чем окончательно выбивает почву из-под ног.
Не думала, что он так умеет.
Я уношу папку как ценный дар, боясь ненароком уронить листы на пол.
И это тот самый Матвей Игоревич, перед которым все на цыпочках ходят? Тот, который душный, занудный педант и подчиненных гоняет метлой?
Но почему он дал мне шанс? Чем я его «зацепила»? Неужели настолько жалкая, что мне захотелось помочь?
Разумеется, весь вечер я провожу за чтением документов. С непривычки мозг кипит, и в глазах рябит. Комплект закупочной документации объемный, пока изучишь весь — чокнуться можно. Это работа не на день. Не стоило вообще соглашаться. Я сейчас облажаюсь и…
Хм, а это что?
Взгляд цепляется за явное несоответствие.
Приложенная спецификация не соответствует остальному комплекту. Это такая очевидная вещь, что её невозможно не заметить.
Не может же проблема заключаться только в этом?
Я копаюсь дальше, вчитываюсь внимательнее, но галочку ставлю: один недочет нашла.
И когда понимаю, что стоимость услуг занижена, то уверяюсь: вот оно. Это то, что и хотел от меня Вербицкий. По формуле должен получиться другой расчет, здесь не учтены коэффициенты.
Глупая ошибка, но такая, которая всё кардинально меняет.
Я чувствую легкий озноб, что разносится по телу, нарастая. Собственная победа кажется чем-то невероятным. Значит, я не забыла то, чем занималась! Я не просто кухарка и домохозяйка, а специалист!
Если недочет со спецификацией легко найти, достаточно просто внимательности. То расчеты — это сложнее.
В общем, утром я несусь на работу с блестящими от предвкушения глазами, довольная собой донельзя.
Интересно, можно ли зайти к Вербицкому раньше шести? Хотя он же дал понять, во сколько хочет меня видеть. Не буду лезть на рожон.
— Нет желания выпить чайку? — улыбается мне Лена, когда я заканчиваю с уборкой кабинета её шефа. — Потрещали бы, пока Матвей Игоревич совещается.
— Если честно, времени нет.
Даже не вру. В перерывах я перечитываю бумаги, вдруг вчера что-то упустила.
— Прежний наш клининг-мастер особо не зарабатывался, по половине дня сидел в телефоне и болтал с кем-то из родни, а ты вся в мыле бегаешь, — сочувственно, но с явным укором произносит она, как будто плохо, что я работаю, а не гоняю чаи.
— Ну, так его и уволили не просто так, — отшучиваюсь и ухожу, чтобы не развивать тему моей работы.
Клянусь, Лена прожигает спину взглядом, и мне не понять, с чем связан её повышенный интерес к моей персоне.
Да и плевать.
К шести часа вечера я убеждена: других ошибок нет. Только эти. Документы прочитаны и изучены, я сама по ним смогу закупку защитить.
Ровно в ноль-ноль минут, как и говорил Вербицкий, я врываюсь в его кабинет. Лена уже сбежала с трудовой вахты, поэтому на пути к шефу нет никаких препятствий.
Мужчина едва заметно улыбается и откидывается в кресле.
— Итак…
— Вот это и вот это, — выкладываю перед ним листы с карандашными пометками.
Матвей Игоревич мажет по ним взглядом.
— И всё? — задает он простой вопрос, от которого у меня подкашиваются колени.
Ох, нет, всё-таки я чего-то не учла, не заметила, проглядела.
Так, успокойся, Саша. Ты перечитала документы столько раз, что они у тебя из ушей скоро польются. Ошибок больше нет.
— Да, — отвечаю уверенно.
Вербицкий берет мобильный телефон и набирает чей-то номер.
— Егор Васильевич, зайдите ко мне завтра с утра, будем менять штатное расписание вашего отдела, — произносит он и добавляет: — С какой целью? Да вот нужно местечко для одного сотрудника. Ваш… — он находит фамилию исполнителя в комплекте документов, который я ему вернула, — Коваленко полный.... Две проблемы проглядел глобальных. А наша уборщица их нашла. Вот как так?
Видимо, в телефоне ругается неизвестный мне Егор Васильевич, но Вербицкий его не особо слушает.
— Да мне плевать, что у него сжатые сроки были. Давайте в следующий раз не носить мне на подпись откровенный шлак? Всё, до завтра.
А затем обращается ко мне:
— Думаю, вы и сами услышали вердикт. Если честно, оклад и премии не подскажу, но, думаю, получится больше, чем у вас сейчас.
— С-спасибо.
Я не верю своим ушам. Мне кажется, это обман. Глупая шутка, и сейчас Матвей Игоревич рассмеется мне в лицо. Скажет: ты на что вообще рассчитывала, убогая? Где это видано, чтоб из уборщиц в закупщики переводили? Чем ты заслужила такую честь, да ещё за три рабочих дня?
Но он не смеется. Вообще молчит. Смотрит на меня снизу вверх. Прожигает темным взглядом. И мне одновременно ужасно неуютно от этого его внимания, и… почему-то оно выводит из себя. Будоражит. Заставляет собраться в тугую струну. Кажется, я пунцовею и невольно кусаю губу.
А затем мужчина встает.
Подходит ко мне почти вплотную. Все границы приемлемого стерты.
Тёплая рука оказывается на моей пояснице. Моё дыхание замирает. Здравый смысл подсказывает, что нужно остановиться, пока не поздно. Пока мы не натворили каких-нибудь неправильных дел.
Наверняка этот мужчина воспользуется мной и скажет, что мы поступили неправильно, а ещё заявит, что никакой должности он мне не даст. И вообще… платить близостью за повышение?
Я не согласна на такой обмен. Нет уж.
К сожалению, голос разума заглушен желанием продолжить, потому что Вербицкий смотрит на меня так, как до этого не смотрел ни один мужчина. Даже Денис за все наши годы супружеской жизни.
Запретить или разрешить продолжить?
Отказать или…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Право на ребенка", Алина Давыдова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение