Продолжаем нашу драматичную и эмоциональную историю. Надеюсь, она вам нравится. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
Я закрыла глаза, чувствуя, как его слова согревают изнутри. А потом ощутила, как его губы мягко коснулись моих.
И мир перевернулся.
Не от этого поцелуя — нежного, почти робкого, пахнущего чаем, домашним уютом и обещанием чего-то большего. А от воспоминания, что вспыхнуло в мозгу с ослепительной, болезненной яркостью.
Мой первый поцелуй с Романом.
Тогда тоже пахло едой. Но не домашней, а дорогой ресторанной. И вином. Марочным. А еще парфюмом — терпким, пьянящим, сшитым по индивидуальному заказу.
Мы сидели в полумраке дорогого ресторана, и он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на планете. Его нога под столом нежно касалась моей.
– Ты самая красивая женщина здесь, – сказал он, и его голос был низким, обволакивающим. – Вообще везде.
Я засмущалась, отхлебнула вина. Он поймал мою руку и переплел пальцы. Его прикосновение заставило кожу вспыхнуть.
– Я не могу больше ждать, Фима. Я сойду с ума.
Он поднялся, отбросил салфетку и, не отпуская моей руки, повел меня через зал. Мы вышли на ночную террасу, залитую лунным светом и утопающую в плюще. Шум города был приглушенным, как далекий прибой.
– Ром, что ты задумал? – прошептала я, смеясь и чувствуя, как бешено колотится сердце.
Он не ответил. Вместо этого прижал меня спиной к прохладной каменной стене, загородив собой от всего мира. Его ладонь коснулась моей щеки, большой палец провел по линии губ. В его глазах плясали отражения городских огней и что-то дикое, первобытное. Манящее.
– Я люблю тебя, Фим, – выдохнул он, и это было похоже на клятву. – С сегодняшнего дня ты моя. Только моя.
И он поцеловал меня.
Я резко дернулась и отстранилась.
Глаза распахнулись, натыкаясь на смущенное и немного растерянное лицо Макса.
– Фима? Что-то не так? – его голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.
Я сглотнула ком, вставший в горле.
Сердце бешено колотилось, но теперь не от страсти, а от паники. От чудовищной, невыносимой разницы между прошлым и настоящим.
Тот поцелуй был огнем, взрывом, ураганом, который сметал все на своем пути. Он обещал всю вселенную, но оказался лишь красивой оберткой для лжи.
А этот…
Этот поцелуй Макса был другим. Тихим. Теплым. Безопасным. Он не брал штурмом — он предлагал. Он не обещал бури — он предлагал гавань. Он был похож на первый глоток горячего чая после долгого дня на морозе.
И от этого осознания стало до слез больно и страшно.
– Прости, – выдохнула я, отводя взгляд. Мне было стыдно за свою реакцию, за этот внезапный провал в прошлое. – Я… я не могу.
Макс не стал настаивать.
Он не пытался притянуть меня обратно. Он просто смотрел на меня своими спокойными, понимающими глазами, в которых читалась легкая тень обиды, но главное — участие.
– Первый раз после… всего? – тихо спросил он.
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Да. Первый раз после Романа.
Первый раз после того, как я узнала, что поцелуй, который я считала началом любви всей своей жизни, был всего лишь первым актом хорошо поставленного спектакля.
– Я понимаю, – он мягко провел рукой по моему плечу. – Никакого давления, Фим. Я не он. Я не буду тебя торопить. Я готов подождать.
– Спасибо, что даешь мне время, – тихо сказала я, чувствуя, как голос дрожит.
– Может ещё чаю? – предложил Макс, глядя на меня.
Я кивнула, не возражая. Его предложение показалось таким простым и искренним, что я улыбнулась.
Мы перебрались в гостиную, на большой мягкий диван. Макс налил мне чаю, я укуталась в плед, пахнущий его одеколоном и чем-то домашним – возможно, тем же хлебом, что пекла няня.
Мы говорили.
Говорили обо всем и ни о чем. О книгах, о музыке, о глупых сериалах, которые мы оба тайно любили. Избегали тяжелых тем, как бы по молчаливому согласию давая друг другу передышку.
Вдруг из детской раздался тихий всхлип. Макс мгновенно встрепенулся, готовый сорваться с места.
– Подожди, – мягко остановила я его. – Можно я?
– Эм… ну хорошо, - как-то неуверенно произнес Макс, а потом кивнул мне и махнул рукой, - иди. Все хорошо.
Я зашла в комнату Степы. Он ворочался в кровати, лицо его было влажным от слез.
– Мама... – пробормотал он сквозь сон, - мамочка…
Сердце мое сжалось.
Я присела на край кровати и осторожно погладила его по спинке. Взяла за руку и сжала в своей. А затем прошептала:
– Тихо, малыш, все хорошо. Я здесь.
Он успокоился почти сразу, его дыхание выровнялось.
Я сидела рядом, пока он не заснул окончательно, и чувствовала странное, щемящее чувство ответственности и нежности.
Когда я вернулась в гостиную, Макс смотрел на меня с таким выражением, от которого перехватило дыхание. В его глазах была благодарность, облегчение и что-то еще... что-то очень глубокое.
– Спасибо, – сказал он просто. – Последний год, ему редко снятся хорошие сны.
– Наверно, нам всем нужно еще немного времени.
Мы снова замолчали, но тишина эта была уже другой – наполненной, значимой. Он протянул руку, и я взяла ее, позволив пальцам сплестись с его пальцами.
Его ладонь была теплой и твердой.
– Знаешь, – тихо начал он, глядя на наши сплетенные руки, – после Вари... я думал, что никогда больше не смогу вот так. Просто сидеть и держать за руку женщину. Боялся. Боялся снова почувствовать... и снова потерять.
Я молчала, давая ему выговориться.
– Но с тобой... с тобой все по-другому. Как будто ты не заменяешь ее, а... встаешь рядом. И это не больно. Это... иначе.
Слезы снова подступили к горлу, но на этот раз – светлые, очищающие.
– Я тоже боюсь, – призналась я. – Боюсь доверять. Боюсь ошибиться.
– Мы можем бояться вместе, – он улыбнулся своей мягкой улыбкой. – Не спеша. Шаг за шагом.
Он поднял мою руку к своим губам и коснулся ее легким, почти невесомым поцелуем. Это было даже не страстно, а... заботливо. Как печать. Как обещание.
В ту ночь я спала в гостевой комнате. Но перед сном он еще раз постучал в дверь.
– На всякий случай, – сказал он, протягивая мне свой старый растянутый свитер. – Если будет холодно.
– Спасибо, Максим.
– Доброй ночи, Фима.
Когда Макс закрыл за собой дверь, я натянула на себя свитер. Он был огромным, мягким и пахнущим этим добрым и ласковым мужчиной. Я зарылась в него лицом и впервые за долгие месяцы не чувствовала себя одинокой.
– Доброе утро, тетя Фима! - услышала я громкий мальчишеский крик и резко открыла глаза.
Где я?
Осмотрелась и поняла, что нахожусь не дома. Паника резко накрыла с головой и я приподнялась на подушках. Только спустя несколько мгновений, я поняла, что нахожусь в комнате Макса.
А потом и подтверждение последовало.
Двери гостиной резко открылись и впустили внутрь яркий солнечный свет и ни с чем несравнимый запах ароматного свежесваренного кофе.
А еще пахло чем-то сладким и сдобным.
Я улыбнулась и опустилась на подушку.
Уткнулась носом в свитер Макса, и несколько секунд просто слушала эту новую, незнакомую музыку моего утра: сдержанный баритон Макса, звонкий щебет Степы и спокойный, размеренный голос женщины — няни Ани.
– Фима, просыпайся, - услышала прямо над ухом голос Макса и все же окончательно разлепила глаза.
– Доброе утро, - промурлыкала я и с наслаждением потянулась. Как кошка.
– Хорошо спала? - щелкнул меня по носу и направился к окну, открывать шторы.
– Очень. Давно я так сладко не спала. Спасибо, - с интересом посмотрела на мужчину, который был одет в тонкую футболку и спортивные штаны. И то и другое смотрелись на нем шикарно и подчеркивали его накаченную фигуру.
– Я рад, что ты в хорошем расположении духа, потому что мы… - он замолчал и подошел ко мне. - Мы идем устраивать тебя на работу.
– Правда? - воодушевленно спросила и присела на разложенном диване. Спрятала за спину унюханный за ночь свитер и хмыкнула. - А ты уверен, что я подойду тебе как работник?
– Я работаю руководителем в отделе аналитики. Мне как раз нужен толковый помощник. Будешь на подхвате. Куда я, туда и ты. Подходит?
– Очень. Мне любая работа подойдет. Сейчас… у меня все равно нет другого выхода, кроме как согласится на это.
– Ты работала раньше?
Тихо спросил и присел на край кровати.
– Да. Год назад я работала аудитором. А потом авиакатастрофа, потеря ребенка и вечные походы по врачам и психотерапевтам. Меня уволили. В общем-то, я была даже рада этому. Фирма в которой я работала взяла какой-то странный заказ, который не вывозила и начались проблемы.
– Хм… если честно, аудитор нам нужен. Если ты готова, я могу поговорить с директором нашей фирмы и он посмотрит твою кандидатуру.
– Хорошо. Но я бы с удовольствием и на тебя поработала.
– Посмотрим, что можно сделать. А сейчас одевайся и приходи на кухню. Мы тебя ждем.
Он ухмыльнулся и поднес руку к моему лицу, чтобы погладить. Но замер… и тогда я сама наклонилась к нему и словно утонула щекой в его крепкой и сильной ладони.
Когда Макс вышел, я посмотрела на свою одежду и решила надеть то, что было под рукой. Джинсы и… свитер Макса. Он стал для меня таким родным и любимым. Все же ночь провели вместе. Это что-то да значит.
Забрав волосы в пучок, я вышла на кухню. А там…
Макс сидел за столом пил кофе и что-то искал в своем планшете.
Степа на высоком стульчике увлеченно рисовал кашей на тарелке. У плиты стояла Аня — невысокая, круглолицая женщина с добрыми, но очень внимательными глазами. Она помешивала что-то в сковороде, и это что-то пахло райским наслаждением.
– Доброе утро, – прошептала я, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
– Тетя Фима! – проорал Степа, бросая ложку. – Мы тебя ждем! Аня блины делает!
– Обожаю блинчики, - радостно ответила и потрепла мальчишку по голове.
Макс поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти счастливое.
– Кофе будешь?
– Да, – кивнула я и не смогла сдержать улыбки. - С молоком, если можно.
Аня обернулась. Ее взгляд скользнул по мне, по свитеру Макса на мне, и в ее глазах что-то промелькнуло — быстрая, профессиональная оценка.
– Серафима, садитесь, пожалуйста. Все готово. Степан, не размазывай, а то без мультиков останешься.
Пока мы завтракали — а блины у Ани были действительно божественными, — царила легкая, непринужденная атмосфера. Макс поцеловал Степу в макушку, потрепал меня по плечу и, извинившись, пошел принимать душ. Мы остались втроем.
Аня ловко управлялась на кухне, а я помогала умывать перепачканного Степу. Он болтал без умолку, и я ловила себя на мысли, что расслабляюсь.
– Серафима, вы не поможете мне донести до мусора старые коробки? – вдруг попросила Аня, вытирая руки. – Одной не справиться.
– Конечно, – легко согласилась я, почувствовав легкий укол тревоги. Что-то в ее тоне было слишком деловым.
Мы вышли в коридор с парой картонных коробок, наполненных какими-то старыми журналами и детскими рисунками. Аня притворила дверь на кухню, откуда доносились звуки мультиков.
– Вы мне нравитесь, Серафима, – начала она без предисловий. – Вы с мальчиком ладите. И Максим... я давно не видела его таким... живым.
– Спасибо, – осторожно сказала я.
– Но вы должны понимать, во что ввязываетесь, – ее голос стал тише, суше. – Максим — раненый зверь. Он до сих пор не оправился после смерти жены. Они были... идеальной парой. Школьные возлюбленные. Прошли через всё. И ее смерть... она его сломала. Полностью.
Я молчала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Ловушка? Предупреждение?
– Он не говорит о ней? – спросила Аня, пристально глядя на меня.
– Почти нет. Только то, что... что они очень любили друг друга.
– Любили, – Аня кивнула, и в ее глазах блеснула неподдельная боль, будто она потеряла кого-то своего. – Это ничего не сказать. Он боготворил ее. После ее смерти он месяц не вставал с кровати. Я тогда пришла по вызову его сестры... он был просто тенью. И маленький Степа плакал, не понимая, куда делась мама.
Она сделала паузу, давая мне прочувствовать тяжесть своих слов.
– Он через ад прошел, чтобы снова научиться дышать. Ради сына. И сейчас... то, что происходит между вами... это хрупко. Очень. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и он снова закроется, как раковина. Навсегда.
– Я не хочу ему боли, – тихо сказала я. – Я сама... я сама едва держусь.
– Я вижу, – кивнула Аня, и ее взгляд смягчился на долю секунды. – Поэтому я и говорю с вами. Не как посторонний человек, а как женщина, которая видела его на самом дне. Он не Роман, Серафима. Он не умеет играть. Он либо все, либо ничего. Его сердце не игрушка.
Я нахмурилась. Откуда она знала про Романа? Неужели Макс ей все рассказал?
Аня наклонилась, чтобы снова взять коробку, и ее следующий вопрос прозвучал совсем тихо, почти шепотом.
– Вы готовы к этому? Любить не только его, но и тень его жены? Быть второй? Всегда знать, что до вас у него была настоящая любовь? И что он до сих пор носит ее здесь? – она приложила руку к своему сердцу.
Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые.
– Я не хочу никого заменять, – выдохнула я, глядя ей прямо в глаза. – И я не прошу его забыть. Его прошлое... оно сделало его тем, кто он есть. И тем, кто сейчас нужен Степе. И... возможно, мне.
Аня внимательно посмотрела на меня, будто ища в моих глазах малейшую фальшь. Потом ее лицо наконец расслабилось в легкой, усталой улыбке.
– Хорошо. Тогда, может, поможете мне не с этими дурацкими коробками, а с тем, чтобы уговорить Степу надеть синие носки, а не красные? У нас сегодня с этим битва.
– Конечно, – улыбнулась я, выдохнув. – Я как раз специалист по переговорам с упрямыми четырехлетками.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Милый, дальше я без тебя", Милана Лотос ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение