Вот и закончился очередной рассказ. Надеюсь, он вам понравится. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
Романтическое свидание было его идеей. Настоящее, продуманное до мелочей.
– Оденься как-нибудь… особенно, – сказал он утром, целуя меня в макушку, пока я пыталась налить себе кофе. И в его глазах было столько тепла и обещания, что у меня по спине пробежали мурашки.
Вечером, стоя перед зеркалом в своей комнате в его квартире, я дрожащими руками натягивала одежду.
Черное, почти невесомое платье, облегающее, как вторая кожа, с открытой спиной. Каблуки, от которых ноги казались бесконечно длинными. Я нанесла ту самую помаду – ту, что он как-то обмолвился, что любит. И смотрела на свое отражение, почти не узнавая себя. Это была несломленная жертва, не затравленный «кролик». Это была женщина. Желанная и уверенная.
Когда я вышла в гостиную, у Макса перехватило дыхание. Он стоял, заложив руки в карманы брюк, в идеально сидящем костюме цвета темной ночи. Его взгляд скользнул по мне, медленный, обжигающий, от каблуков до губ, и обратно, чтобы встретиться с моими глазами.
– Боже, Фима… – выдохнул он, и в его голосе был такой голод и такое благоговение, что мне стало жарко. – Ты просто… невероятна.
Он не стал целовать меня, лишь протянул руку, и его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих. Этого прикосновения было достаточно, чтобы всё внутри затрепетало.
Макс повез меня в маленький ресторанчик на крыше с видом на сияющий ночной город.
Были свечи, живая музыка – томный джаз, струящийся в теплом воздухе. Было вино, которое таяло на языке, и еда, которую я почти не помнила, потому что все мое внимание было поглощено им.
Мы говорили.
Обо всем.
О Степе, о его забавных выходках.
О планах на отпуск.
О книгах и фильмах.
Смеялись. И в его глазах я видела не только страсть, но и ту самую глубокую, спокойную нежность, которой я боялась и о которой так мечтала.
– Знаешь, что я сейчас чувствую? – тихо спросила я, отставляя бокал.
– Что? – он переплел свои пальцы с моими на столе.
– Что я… на своем месте. Что все эти пазлы, все осколки моей жизни… они, наконец, сложились. И картинка получилась прекрасной. Благодаря тебе.
– Благодаря нам, Фим, – поправил он, и его большой палец провел по моим костяшкам. – Ты собрала себя сама. Я просто… подставил плечо.
Когда мы вернулись домой, в квартире царила тишина. Степа спал у няни, которую Макс нанял на ночь специально.
Мы остались одни. Воздух в прихожей был густым и сладким от напряжения, которое копилось весь вечер.
Он помог мне снять пальто, и его пальцы на мгновение задержались на моих плечах. Дрожь пробежала по коже.
– Макс… – прошептала я, не в силах выдержать этот взгляд.
В ответ он меня поцеловал.
– Ты так красива… – его шепот обжигал. – Вся. Теперь моя.
В этот миг не было прошлого. Не было боли, предательства, страха. Была только эта комната и всепоглощающее чувство, что я, наконец, жива. По-настоящему.
– Я люблю тебя, моя львица, – тихо сказал он в тишину.
Я перевернулась к нему, положила голову на его грудь.
– Я тоже тебя люблю, мой лев. Очень.
Мы лежали так, может, час, может, вечность. Он рисовал замысловатые узоры на моей спине, а я слушала стук его сердца. И вот он поднялся на локоть. Его лицо в лунном свете было серьезным и невероятно красивым.
– Подожди тут секунду, – он мягко поцеловал меня и вышел из комнаты.
Через минуту он вернулся. И в его руке была не коробочка, а… старый, потрепанный блокнот в кожаном переплете.
– Это мой дневник», – тихо сказал он, садясь рядом. – Точнее, был. Я начал вести его после того, как ушла Варя. Чтобы не сойти с ума.
Он открыл его на последней странице. Там не было длинных текстов. Только даты. И короткие фразы.
«Сентябрь 15. Снова не смог зайти в нашу спальню».
«Октябрь 3. Степа сказал «папа» и улыбнулся. Впервые… с тех пор».
«Ноябрь 10. Пришла новая няня. Кажется, зовут Аня».
«Декабрь 5. У Степы температура. Сидел с ним всю ночь. Боялся, что потеряю и его».
Я читала, и сердце разрывалось от боли за него. А потом листок перевернулся.
«Тот самый день. Она вошла в дом. Вся в слезах, но с каким-то огнем внутри. Испугался. Испугался, что этот огонь меня обожжет».
«Неделя спустя. Она рассмеялась за завтраком. Звук был… настоящий, живой».
«Месяц. Смотрю на нее, когда она спит. И понимаю, что хочу смотреть на нее вечно».
«Сегодня. Она сказала, что любит. И мир перевернулся».
Он взял мою руку и положил ее на страницу.
– Я не могу подарить тебе чистое, нетронутое прошлое, Фим. Оно все в шрамах. Как и твое. Но я могу подарить тебе все свое будущее. Каждый его день.
Он перелистнул еще одну страницу.
И я ахнула.
На ней лежало кольцо.
Простое, из белого золота, с одним большим, идеально чистым бриллиантом, который играл в лунном свете всеми цветами радуги. Оно было вложено в вырезанную в бумаге нишу.
Макс взял кольцо и опустился на одно колено прямо передо мной. Его глаза сияли такой любовью и надеждой, что у меня перехватило дыхание.
– Серафима. Фимка. Моя львица и мой нежный кролик. Ты вернула меня к жизни. Ты подарила свет моему сыну. Ты сделала это место – домом. Выходи за меня. Стань моей женой. Позволь мне каждое утро просыпаться с тобой и каждую ночь засыпать, держа тебя за руку. Будь моей. Навсегда.
Слезы текли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть.
Я смотрела на этого удивительного мужчину, на его дневник, полный боли, который он доверил мне, на это кольцо – не как символ собственности, а как символ его веры в наше общее будущее.
Я протянула к нему дрожащую руку.
– Да, – прошептала я, и голос сорвался от счастья. – Да, Максим! Тысячу раз да!
Он с сияющим лицом надел кольцо на мой палец. Оно село идеально. Как будто всегда там было. А потом он снова привлек меня к себе, и его поцелуй был слаще любого вина, нежнее любой музыки.
Это был поцелуй, который ставил точку в прошлом и открывал новую, яркую главу.
– Ты моя, – прошептал он, нежно касаясь моих губ.
– И ты мой, – ответила я, целуя его в ответ. – Навсегда.
… за окном над ночным городом, занимался новый день.
Наш день.
Спустя два месяца
Я стояла в ванной, опершись о прохладную столешницу раковины, и не могла оторвать взгляд от маленькой пластиковой палочки в моей руке. Две четкие, розовые полоски. Они казались такими хрупкими, но в них была заключена целая вселенная. Новая вселенная.
Сердце замирало от сумасшедшей радости, и я никак не могла поверить в то, что это произошло так быстро.
– Фим, ты там как? Завтрак стынет! – из гостиной донесся голос Макса, такой родной и счастливый.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и открыла дверь. Мой любимый мужчина стоял на пороге кухни, держа на руках смеющегося Степу. На них обоих были одинаковые фартуки с динозаврами, а в воздухе витал запах жареных тостов и кофе. Картина абсолютного, домашнего счастья.
– Макс… – мой голос дрогнул.
Он тут же насторожился, мгновенно считывая мое состояние. Осторожно поставив сына на пол и сделал ко мне два шага.
– Что стряслось, любимая? Ты плачешь? – взволнованно спросил он и встревоженно посмотрел мне в глаза...
Я не могла говорить.
Я просто протянула ему тест.
Он взял, и его взгляд скользнул по полоскам, потом вернулся ко мне, полный непонимания. А потом… потом его лицо озарилось таким светом, что мои слезы хлынули с новой силой.
– Правда? – он прошептал, и его собственный голос сорвался. – Фим… это… это правда?
Я могла только кивать, беззвучно шевеля губами. Он издал какой-то сдавленный, счастливый звук, нечто среднее между смехом и рыданием, и схватил меня в охапку, закружив посреди кухни.
– Папа, тетя Фима, а что? А что? – Степа прыгал вокруг нас, заражаясь нашей радостью, хотя и не понимая ее причины.
Макс поставил меня на пол, но не отпустил, прижав свой лоб к моему. Чмокнул в нос, и я засмеялась звонким смехом, боясь только одного, что мое сердце разорвется от счастья.
– Ты уверена? – он все шептал, его руки дрожали на моей спине.
– Да. Три теста. Все положительные.
– Боже… мой кролик… – он снова засмеялся, счастливо и немного безумно, и поцеловал меня.
Это был поцелуй, в котором смешались любовь, благодарность и обещание целой вечности.
Позже, за завтраком, который все-таки немного подостыл, мы сидели втроем, и Стёпа, наконец, получил объяснение.
– Значит, у меня будет блатик или сестличка? – с серьезным видом спросил он, разглядывая мой еще плоский живот.
– Да, командир, – улыбнулся Макс, гладя его по голове. – И мы все вместе переедем в большой новый дом. С садом, где ты сможешь бегать, и с комнатой для малыша.
– И тетя Фима будет там жить всегда?
Макс посмотрел на меня, и в его глазах было столько любви, что я растаяла.
– Тетя Фима скоро станет моей женой, Стёп. И твоей мамой. Если ты не против.
Мальчик на несколько секунд задумался, а потом решительно кивнул.
– Я не плотив. Она вкусно готовит и холошо читает сказки.
В этот момент зазвонил телефон Макса. Он взглянул на экран и усмехнулся.
– Орлов. Наверное, с новостями.
Новости были просто отличные. То, что нужно в такой невероятный день.
Разработанный нами кейс против «Металл-Инвеста» оказался крепче гранита. Лицензия компании была отозвана, тендер «Заря-2» аннулирован и передан «Кронверку».
Алексей Саныч, мой бывший свекор, теперь проводил дни не в своем роскошном кабинете, а в кабинетах следователей. Его империя трещала по швам, и, по словам Орлова, цепная реакция только начиналась. Ему светила не просто потеря состояния, а реальный тюремный срок.
Леонид Игнатьевич, довольный, как слон, в конце разговора попросил передать мне, что «кролик не подвел».
Что касается моего бывшего мужа Романа…
Суд по нашему разводу прошел быстро и гладко. Подписанные им под давлением бумаги и заявление о нападении сделали свое дело. Последняя информация о нем была от общего знакомого. Говорили, он спивается. И, что самое ироничное, теперь он живет с Дариной. Двум манипуляторам и лжецам, наконец, не осталось никого, кроме друг друга. Я не чувствовала ни злорадства, ни жалости. Только легкую грусть о том, чем все могло бы обернуться, и бесконечную благодарность судьбе, что вырвалась из этого болота.
Через неделю мы поехали смотреть тот самый дом.
Он был за городом, не слишком большой, но светлый и уютный, с камином в гостиной и тем самым садом для Степы. Пока он носился по лужайке, мы с Максом стояли на террасе обнявшись.
– Здесь, – он указал на участок под огромной старой яблоней, – я поставлю качели. Одни для Степы, другие – для нашего малыша, поменьше.
Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя под пальцами ровный, сильный стук его сердца.
– А здесь, – он обнял меня за плечи и притянул к себе, – мы будем пить вечерний чай и смотреть, как наши дети играют в саду. Все вместе.
Я закрыла глаза, прижимаясь к нему.
Внутри меня бились два сердца: мое, что он починил и наполнил любовью, и новое, крошечное, которое скоро наполнит этот мир счастьем.
Прошлое с его болью, предательством и страхом осталось далеко позади, как тяжелый, кошмарный сон.
Впереди была жизнь. Настоящая. Полная простого, такого хрупкого и бесконечно ценного счастья – запаха жареных тостов по утрам, смеха ребенка в саду, теплой руки любимого мужчины в моей и тихого, пока еще тайного толчка новой жизни под сердцем.
– Дом, – прошептала я, поднимая на него глаза. – Наш дом.
Он улыбнулся той самой, мягкой, обезоруживающей улыбкой, которая когда-то растопила лед вокруг моего сердца, и поцеловал меня.
– Дом, Фимка. Наш. Навсегда.
Конец. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Милый, дальше я без тебя", Милана Лотос ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19