Итак, мы выяснили, что русская деревня в ее идеальном представлении (а не нынешнем состоянии), ассоциирующемся с традиционным крестьянством, привлекательна своей нравственной высотой, ставшей источником развития всей национальной русской культуры. Для того, чтобы суметь воспользоваться этой культурой необходимо более подробно остановиться на мировоззрение ее носителей – крестьян. Об этом уже говорилось во второй части книги, поэтому здесь отметим только наиболее важные аспекты.
1. Земля. Для крестьянства земля имела очень широкий смысл, уходящий в глубь веков. Это было не просто место обитания или возделываемое поле, а животворный источник всего сущего. В языческие времена славянами повсеместно почиталась «Мать-Сырая-Земля». Уважительное отношение к ней, как к кормилице человека сохранилось и после принятия христианства. Более того земля сохранила свой сакральный смысл. Она обладала спасительным значением, т.к. сам человек был ее частью, о чем речь шла в главе 1.1. «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни» (Быт.2,7) И еще: «Первый человек – из земли, перстный; второй человек – Господь с неба» (1 Кор. 15:47).
Так, одной из самых крепких считали клятву, при которой целовали или ели землю. При межевых спорах человек клал себе на голову кусок земли или дерна и шел с ним по меже. Граница проложенная таким образом считалась неприкосновенной. Земля выступала и как носительница нравственной правды – она отвергала колдунов, самоубийц, проклятых своими родителями, а похороны в крестьянской среде рассматривались как возвращение в материнское лоно (что вполне согласовывалось с книгой Бытия: «Ты земля еси и в землю отыдеши...» (Бытие 3:19)) Уезжая на чужбину, русские люди брали с собой горстку земли, носили её на груди в ладанке или мешочке, после их смерти её клали с ними в могилу (Своя земля и в горсти мила. Своя земля – свой прах). Многие вернувшиеся становились на колени и целовали землю. Родная земля считалась святой и очищающей. [1291]
Подобным образом к земле относились и при ее обработке. По поверьям, «земля от Воздвиженья до Благовещенья спит, и тревожить ее нельзя. Нарушение запретов даже одним человеком грозило бедой всей крестьянской общине: засухой, неурожаем и, следовательно, голодом и многочисленными смертями» [цитата по 1291]. «Перед началом земледельческих работ просили у земли прощения за то, что «вспарывали ее грудушку» сохою. У земли просили прощения за все свои проступки против нравственности» [цитата по 1292]. Земля воспринималась как живое существо, кормилица-поилица, к которой следует относиться трепетно и бережно, ведь от нее зависит будущий урожай, а значит и жизнь крестьянина. Распространено было личностное обращение к земле, что видно по устойчивым выражениям – земля родит, земля плачет и т.д.
Однако, ошибочно считать такое почтение языческим пережитком, с которым Православие не смогло справиться. Несмотря на трепетное и жалостливое отношение к земле оно не носило характера обращения к ней, как к некоему «божеству». К земле относились как к Божьему творению. Каждый крестьянин понимал, что в конечном итоге урожай зависит не от земли, а от Бога. Земля же выступала как связующее звено между человеком и Богом. «Связь эта проходила прежде всего через глубокое понятие — земля Божия, означавшее, что по происхождению своему и по существующему и ныне порядку вещей, она принадлежит Богу» [цитата по 1293]. Такое же отношение у крестьян было не только к земле, но и к скоту, рекам, деревьям и вообще всему окружающему миру, созданному Богом, что исключало разнузданное и хищническое отношение к природе. Праведный крестьянин не считал себя «царём природы», имеющим право все переделывать по своей воле, а скорее виновником ее проклятия, замечающим всю скорбь мира, связанного с бесконечным страданием и смертью. [124]. Отношение к природе всегда было уважительным и любовным, как к Божественному творению, имеющему свое важное предназначение и свою конституцию. Таким образом, земля, как и в целом природа, несла важный нравственный и экологический смысл.
Отсюда же проистекало особое отношение к хозяйствованию и народному искусству. Как писал профессор В.Н. Катасонов: «Отношение к используемым природным материалам, дереву, камню, минералам, также не урбанистское, насилующее, а уважительное, стремящееся выявить природу этого материала, позволить ему «говорить» [цитата по 1294]. В этом был свой глубокий философский смысл: «стремление познать неповторимый логос каждой вещи и удивительную способность материи воплощать отношения между Богом и человеком, благодаря чему тварное обретает возможность причастия к жизни нетварного» [цитата по 1295].
Это высоконравственное взаимодействие крестьянина с природой породило единую гармоничную культуру, которая пронизывала всю русскую деревню. Об этом замечательно написал академик Д.С. Лихачёв: «И с какою тщательностью гладил человек холмы, спуски и подъемы! Здесь опыт пахаря создавал эстетику параллельных линий – линий, идущих в унисон друг с другом и с природой, точно голоса в древнерусских песнопениях. Пахарь укладывал борозду к борозде – как причесывал, как укладывал волосок к волоску. Так кладется в избе бревно к бревну, плаха к плахе, в изгороди – жердь к жерди, а сами выстраиваются в ритмичный ряд над рекой или вдоль дороги – как стадо, вышедшее на водопой. Поэтому отношения природы и человека – это отношения двух культур, каждая из которых по-своему «социальна», общежительна, обладает своими «правилами поведения». И их встреча строится на своеобразных нравственных основаниях» [цитата по 1437].
Интересно, что взаимодействие человека с землей имело как прямую, так и обратную связь, что отражается в данном отрывке из былины: «Как без пахаря-хозяина и добрая земля горькая сирота – так и он без земли – что без живой души в своём богатырском теле». Потеря общения с землей, рвала связь человека и с Богом, что меняло нравственный облик. Это было замечено и некоторыми нашими исследователями. Так, Н. О. Лосский отмечал, что «близость крестьянина к природе и разнообразие труда вырабатывает многостороннюю личность и органическую цельность жизни» [цитата по 1296]. Были и практические доказательства этому. Например, профессор и этнограф А. Н. Энгельгардт отмечал: «...бросив землю, он как будто теряет все, делается лакеем»; «в таких (...) обчиновничившихся мужиках, которых зовут «человек», вы уже не увидите того сознания собственного достоинства, какое видите в мужике-хозяине, земледельце. Посмотрите на настоящего мужика-земледельца. Какое открытое, честное, полное сознания собственного достоинства лицо! Сравните его с мерсикающим ножкой лакеем! Мужик, если он «ни царю, ни пану не виноват», ничего не боится. Мужик, будь он даже беден, но если только держится земли — удивительная в ней, матушке-кормилице, сила, — совершенно презирает и попавшего на линию и разбогатевшего на службе у барина» [цитата по 126].
Уважительные и любовные отношения перешли и на более широкое понятие земли – Родины и чувство патриотизма. Понятие родины, как родной земли, возникло через сакральное почтение к Земле-матери, через осознание земли, как родине предков, через принадлежность к одному племени или народу, живущему на одной земле. [1297]. Это чувство принадлежности к родине не терялось, даже при окончательном переезде крестьян в город. Сходно диаспоральному делению, бывшие крестьяне относили себя к различным землячествам, помогая друг другу по принципу места происхождения (На чужой сторонушке рад своей воронушке). Наверное, этим славяне мало чем отличались от других народов, с оседлым образом жизни, у которых представление о родной земле формировалось по тем же принципам. Однако, мировоззрение русских не ограничивалось только этим естественным патриотическим понятием. У русских с принятием христианства появилось более высокая коннотация, тесно связанная с землей и религией – Святая Русь, о которой речь впереди.
Парадоксально, но убежденность в том, что все вокруг Божие, не мешало крестьянину ощущать родную землю и своей собственностью. Бог создал мир не просто так, а для человека, чтобы он мог радоваться жизни и пользоваться ее плодами (Книга Бытия 1.26: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле»). Плодородие почвы – это проявление любви Бога к человеку. Но, чтобы земля могла плодоносить, человек должен был потрудиться, чем приобщался к Божьему делу. В этом действии исполнялось высокое предназначение человека – уподобление Богу. Способность творить и хозяйствовать было несомненным Божием даром, отличающим человека от животных и уподобляющего его Богу-творцу. Бог крестьянами и сам воспринимался земледельцем. Поэтому, вопреки расхожему мнению, русскому крестьянину не было чуждо «чувство хозяина на своей земле». Он свободно распоряжался своим трудом и его результатами. Но ментально оно отличалось от западноевропейского представления о собственности. На Руси главным был не закон, а человек, его воля. Следовательно, земля, как собственность подчинялась крестьянствованию. а не крестьянствование служило собственности. [1297]
2. Труд. Из почтительного отношения русского крестьянина к земле органично вытекало и его отношение к труду. Христианство перевернуло само понятие о труде, привнесло в него более высокий смысл, можно сказать освятило его. Труд воспринимался не только средством добывания материальных благ, но и святым делом - средством спасения и молитвенного общения с Богом. Вот как, об этом говорил о. Михаил Булгаков: «христианство освободило и реабилитировало всякий труд (...) и оно вложило в него новую душу. В нем родился новый хозяйственный человек, с новой мотивацией труда. Эта мотивация носит в себе черты соединения мироотреченности и мироприятия в этике хозяйственного аскетизма, причем именно это соединение противоположностей в напряженности своей и дает наибольшую энергию аскетического, религиозно-мотивированного труда» [цитата по 1298]. То есть труд – как исполнение заповедей Божиих и аскетический подвиг. Не как механизм прогресса и способ производства товаров, а как средство спасения души и служения Богу. Ведь труд был благословением Божиим, при чем еще до грехопадения: Книга Бытия 2.15: И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. Именно поэтому труд был наполнен множеством религиозных действий: Например, пожелание, которые адресовали работавшему: «Бог в помочь!», «Помогай Господь!». При всяком действии (забивание скота, вспашка поля, рубка дерева и т.д.) крестьянин крестился и говорил: «Прости, Господи!». В определённые дни, связанные с полевыми или иными работами, заказывался молебен. В общем можно долго перечислять этот богатый перечень религиозных обрядов, связанных с трудом. Главное, что все эти действия говорят о глубоком практическом усвоении смысла христианской веры, о понимании человека как ответственного со-работника Бога, призванного освящать и преображать материальный мир. [124]
В этом, кстати православная этика сильно отличалась от протестантской, утверждавшей, что труд является прежде всего средством обогащения, а главным проявлением любви Бога к человеку является богатство и накопление материальных благ. Чем более богат человек, тем более он любим Богом. Удивительно, но такая точка зрения до сих пор считается у нас неким эталоном и лучшим образцом представления о труде, идущим в противовес якобы «традиционной лености и безалаберности» восточнославянской трудовой этики. [124]
Естественно, что два этих ключевых понятия – земля и труд – соединялись в одно центральное – земледелие. Именно труд на земле считался для крестьянина главным и святым. Можно сказать, что он вплетался в литургическую жизнь крестьянина, являясь её составной частью. Общение с Богом происходило не только через молитву в храме, но и через труд на земле, который был поручен человеку самим Богом. Св. Дмитрий Ростовский говорил: «земледелие есть самое необходимое искусство; ему научил человека сам Бог, когда создал его. От земледелия брали некоторых достойных мужей даже царские престолы, и они благоуспешно и со славой проходили такое служение... Итак, да не устыдится земледелец простого звания своего, и никто не попрекает его незнатностью происхождения его. Из земледельцев выходили и цари, и святые угодники Божии» [цитата по 1299].
Таким образом, земледельческий труд ценился превыше всего, т.к. обладал сакральной функцией, нес религиозный и нравственный смысл. В сущности, земля и крестьянин были неотделимы друг от друга и связь их устанавливалась через труд. Поэтому к слову «труд» не могло быть применено никаких отрицательных характеристик: проклятый, ненавистный и др. Труд – это всегда радость, потому что через него спасается человек. Этому посвящено множество русских пословиц: «Без хорошего труда нет плода», «Труд человека кормит, а лень портит», «Рукам работа - душе праздник» и т.п. Поэтому крестьянское трудолюбие включало в себя не только умение, но и любовь. Трудолюбие было важнейшей добродетелью в глазах крестьянина не потому что он был материально выгоден, а потому что в самом труде умели находить радость, воспринимая его как работу «во славу Божию». [124]
Поэтому земледельцы сознавали себя праведниками, стремящимися исполнить Божьи заповеди, что влияло на осознание своего социального положения. Крестьяне вовсе не считали себя неудачниками, обделенными жизнью, а хорошо осознавали свое достоинство, как было отмечено в приведённом раннее отрывки из воспоминаний А. Н. Энгельгардта. «Мужики - не купцы, а крестьяне, работники хлебопахотные: им не капиталы копить, а вырабатывать нужно дому, для семьи достатки, да за добрые труды быть словутными, почётными в миру, в обществе», «Мужик — работник, работа его капитал, его Божье назначение» - говорили крестьяне.
Интересно, что из-за большого почтения к царю крестьяне и его представляли земледельцем, что придавало ему еще больше достоинства. Так, журнал «Этнографическое обозрение» (№ 12 за 1894 год) писал: «Фантазия крестьянина-земледельца представляет и царя земледельцем: царь, кажут, як земный Бог. И в його богато работы: вин ны сидит без дила. Вин для себе сие хлеб. Вин ходе дывыттьца, як його сиют, як косют, и царица ходит, и царски диты ходят» [цитата по 1300].
Конечно, крепостное право и последующие земельные реформы негативно влияли как на представление о земле, так и на отношение к труду, но в целом русское крестьянство, даже в эпоху развития капитализма сумело сохранить традиционное мировоззрение. Включаясь в рыночную экономику, крестьянское хозяйство продолжало оставаться квазинатуральным, где определяющим моментом был общий семейный труд и внутреннее потребление произведенного товара. «Крестьянские бюджеты» включали только то, что «выходило» из хозяйства на рынок, и что поступало с него. Т. е. крестьяне продолжали руководствоваться традиционными оценками рентабельности в виде «трудопотребительного баланса» [1297]. Дело тут было именно в культурном отношении, а не технологической отсталости, которую крестьяне стремились преодолевать.
Продолжение следует.
Предыдущая статья:
С предыдущими разделами книги можно ознакомиться в подборке.