В ту минуту я отчетливо слышу, как крошатся на части все мои фантазии об этом мужчине. Потому что ни один нормальный человек не согласится на отношения с женщиной, которая уже беременна. Не от него. От какого-то непонятного мужика.
Как это выглядит со стороны?
Захотела найти «папашку» по-быстрому, пока пузо совсем на лоб не лезет. Может, даже собиралась обмануть, заявив, что ребенок от Матвея. А что, разок переспали, и всё случилось. Упс. Неси ответственность, дорогой.
Это я знаю, что никогда так не поступила бы. А для него всё вполне очевидно. Потому я закрываю глаза и медленно считаю до десяти, чтобы отпустил спазм. Но на «четырех» слышу спокойный голос Вербицкого:
— Вызвать твоего мужа?
— У меня нет мужа. Я же говорила на собеседовании. Нет ни мужа, ни семьи.
— А ребенок?
Развожу руками. Ну, вот так получилось. Вот такая я пропащая баба. Собираюсь рожать для себя.
— Тогда я могу позвонить в скорую.
Что?..
Смотрю на него. Абсолютно каменное лицо. Без единой эмоции.
Кажется, разбор полетов он устраивать не собирается. Может, просто решил, что разорвет не начавшийся роман — и потому не возмущается. Вон, про мужа сразу же заговорил. Решил, что я обычная вертихвостка, которая ради карьерной лестницы не прочь и босса захомутать.
Качаю головой. Не хочу в скорую. Там сразу же заберут в больницу, а я не уверена, что ситуация требует таких мер. Да, живот потягивает, но ведь боли нет. А больница — крайний вариант.
Если честно, я до одури боюсь больниц. Это страх, который со мной с раннего детства, когда я попала туда с гастритом, и меня две недели шпыняли все кому ни лень. От медсестры до женщины на раздаче каши. Меня тогда залечили, кроме того, я подхватила бронхит, похудела на пять килограммов, и домой к маме вернулась забитая испуганная девочка.
С тех пор у меня паника при мысли о туалетах, где не закрываются кабинки (а еще иногда с дырой в полу), о палатах на шестерых, о запахах лекарств, болезненных уколах и прочем.
Кроме того. К сожалению, я читала статистику. На таком сроке, как мой, если с плодом что-то не так — никакое сохранение особо не поможет, потому что в наших больницах ничего и не делают толком. Капают магнезию, чтобы расслабилась. И всё. А дальше — на откуп судьбы.
Мне кажется, что поездка в скорую — это как черная метка. Значит, точно есть проблемы. Значит, уже не помочь.
— Я… я не хочу в скорую… Я бы съездила в консультацию...
Если там подтвердят необходимость госпитализации — тогда придется подчиниться.
Матвей кивает.
— Едем.
— Что?.. — повторяю теперь уже вслух.
— Едем в консультацию. Я отложу совещания.
— Но… подожди. Ты слышал, что я сказала?! Я беременна! От другого мужчины!
— Я догадался, что не от меня. Саша, я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, ты жива, здорова. И мне не столь важно, чей у тебя ребенок. Считай это жестом доброй воли заботливого начальника. Поняла?
В общем, этот человек умудряется поразить меня до глубины души. Я слышала, что он зануда, педант, принципиальный до мозга костей. Но никто не говорил, что он способен взять и повезти едва знакомую женщину — парочка поцелуев не считается — в консультацию по первому её требованию.
К тому времени, что мы подъезжаем, меня отпускает. Ну, точно, просто перенервничала. Но лучше убедиться наверняка.
Я подхожу к регистратуре, протягиваю документы.
— Вам назначено? — поднимает на меня рыбий взгляд женщина с фиолетовыми кудряшками, а вторая, с зачесанными седыми волосами, вздыхает.
— По острой боли. Беременность, срок девять недель.
Обе морщатся так, будто за раз съели килограмм лимонов.
— Женщина-а-а, — тянет она. — С острой болью в больницу нужно ехать, а не сюда.
— Я бы хотела показаться лечащему врачу.
— Мало ли чего вы хотели, правила для всех одни, — и утыкаются в журнал об огороде, который читали, один на двоих.
Я растерянно оборачиваюсь на Матвея, который аккуратно отодвигает меня в сторону и спрашивает:
— А платный прием у вас имеется?
— Имеется, но он вам не поможет, там запись на следующий четверг.
На лице мужчины явно читается сомнение. Кажется, он к подобной реакции не привык. Давненько, видимо, не посещал государственные поликлиники.
— Интересный подход, — бурчит он.
— Слушайте, мужчина, не отвлекайте меня от работы, — говорит "фиолетовая кудряшка", перелистывая страницу журнала. — Если вопросов нет, то следующий!
Матвей хочет что-то сказать, но я хватаю его за ладонь и оттаскиваю от регистратуры. А смысл ругаться? Талончик они всё равно не дадут. Кажется, придется ехать в больницу. На глаза наворачиваются слезы. Сердце глухо колотится в груди.
Я панически боюсь больниц, ничего не могу с собой поделать.
Мы возвращаемся в машину, и Матвей нажимает на педаль газа.
— Это просто кошмар какой-то. Как можно так общаться?! Напишу жалобу в комитет по здравоохранению. Пока поедем в проверенную клинику, — возмущается Вербицкий, выруливая на шоссе.
— У меня нет денег на платные осмотры, — сразу же пресекаю я.
— Тебе и не надо платить, — вновь вгоняет он меня в ступор.
— Я… всё отдам. Обязательно.
Наверное, это действительно лучший вариант. Странно, что он мне самой в голову не пришел. Если Матвей готов оплатить мою консультацию у врача, то я просто верну ему с зарплаты. И, возможно, обойдусь без больницы.
— Перестань, — отмахивается мужчина.
В общем, через час я, обследованная с ног до головы, выхожу из кабинета, прижимая к груди первый снимок моего малыша. По УЗИ — всё замечательно. Сердечко бьется, отслоек плаценты, гематом или еще каких-то пугающих вещей нет.
— Поменьше переживайте, от нервов может не только живет заболеть, — с улыбкой объясняла мне врач и без того известные истины. — Кроме того, легкие неприятные ощущения внизу живота характерны во время роста матки. Думаю, это как раз ваш случай. Рези нет, острой болезненности нет. Периодически такое будет случаться.
Я выхожу и отчитываюсь Матвею:
— Всё хорошо.
Он кивает.
— Поехали. Отвезу тебя домой.
— Я вполне способна вернуться на работу.
— Рад за тебя, но ты поедешь домой. Хватит с тебя сегодня стрессов.
Обратно мы едем молча. Даже музыку не включил. Видимо, чтобы совсем было тягостно. Лишь почти у самого моего дома Матвей спрашивает недовольным тоном:
— Ты устроилась уборщицей, зная о своем положении? Не опасно ли так рисковать?
— Ой, да я всего пару дней убиралась-то.
— Но ты планировала работать не пару дней.
Кажется, он не одобряет мой поступок. И мне сложно с ним поспорить.
— Мне очень нужны были деньги. Муж бросил меня, оставив без рубля в кармане. У меня нет вообще ничего, я даже живу у подруги. Настолько всё плохо. И пока я не нашла другую работу, то планировала заниматься уборкой.
— Понятно.
Сложно определить, с какой эмоцией он это говорит.
Автомобиль подъезжает на парковку у дома. Я кладу ладонь на ручку, но не тороплюсь открыть дверь. Зажмуриваюсь и произношу на выдохе:
— Конечно, у нас ничего не получится. Я всё понимаю.
— Угу.
— Извини, что сразу не сказала. Я не планировала тебя обманывать…
— Угу.
— Спасибо тебе за помощь. Я отдам всё, как только придет зарплата.
— Угу.
Он явно не настроен со мной общаться.
И я почти вылетаю из автомобиля, когда до меня доносится негромкий голос Матвея:
— Береги себя.
***
В бары Матвей выбирался редко. Жалко было тратить время впустую. Исключение — когда в город приезжал Максим Игнатьев[1], школьный товарищ Матвея. Их дороги давно разошлись, жизнь развела по разным городам. Но крепкую дружбу они умудрились пронести через годы.
Максим недавно женился, Матвей на свадьбе присутствовал, но толком поговорить с другом не удалось. Так, перекинулись парочкой слов. Зато теперь они планировали наверстать упущенное.
— Ну, ты как? — спросил Вербицкий друга, когда они сделали заказ, и улыбчивая официантка уплыла, виляя бедрами. — Как семейная жизнь? Ты мне толком про свою Лену и не рассказал.
— Да ну, чего рассказывать? — Макс смущенно почесал в затылке. — Всё у нас хорошо. Лена беременная, пять месяцев уже.
— О-о-о, поздравляю! Так ты, получается, скоро отцом станешь. За это выпить надо.
В общем, опустошив две стопки и окончательно расслабившись, старые друзья стали обсуждать всё подряд. И семьи, и бизнес.
— А у тебя-то как? Как там эта… Марго, да? — уточнил Максим.
Матвей про свою бывшую любовницу никогда особо не распространялся, так, обозначил, что она имеется. Поэтому чудо, что друг запомнил её имя. Сейчас он просто поморщился.
— У нас — всё. Уже пару недель как.
Потому что теперь в его мыслях другая женщина. Та, с которой по определению ничего не получится. Та, к которой он даже не знает, как относиться. С одной стороны, она не обязана была рассказывать о беременности. С другой… как-то хочется заранее знать о таких вещах, а не случайно, под гнетом ситуации.
— Ты чего-то загрустил. Неужели по поводу Марго?
— Не совсем. Мне на работе одна сотрудница приглянулась.
— Знакомая тема, — широко заулыбался Макс. — И что плохого? Бери горяченькую, имей во всех смыслах и местах.
— Да у нее муж бывший… — решил не затрагивать больную тему Вербицкий, но Максим лишь отмахнулся.
— Ты бы видел, что бывший муж Лены вытворял. Мне ему пришлось кулаками объяснить, что не надо к ней больше лезть. Так что муж — не проблема, если он действительно бывший.
— Ну, а еще она беременна.
— И ты молчал?! — Макс хлопнул ладонью по столу. — Поздравляю!
— Не от меня, — пасмурно добавил Матвей. — От бывшего.
— А, вот оно что. Тогда поздравления снимаются. И что делать будешь?
— Да кто его знает. — Вербицкий почесал переносицу. — Ты ж знаешь, я сам с отчимом рос. Отец маму тоже беременной взял, потому меня чужой ребенок не смущает. Но начинать какие-либо отношения сейчас — это как будто давать ей ложные надежды. А если она подумает, что я готов отцовство на себя взвалить? А у меня перегорит к ней через месяц или два. В общем, я уже несколько недель стараюсь ей на глаза не попадаться. Потому что не представляю, как поступить. И хочется и колется, мать его.
Максим понимающе кивнул.
Ну да, тут дилемма серьезная. Уже как-то и в койку ее не уложишь без обязательств. Не скажешь поутру: «Ой, прости, закажи себе такси, а я оплачу».
— А у тебя на неё планы изначально были? — спросил друг. — Или так, как с Маргаритой?
— Да откуда же я знаю.
— Вербицкий, ты мне лапшу на уши не вешай. Абсолютно с каждой своей новой бабой ты всегда сразу же знал, чего хочешь.
Надо признать, Макс был прав. К огромному сожалению Матвея, который надеялся съехать с вопроса отношений.
Если бы он не хотел с ней попробовать чего-то за гранью обычного интима, он бы не стал дотошно выискивать ее достоинства, не стал бы выбивать должность. В консультацию бы тоже не поехал — но такси бы заказал.
А так…
— Ты бы на моем месте как поступил? — вместо прямого ответа спросил Матвей. — Я, конечно, планировал когда-нибудь стать отцом, но не таким же образом…
Макс понимающе хмыкнул.
— Слушай. Ну, если она тебе нравится, то дай шанс. Пообщайся с ней. Присмотрись. Несколько свиданий ничего не испортят, заодно и её мотивы поймешь. В конце концов, на твою зарплату можно целый детский сад содержать, не обломаешься от одного ребенка.
— Чужого ребенка, — всё же напомнил Матвей. — Которого нельзя просто отложить в сторону. Или я беру Сашу вместе с ним, или даже не лезу к ней. Я теперь не рассматриваю её отдельно. Только с ребенком, никак иначе.
— Вот ты и ответил на свой вопрос. Раз ты её в принципе до сих пор как-либо рассматриваешь — дерзай. И вообще. За это надо выпить.
И они выпили.
И еще.
И еще.
И под утро Матвей был готов помчаться к Саше домой. К счастью, адреса он её не знал. Только дом и подъезд. Не бегать же по всем квартирам или стоять под окнами в четыре утра и орать:
— Выходи! Я готов попробовать!
Всё же он победил в себе этот спонтанный и очень глупый порыв, просто вернувшись домой и завалившись спать, не раздеваясь.
Но разговор с Максом определенно помог. Вербицкий хотя бы перестал пытаться закрыться от мыслей о Саше.
Может, это действительно судьба. Его мама была беременна, когда познакомилась с отчимом, дядей Валерой. Точнее — Матвей всю сознательную жизнь называл его папой. Другого отца он не знал. Тот от ребенка отказался, а через несколько лет и вовсе допился до цирроза печени.
Дядя Валера даже не колебался. Женился на маме, оформил отцовство. Общего ребенка они тоже родили. Сестру — Оксану. Но папа детей никогда не делил на своих и чужих. Если б не добрые родственнички, Матвей и не узнал бы, что любимый папка ему не родной. Тот его всему научил: и бриться, и дрова колоть, и мопед в гараже ремонтировать.
В общем, мысль о ребенке Саши не так уж и страшила.
Не сильнее, чем в принципе идея начать с ней какие-либо отношения.
Готова ли Саша попробовать?
***
Следующие пару недель я жила в прежнем графике: дом и работа, работа и дом. Живот не болел, но иногда еле-еле потягивал, чего теперь я не боялась. Мерзопакостная врач в консультации всё-таки раздобыла мне талончик на УЗИ, хоть и с таким лицом, будто я у неё личный отрываю.
Маргарита затихла, ко мне не лезла, что очень странно, если учитывать обстоятельства. На работу она ходила, но в целом цепляться к сотрудникам стала меньше. Что-то наверняка замышляла.
С Матвеем мы практически не пересекались. Наверное, оно и к лучшему. Не так болезненно. Разумеется, я не рассчитывала, что он позарится на такое сокровище как я. Кому нужен чужой ребенок? Вон, он и родному отцу-то не нужен.
Денис тоже затих. Я подала заявление на развод и теперь ждала даты заседания. Ни он, ни Лизонька ко мне больше не захаживали. Я даже почти забыла про них. Откладывая деньги на съем квартиры, чтобы не докучать Катьке, работала всё свободное время. Мне и домой-то идти не хотелось.
Потому что дома у меня не было.
Катя замечательная, искренняя, отзывчивая, но я не могла считать её квартиру настоящим домом. Потому меня не покидало чувство, что я не на своем месте. Просто мешаюсь. С утра моюсь в ванной и думаю: а вдруг Катьке срочно нужно принять душ, а я тут плескаюсь.
Впрочем, насчет того, что мой муж исчез, я поспешила утверждать.
Потому что в то утро Денис подкараулил меня у входа на работу, прямо возле дверей, ведущих в бизнес-центр.
Стоит весь такой как в воду опущенный, воротник куртки приподнят, взгляд несчастный.
Блин, они что, с Лизонькой мыслят идентично? Оба шляются ко мне в фирму как к себе домой. Не легче ли общаться по переписке? Хотя бы морды их кислые видеть не придется.
— Так, если ты хочешь сказать, что я должна отпустить тебя к Лизе, то даже слушать не желаю. — Завидев мужа, я выставляю вперед руки.
— Я хочу тебя вернуть… — заунывно произносит Денис.
— Чего?
Я поперхнулась от неожиданности. У меня была заготовлена тирада на тему того, как мне надоели они оба, но такого ответа я точно не ждала.
— Саша, я понял, что мне нужна только ты. — Он зачем-то бухается на одно колено, словно собрался делать предложение. — Ты одна на всем белом свете меня понимаешь!
— А Лиза?..
— А что Лиза? — он морщится. — Она оказалась слишком меркантильная. Кажется, ей нужен не я, а мой кошелек. Это что-то невозможное, — он начинает мне жаловаться, видимо, рассчитывая, что я проникнусь и захочу перемыть косточки его любовнице. — Представляешь, она вообще не готовит! Я забыл, что такое свежая еда. Вечно какие-то макароны в коробочках. Тратить деньги не умеет, покупает всякую ерунду в интернете.
«Ай-ай-ай, как нецелесообразно», — мысленно ехидничаю я, внешне изображая каменную маску.
А то если начну ржать — помешаю его откровениям.
— Вечно ей чего-то не хватало. Прихожу с работы, а она с недовольным лицом сидит. Спрашиваю, чего такое? А у нее то ногти сломались, то причёска попортилась. Только и слышал «Дай денег!»
— Короче говоря, ты её не потянул, — широко улыбаюсь я.
Кажется, это лучшая новость за последние недели. Нет, не попытка возвращения ко мне Дениса. А то, что Лизонька его все-таки бросила. Уверена, это её инициатива. Мой муж бы от такой красотки никуда не ушел, мучился бы, рыдал над каждым потраченным грошом, но мужественно терпел.
Значит, он ей надоел. Она раскусила его натуру значительно быстрее, чем глупая влюбленная Саша. Это только я много лет верила, что Денис — лучший мужчина.
А ей хватило нескольких недель совместной жизни.
Вот так. Оказалось, что нормальной женщине нужны и ногти, и прически, и новые платьишки.
Это только бывшая жена перебивалась тем, что дают, и рта не открывала.
— Называй как хочешь, — вздыхает Денис, так и стоя передо мной на колене. — Главное — другое. Мне нужна ты. Я теперь это понимаю с трезвой головой. Ты же простишь дурака? Как-никак, у нас ребенок…
И поглядывает на мой живот.
Если бы он так сказал через день или два после того, как ушел, я бы его простила. Побежала бы к нему в объятия, веря, что теперь-то всё изменится. Ещё и радовалась бы, что он предпочел меня ей. Я все-таки выиграла, ха!
Но то была старая Саша. Саша, которая не познала поцелуев Матвея Вербицкого. Которая не видела в его глазах боль, когда рассказывала ему о беременности. Которую он молча повез в платную клинику, а не вещал о нецелесообразности трат на врачей, когда кругом куча бесплатных поликлиник.
Пусть у нас ничего не получилось, но Матвей показал мне, какие бывают мужчины. Настоящие. Заботливые.
А не суррогат мужской, который как что — сразу в кусты и за спину Лизоньки. Иди, милая, разбирайся с моей бывшей женой. А я подожду твоего вердикта.
Не разобралась? Начала претензии предъявлять? Ну, тогда я вернусь к бывшей, она меня примет и простит.
— У меня ребенок, не у нас, — пресекаю я. — Вставай. Замерзнешь.
Он быстренько поднимается. Ишь какой. Готов любой мой приказ выполнять.
— Сашенька, пожалуйста, дай мне шанс… я на что угодно пойду ради тебя. Чего тебе хочется?
— Купи мне коляску за сто тысяч, — предлагаю я. — Тогда подумаю.
— В смысле за сто тысяч? Зачем за сто тысяч?
Пыл Дениса как будто немножечко так угас при озвучивании цены вопроса.
— Да вот захотелось что-то мне такую колясочку, — ухмыляюсь я. — Она, знаешь, какая красивая? Там амортизация шикарная, козырек от солнца, хромированные детали…
На коляску я действительно слюни пускала уже несколько недель, как впервые увидела её в рекламе, но понимала, что не смогу позволить себе даже её же, бывшую в употреблении, купленную с чужих рук. Потому что ценники на использованные коляски этого бренда начинались от сорока тысяч. Куда уж мне, едва нашедшей работу и живущей у подруги.
— Саш, ты, наверное, издеваешься, да?
— Нисколько. Хочешь доказать, что изменился — дари коляску. А ещё кроватку. Только не обычную, а приставную, сейчас есть такие красивые варианты. Но они стоят тысяч по двадцать-тридцать… а ещё… — вспоминаю я список своих несбыточных мечтаний. — Платные роды хочу. Ну, это тысяч двести где-то. Мне с отдельной палатой и выбором врача, пожалуйста. Так-с, чего ещё…
— Я только что тебе рассказывал про то, какая Лиза меркантильная, а ты…
Денис смотрит на меня неодобрительно.
— А что я? Напомнить тебе, сколько лет я была не меркантильной? Если ты решил вернуться, то докажи, что готов не только изменять, но и изменяться. Купишь всё это — подумаю. Сам понимаешь, ребенок — удовольствие дорогое.
Разумеется, я не собиралась вновь наступать на грабли по имени Денис. Никогда. Ни за что на свете. Но, будем честны, он и коляску-то не осилит, что уж говорить про остальные мои выдумки. Да у него слезы начинают литься от одной только мысли, что придется спустить на жену столько денег.
— Слушай, прекрати артачиться. Нас не разведут, ты и сама знаешь. У нас практически ребенок уже на подходе, ни один судья не будет на твоей стороне. Поэтому не нужно мне условия ставить. Да тебе никто в здравом уме не купит всего этого барахла, — чеканит слова Денис.
— Почему никто? — внезапно доносится жутко знакомый голос, от которого я вздрагиваю. — Я куплю.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Право на ребенка", Алина Давыдова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение