Вы когда-нибудь чувствовали, как земля уходит из-под ног? Не в кино, а по-настоящему. Когда сидишь в стерильной переговорке, пахнущей кондиционером и дорогим кофе, а мир сужается до блеска чужих ботинок.
«Марина Сергеевна, мы ценим ваш вклад...»
Я смотрела на эти ботинки. Начищенные, остроносые, как клюв хищной птицы. Влад, наш новый «эффективный менеджер», тридцатипятилетний мальчик в костюме, который стоил как три моих оклада, даже не поднял на меня глаз. Он листал что-то в своем планшете.
«...но компания меняет вектор. Нам нужны новые скорости, диджитализация, понимаете? Вы...» — он замялся, подбирая слово, — «...вы человек старой школы. Вы молодец, но... пора и отдохнуть».
Я молчала. Двадцать пять лет. Я пришла сюда, когда здесь, в этом сверкающем бизнес-центре класса «А» в самом сердце Екатеринбурга, был просто котлован. Я эту «диджитализацию» ему и строила, ночами не спала, когда он еще под стол пешком ходил.
А он улыбнулся. Широко, глянцево. Как в рекламе зубной пасты.
«По-хорошему предлагаем. Два оклада. Согласитесь, в пятьдесят восемь пора уже о внуках подумать, а не о дебете с кредитом».
Внуки. У меня сын-то еще не женат.
Он протянул мне приказ. По соглашению сторон. В тот момент я поняла: меня не просто увольняют. Меня стирают. Выбрасывают, как отработавший картридж. И самое страшное — я видела в его глазах не жалость. А брезгливость.
Я вышла из кабинета. В руках — пустая картонная коробка. Коллеги, мои девочки, которых я учила, отводили глаза. Боялись. Я дошла до лифта, и только когда двери закрылись, мое отражение в зеркале показало мне то, чего не видел Влад. Не усталую «старуху».
А женщину, у которой только что отняли всё.
И знаете, что? Когда у тебя отнимают всё, ты перестаешь бояться. Совсем. Я еще не знала, что я буду делать. Но я точно знала, что этот мальчик в дорогих ботинках очень, очень сильно пожалеет о том, что недооценил «старую школу».
ЧАСТЬ 1. КОРОБКА
Знаете это чувство, когда выходишь из ярко освещенного подъезда в темный двор? Глаза привыкают не сразу. Мир кажется слепым, недружелюбным пятном. Вот так я и стояла на тротуаре у нашего бизнес-центра «Высоцкий». Ноябрьский Екатеринбург. Снег еще не лег, но воздух уже был колючим, тяжелым, пахнущим выхлопами и близкой зимой. Ветер срывал с меня остатки тепла.
Я держала эту дурацкую картонную коробку. В ней — двадцать пять лет. Фарфоровая чашка, подаренная девочками на юбилей. Рамка с фотографией сына. Старый калькулятор «Citizen», который пережил три компьютера. И стопка бумаг. Ненужных.
Я не поехала домой. Не смогла. Я пошла пешком. Куда — не знаю. Просто шла по проспекту Ленина, мимо Оперного, мимо «Космоса». Люди спешили, ныряли в метро, заскакивали в трамваи. А я была призраком. Невидимкой. Вычеркнутой из жизни.
«Пора о внуках». Эта фраза сверлила мозг. Она звучала как приговор. Влад не просто уволил меня. Он обесценил всё, чем я жила. Мой сын давно в Москве, у него своя карьера, своя жизнь. Мужа нет пятнадцать лет. Эта работа... эта компания была моим домом. Моей крепостью. Моим смыслом.
Я добрела до дома уже в темноте. Ноги гудели. Открыла дверь в свою тихую «двушку» на Уралмаше. Тишина оглушила меня. Я поставила коробку в коридоре. Не раздеваясь, села на пуфик. И сидела так, наверное, час. Или два. В голове — вата. Не было ни слез, ни злости. Только пустота. Ледяная, звенящая пустота.
Кому я нужна в пятьдесят восемь? Куда я пойду? В «Пятерочку» на кассу? После четверти века на позиции главного бухгалтера крупной торговой компании?
Влад появился у нас полгода назад. Его привел сам владелец, Геннадий Павлович. «Свежая кровь, — сказал он на общем собрании, хлопая Влада по плечу. — Будущее нашей фирмы». Влад улыбался той самой глянцевой улыбкой. Он пришел с «блестящим» резюме из Москвы. Сразу начал «оптимизацию». Сократил половину логистов. Уволил начальника склада, который работал еще дольше меня.
Он говорил на птичьем языке: «синергия», «KPI», «кросс-функциональные команды». Я же видела цифры. А цифры показывали, что после его «оптимизации» расходы на «консалтинг» выросли втрое. Я пыталась донести это до Геннадия Павловича. Но тот отмахивался: «Марин Сергевна, не душни. Влад знает, что делает. Это инвестиции в будущее».
Меня начали отодвигать. Сначала — исключили из еженедельных совещаний. «Мы там по-быстрому, не будем вас отвлекать от текучки». Потом — забрали согласование крупных контрактов, оставив только рутинные платежи. А последнюю неделю Влад вообще завалил меня какой-то срочной отчетностью для «нового банка-партнера». Я сидела до ночи, сводила эти бесконечные таблицы. Я была так измотана, что даже не вникала. А он, оказывается, просто готовил плацдарм. Убирал последнюю «сложную» фигуру.
Телефон пиликнул. Сообщение от Лены, моей бывшей подчиненной, самой молодой девочки в бухгалтерии. «Марина Сергеевна, вы как? Держитесь. Мы все в шоке. Он... он уже привел на ваше место какую-то блондинку. Ей и тридцати нет».
Я выключила телефон. Подошла к коробке. И тут я ее увидела. На самом дне, под стопкой грамот «Лучшему сотруднику». Мою старую черную записную книжку. Кожаную, потрепанную. Ту, которую я вела до 2005 года. До того, как мы внедрили большую цифровую систему. Ту, в которой были мои заметки. Не для отчетов. Для себя.
Я открыла ее. И холодная пустота внутри вдруг начала сжиматься. Она не ушла. Она стала плотной. Как лед.
ЧАСТЬ 2. ПУСТОТА И «ВЕКТОР»
Первая неделя «свободы» была худшей. Я просыпалась по привычке в шесть утра. И лежала, глядя в потолок. Не надо было никуда бежать. Не надо было проверять почту, пить быстрый кофе, бежать на остановку. Тишина в квартире давила.
Я пыталась занять себя. Перемыла всю посуду. Разобрала антресоли. Нашла старые фотоальбомы. Но всё валилось из рук. Я чувствовала себя физически больной. Это была ломка. Ломка по работе, по ритму, по цифрам.
Позвонил сын. «Мам, привет! Как дела? Что-то ты не звонишь».
Я собрала голос в кучу. «Привет, родной. Да всё в порядке, замоталась. Решила взять небольшой отпуск, отдохнуть».
«Отпуск? В ноябре? На тебя не похоже, — усмехнулся он. — Ну, отдыхай. Может, прилетишь в Москву?»
«Подумаю, — соврала я. — Давай, работай. Я тебе попозже наберу».
Повесила трубку и вцепилась в столешницу. Я не могла ему сказать. Стыдно. Господи, как же стыдно. В пятьдесят восемь лет оказаться на обочине.
Я заставила себя сесть за ноутбук. «Работа. Бухгалтер. Екатеринбург». Результаты были удручающими. Или требовались девочки-операторы на первичку за тридцать тысяч, или главбухи в холдинги, но с английским, знанием МСФО и возрастом «до 45». Я закрыла ноутбук.
Коробка так и стояла в коридоре. Я обходила ее стороной. Она была как надгробие.
Но к выходным от безделья и самокопания стало совсем невмоготу. Я решила разобрать ее. Выбросить хлам, убрать чашку в шкаф. Я вытащила грамоты, калькулятор... и ту стопку бумаг. Распечатки. Те самые, которые Влад подсовывал мне в последнюю неделю. «Марин Сергеевна, срочно подпишите, банк ждет». «Марин Сергеевна, тут на согласование, горит».
Я смотрела на них с отвращением. Моя подпись. Аккуратная, четкая. Подпись главбуха, которая гарантировала, что всё законно. Я бросила их в мусорное ведро. Но одна бумажка зацепилась. Приложение к договору. «...на оказание консалтинговых услуг. Исполнитель: ООО "Вектор". Сумма: 4 800 000 рублей».
Четыре миллиона восемьсот тысяч. За «консалтинг». Я нахмурилась. Я не помнила этого контрагента. Я была уверена, что всех наших IT-подрядчиков и консультантов я знаю в лицо.
Я достала стопку из ведра. Присела прямо на пол в коридоре. И начала перебирать.
Вот еще «Вектор». 3 200 000.
И еще. 6 000 000.
За неделю. За одну, последнюю мою неделю.
Я села за стол. Открыла свою старую черную записную книжку. В ней были не только заметки, в ней были контакты. Поставщики, банкиры, программисты, которых я привлекала за эти годы. «Вектора» там не было.
Профессиональный зуд, который я считала мертвым, вдруг проснулся. Это было как чутье. Как гончая, взявшая след.
Я открыла ноутбук. Но на этот раз не сайт по поиску работы. Я вбила в поисковик ИНН этого «Вектора» с распечатки.
Сервисы проверки контрагентов. Бесплатные.
ООО «Вектор». Зарегистрировано: три месяца назад.
Уставной капитал: 10 000 рублей.
Директор: некий Иванов Иван Иванович, 2002 года рождения.
Вид деятельности: «Консультирование по вопросам коммерческой деятельности и управления».
Классика. Фирма-однодневка. «Помойка».
И я, Марина Сергеевна, главный бухгалтер с двадцатипятилетним стажем, своей рукой подписала платежи на эту «помойку» на общую сумму... я быстро сложила цифры... почти на пятнадцать миллионов рублей.
Меня окатило ледяной водой. Я поняла.
Он не просто уволил меня, чтобы не мешала. Он уволил меня, чтобы «повесить» это на меня. Аудит — а вот подписи. Старуха «не заметила», «проглядела», «устала». Ее уволили за некомпетентность. А он чист.
Холод в груди сменился яростью. Это была уже не обида. Это было оскорбление. Он вытер об меня ноги. Он использовал меня как туалетную бумагу.
«Нет, мальчик, — прошептала я в тишину квартиры. — Так не будет».
Я нашла в телефоне номер Лены. Она была единственной, кому я могла доверять. Я нажала вызов.
ЧАСТЬ 3. ЗАПАХ ГНИЛИ
Лена ответила не сразу. Когда она взяла трубку, голос был испуганный, приглушенный.
«Марина Сергеевна? Что-то случилось?»
«Леночка, привет. Извини, что отвлекаю. У тебя есть минута? Можешь говорить?»
«Я... я в туалете, — прошептала она. — У нас тут кошмар. Эта новенькая, Светлана... она вообще ничего не понимает. Влад всё делает сам, закрылся у себя в кабинете, нас к отчетам не подпускает».
«Вот поэтому и звоню. Лен, мне нужна твоя помощь. Очень».
«Я боюсь, Марина Сергеевна. Он сказал, что любое общение с вами — автоматическое увольнение».
«Я понимаю. И я никогда бы не попросила, если бы это не было... жизненно важно. Не для меня. Для тебя. Для всех вас».
Она молчала. Я слышала, как шумит вода в раковине.
«Леночка, — я понизила голос, — сделай вид, что ищешь старый документ. Мне нужно, чтобы ты посмотрела одну вещь в базе. Быстро. Контрагент. ООО "Вектор". Меня интересуют не те платежи, что я подписала. Меня интересует, что было до меня. И что готовится сейчас».
«"Вектор"? — она напряглась. — Я видела это название. Светлана сегодня что-то по нему проводила...»
«Вот! Посмотри, милая. Чисто для себя. Как будто сверяешь реквизиты. И никому ни слова. Если что — скажешь, что это я тебя перед уходом просила проверить старый договор. Мол, ты только вспомнила».
«Хорошо, — нерешительно сказала она. — Я попробую. Я вам перезвоню с личного».
Я ждала три часа. Эти три часа были длиннее, чем вся прошлая неделя. Я ходила из угла в угол. Я понимала, чем рискует Лена. И я понимала, что если она не найдет, мои подозрения останутся лишь подозрениями.
Наконец, телефон звякнул. Незнакомый номер.
«Марина Сергеевна?» — шепот Лены.
«Да, Лена, да!»
«Я посмотрела. Вы были правы. Платежи на "Вектор" идут с самого первого дня, как пришел Влад. Мелкими суммами. По двести, по триста тысяч. Они шли как "маркетинговые исследования". А как только вы ушли...» — она сглотнула.
«Что, Лена? Говори».
«Там... там готовится платежка. На тридцать пять миллионов рублей. Это... Марина Сергеевна, это почти вся наша квартальная прибыль! И она идет с пометкой "IT-интеграция. Финальный расчет"».
Тридцать пять миллионов. Плюс те пятнадцать, что он провел через меня. Пятьдесят.
«Когда?»
«Завтра. Влад сам создал платежку. Он ждет, когда Геннадий Павлович подпишет крупный кредит. Деньги должны упасть на счет сегодня к вечеру. А завтра утром он их отправляет».
Я села. Пятьдесят миллионов. Он решил не мелочиться. Он решил выпотрошить компанию и сбежать. А Геннадий Павлович... он доверял ему. Старый дурак.
«Лена... спасибо. Ты...»
«Марина Сергеевна, это еще не всё, — перебила она. — Я... я видела его стол. Ну, когда кофе заносила. У него там папка... знаете, такие, с тиснением. Агентство недвижимости. И билеты. На Кипр. В один конец. На эту субботу».
Суббота. Сегодня вторник. У него три дня. Он заберет кредитные деньги и исчезнет. А когда банк придет за платежом по кредиту, счета будут пусты. Компания — банкрот. Девочки, как Лена, — на улице. А виновата буду я. Главбух, которая «просмотрела» начало хищений и удачно «ушла на пенсию» прямо перед крахом.
«Лена, слушай меня внимательно, — я говорила быстро, чеканя слова. — Удали наш звонок. Забудь этот номер. Ничего не бойся. Просто делай свою работу. Как обычно. Поняла?»
«Но что...»
«Просто делай, как я сказала. Спасибо, Леночка. Ты очень помогла».
Я повесила трубку. Ярость прошла. Остался только холодный, звенящий расчет. Он не просто вор. Он — ликвидатор. И он сделал одну ошибку. Он решил, что я — тупая, старая тетка, которая умеет только на счетах щелкать.
Он не знал, что ту систему, которую он сейчас грабит, писали при мне. Под моим руководством. И я, «старуха», знаю в ней такие коридоры, о которых его «диджитал»-мозги даже не догадываются.
Я подошла к своей коробке. И достала ту самую черную записную книжку.
ЧАСТЬ 4. АРХИТЕКТОР СИСТЕМЫ
Влад был слишком молод, чтобы помнить девяностые. Он был слишком «московским», слишком глянцевым, чтобы ценить то, что он называл «архаикой».
Когда он пришел, он первым делом раскритиковал нашу учетную систему. «Что это за монстр? — морщился он. — Смесь "1С:Семерки" с каким-то самописным дополнением? Марина Сергеевна, это же прошлый век. Надо всё сносить и ставить SAP».
Я тогда спокойно ответила: «Этот "монстр", Влад, — наша главная защита. Мы его писали в 2003-м, с ребятами из УПИ. Когда рейдерство было нормой, а не страшилкой из газет. Эта "надстройка", как вы ее называете, — не для удобства. Она для безопасности».
Он только посмеялся. «Не учите меня, ладно? Безопасность — это облака, шифрование. А не ваши дедовские методы».
Он так и не понял. Он видел только верхний слой — привычный интерфейс «1С». Он не знал, что под ним, на уровне ядра сервера, лежит моя программа. Мой «Контрольный Модуль».
Я открыла черную книжку. На последней странице, карандашом, чтобы не бросалось в глаза. Запись, сделанная пятнадцать лет назад. «Адм. Вход. Сервер "Гранит"». И дальше — строка IP-адреса и два пароля.
Я создала этот модуль после одного неприятного случая в 2004-м. Тогдашний финдиректор пытался вывести деньги на фиктивный контракт. Мы его поймали, но это было сложно. И тогда я попросила программистов вшить в систему «спящий» протокол.
Он назывался «Протокол 4.5.1. — Внутренний Аудит».
Это не был «бэкдор» в криминальном смысле. Это был легальный инструмент. В положении об учетной политике, которое я сама и писала, было сказано: «В случае выявления признаков сомнительных операций... главный бухгалтер имеет право инициировать Протокол 4.5.1, блокирующий все расходные операции до получения личного подтверждения от Генерального Директора».
Влад, конечно, это положение не читал. Зачем? Это же «макулатура старой школы».
Но была одна тонкость. Протокол можно было активировать двумя способами. Первый — вручную, из моего кабинета. Этот доступ Влад мне, конечно, закрыл. А второй... второй был «спящим».
Я договорилась с айтишниками: модуль должен был мониторить систему на предмет внешних угроз. Если, например, в нашу налоговую базу («Контур.Экстерн») прилетал официальный запрос от ФНС (Федеральной Налоговой Службы) с пометкой «Высокая Срочность»... И если в этом запросе упоминался ИНН контрагента, который одновременно числился в исходящих платежах на крупную сумму...
Протокол 4.5.1. активировался. Автоматически.
Он блокировал не один платеж. Он блокировал всю расходную часть базы. До выяснения. Это была «красная кнопка» на случай налоговой атаки или рейдерского захвата.
И Влад об этом не знал.
Я открыла ноутбук. Руки слегка дрожали, но не от страха. От предвкушения. Я ввела IP-адрес из записной книжки. Это был старый шлюз удаленного доступа, который айтишники оставили «на всякий случай» и давно о нем забыли.
На экране появилось серое, аскетичное окно. «Сервер "Гранит". Введите логин и пароль».
Я ввела. Система секунду подумала. И впустила меня.
Я не была админом. Влад сменил пароли верхнего уровня. Но я и не рвалась туда. Я вошла под своим старым логином «Glavbuh». И у меня были права «Наблюдателя». Я могла видеть.
Я видела всё.
Я видела, как сегодня в пять вечера на расчетный счет компании упали кредитные семьдесят миллионов.
Я видела созданную Владом платежку на тридцать пять миллионов, адресованную ООО «Альтаир» (видимо, «Вектор» он уже «засветил» и решил использовать новую помойку).
Я видела, что платеж был поставлен в очередь на отправку. Завтра. Девять утра.
Он был уверен, что я сижу дома, пью валерьянку и ищу рецепты пирогов для внуков. Он был так уверен в своей «диджитал»-гениальности и моей «аналоговой» тупости, что даже не проверил старые протоколы безопасности.
Ну что ж, Влад. Пора начинать шахматную партию.
ЧАСТЬ 5. ШАХМАТНАЯ ДОСКА
Теперь у меня было всё: знание, доступ и мотив. Но как я могла это использовать?
Я не могла просто нажать кнопку. Если я активирую протокол вручную, Влад (или то, что от него останется) сможет отследить вход. Они увидят, что кто-то вошел в систему по моему старому паролю. Это будет «незаконный доступ к информации». И из жертвы я превращусь в преступницу.
Нет. Всё должно быть чисто. Юридически безупречно.
Я должна была заставить систему сработать самой.
Мне нужен был тот самый «внешний триггер». Мне нужен был официальный запрос от Налоговой службы.
Я села за стол и открыла новый документ Word. Я должна была написать анонимку. Но не просто «Караул, воруют!». Такую бумажку выкинут в корзину. Я должна была написать так, чтобы дежурный инспектор в ФНС немедленно нажал кнопку «Проверить».
Я писала два часа. Это был шедевр бухгалтерской эквилибристики.
«Уважаемый руководитель Управления ФНС по Свердловской области. Обращается к вам бывший сотрудник компании X (название я указала полностью, со всеми ИНН и КПП). Довожу до вашего сведения, что в период с... по... данная компания осуществляет сомнительные операции с целью вывода активов и уклонения от уплаты налога на прибыль. Схемы реализуются через фирмы-однодневки...»
И дальше — сухие факты. Никаких эмоций.
Я перечислила ИНН «Вектора». Перечислила точные суммы и даты платежей, которые я подписала (моя память на цифры — это то, что Влад тоже недооценил). Я указала, что эти суммы проходили как «консалтинг», не имея под собой реальных актов выполненных работ.
А потом я добавила «вишенку на торт».
«В настоящее время, — писала я, — готовится аналогичная операция по выводу средств на сумму 35 000 000 рублей через вновь созданную техническую компанию ООО "Альтаир" (ИНН такой-то). Эти средства являются частью целевого кредита...»
Это было прямое попадание. Налоговая обожает ловить на «обнале» кредитных денег.
Я закончила письмо фразой: «Прошу срочно принять меры по проверке указанных фактов для предотвращения нанесения ущерба бюджету Российской Федерации».
Теперь — как отправить?
Отправить со своей почты — самоубийство.
Я оделась. Взяла ноутбук. Поехала в центр.
Я сидела в «Гринвиче», в самом большом торговом центре города. На фудкорте, среди жующих студентов и смеющихся подростков, я, 58-летняя женщина в сером пальто, чувствовала себя шпионом. Я подключилась к общедоступному Wi-Fi.
Я завела анонимный почтовый ящик на каком-то бесплатном сервисе. «Buhgalter.pravda@...»
Прикрепила свой файл.
И отправила его на официальный адрес приемной УФНС.
А потом сделала второе действие. Я отправила копию этого письма. Но не в полицию. Не владельцу.
Я отправила его в службу комплаенса того банка, который выдал моей бывшей компании кредит. У каждого банка есть такая служба, которая следит, чтобы кредитные деньги не воровали. Я знала их адрес — я с ними работала.
Всё. Фигуры были расставлены.
Я вернулась домой. На часах было десять вечера. Завтра пятница. День зарплаты. И день, когда Влад должен был отправить свой «золотой парашют» на Кипр.
Я открыла ноутбук. Вошла в систему «Гранита» как наблюдатель. И стала ждать. Я знала, что инспектор ФНС увидит мое письмо завтра утром. И у него по инструкции будет ровно час, чтобы отреагировать.
ЧАСТЬ 6. ТИХИЙ СИГНАЛ
Я не спала всю ночь. Я не могла. Я сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в темное окно. Уральский рассвет лениво царапал небо. Семь утра. Восемь.
Я обновила страницу «Гранита». Система жила. Влад вошел в 9:01. Он, наверное, тоже пил свой дорогой кофе, предвкушая, как через пару часов станет богаче на тридцать пять миллионов.
Я видела его курсор. Видела, как он открыл ту самую платежку. «Альтаир». 35 000 000. Он проверил ее. И нажал кнопку «Отправить в банк».
Платежка ушла в очередь. Банковский день начинается.
Я смотрела на другой экран. На экран мониторинга. Мне нужен был входящий сигнал.
9:15.
9:30.
9:40.
Сердце стучало так, что, казалось, его слышно на улице. А если инспектор не прочел? Если письмо ушло в спам? Если...
9:42.
На экране мониторинга загорелась красная строка: «ПОЛУЧЕН ЗАПРОС ФНС. Категория: ВЫСОКАЯ СРОЧНОСТЬ. ID-1198-T».
Сигнал пришел.
Я затаила дыхание. Я смотрела, как мой «спящий» модуль, мое детище из 2003 года, проснулся.
Он начал работать, исполняя код.
Проверка...
Запрос ФНС ID-1198-T...
Поиск ИНН из запроса в базе...
Обнаружено совпадение: ООО "Вектор" (в архиве).
Проверка связанных ИНН...
Обнаружена связь (по IP-адресу создателя платежа): ООО "Альтаир".
Проверка исходящей очереди...
Обнаружена исходящая транзакция на ООО "Альтаир". Сумма: 35 000 000.
Условие совпало. Активация Протокола 4.5.1.
Я видела, как система окрасилась в красный цвет.
КОД "БЛОКИРОВКА-АУДИТ".
ВСЕ РАСХОДНЫЕ ОПЕРАЦИИ ПРИОСТАНОВЛЕНЫ.
Требуется подтверждение: Glavbuh, Dir.Sec. (Главбух, Директор по безопасности).
Система замерла. Она заморозила всё.
Платеж Влада не ушел.
Но... и это было частью моего плана... не ушли и все остальные платежи.
А была пятница. День выплаты зарплаты двумстам сотрудникам. И день ежемесячного платежа по тому самому новому кредиту.
Влад еще не знал, что он в ловушке. Он, наверное, думал, что это мелкий сбой.
Но я знала, что в 9:43 утра автоматическая копия Протокола 4.5.1. ушла трем адресатам: Геннадию Павловичу (владельцу), Директору по безопасности... и в службу комплаенса банка.
Банк, который только что получил анонимку о хищении, и следом — официальное уведомление от внутренней системы безопасности компании о блокировке всех платежей...
Банк не будет разбираться. Он нажмет свою «красную кнопку».
Я смотрела на тихий телефон. Он должен был зазвонить.
Он зазвонил в 9:55.
Это была Лена. Она не шептала. Она кричала.
ЧАСТЬ 7. ЗАМОРОЗКА
«Марина Сергеевна! Я не знаю, что это, но у нас всё "красное"! Вся база "красная"!»
Я слышала на заднем плане крики. Мужские, яростные. Это был Влад.
«Я не могу отправить зарплаты! — рыдала Лена. — Ни один платеж не уходит! Айтишники бегают, ничего не понимают! Влад орет на них, а они говорят, что это какой-то старый модуль "Гранит", и у них нет к нему админского доступа!»
«Успокойся, Лена, — сказала я так холодно, как только могла. — Дыши. Это просто технический сбой».
«Какой сбой?! — визжала она. — Влад только что разбил свой монитор! Он пытался отменить блокировку, а система пишет: "Недостаточно прав. Требуется верификация Главного Бухгалтера". Он понял! Он понял, что у него нет ключей от вашего модуля!»
В этот момент в трубке раздался грохот и новый голос. Влад. Он, видимо, выхватил у Лены телефон.
«Старая...! — прорычал он. — Это ты сделала?! Это ты?! Я тебя посажу! Я тебя уничтожу! А ну, говори пароль!»
«Какой пароль, Влад? — я говорила спокойно, почти ласково. — Я на пенсии. Я о внуках думаю. Вы же сами сказали».
«Ты...» — он захлебнулся.
И тут на заднем плане я услышала новые голоса. Спокойные, властные.
«Владислав Андреевич? Пройдемте с нами. Служба безопасности».
А потом еще один: «Всем оставаться на своих местах. ОБЭП. Начинаем выемку документов».
Влад замолчал. В трубке послышалась какая-то возня, и звонок прервался.
Я положила телефон. Каскад сработал идеально.
Анонимка в ФНС.
Анонимка в банк.
Налоговая, испугавшись, шлет срочный запрос.
Мой «спящий» модуль просыпается и блокирует всё.
Банк, видя запрос ФНС и внутреннюю блокировку, мгновенно замораживает кредитную линию и все счета компании по 115-ФЗ (закон о противодействии отмыванию денег).
Влад, пытающийся отправить зарплату (чтобы скрыть панику) и свой куш, бьется о стену, которую я построила пятнадцать лет назад.
Владелец, Геннадий Павлович, которому одновременно звонит разъяренный банк и его собственная служба безопасности, наконец-то отрывается от своих дел и дает команду «Фас».
Компания была парализована. Полностью. Зарплаты не ушли. Платеж по кредиту не ушел.
Влад, который думал, что он «эффективный менеджер», оказался просто мелким воришкой, который полез в чужой дом, не зная, что тот подключен к сигнализации. И сигнализация сработала, заперев его изнутри.
Я встала. Подошла к окну. В Екатеринбурге пошел первый настоящий снег. Крупный, тихий, укрывающий грязный ноябрьский асфальт. Он всё очищал.
Я сидела так до вечера. Телефон больше не звонил. Я знала, что в офисе сейчас ад. Допросы, аудиторы, паника. Двести человек остались без зарплаты. Компания, которую я строила, была на грани банкротства.
Мне было их жаль? Да.
Но я спасала не компанию. Я спасала свое имя.
Иногда, чтобы вылечить гангрену, нужно отрезать ногу. Влад был этой гангреной. А я... я оказалась хирургом.
ЧАСТЬ 8. ЦЕНА ОПЫТА
Прошла неделя. В офисе хозяйничал аудит, присланный банком, и следователи. Влада я больше не видела. Лена написала мне одно сообщение: «Его увезли в тот же день. Говорят, хищение в особо крупном. Светлану, новенькую, тоже. Она была в доле. Спасибо вам».
Я не ответила.
Компания лежала в руинах. Банк отозвал кредитную линию и выставил требование о досрочном погашении всех долгов. Геннадий Павлович, владелец, потерял всё. Он прилетел в Екатеринбург, но было поздно. Его «эффективный менеджер» успел нанести смертельный удар. А я... я просто не дала ему сбежать с места преступления.
В субботу, в тот день, когда Влад должен был греться на солнце Кипра, мне позвонил незнакомый номер.
«Марина Сергеевна?» — голос был уставший, раздавленный. Я не сразу узнала его. Это был Геннадий Павлович.
«Да, Геннадий Павлович».
Он долго молчал.
«Марина Сергеевна... я... дурак я. Старый дурак. Поверил мальчишке...»
Я молчала.
«Марин... Сергевна... я знаю, что вы... ну... в курсе. Аудиторы сказали, что если бы не старая система безопасности, он бы вывел всё. А так... хоть что-то на счетах заморозили. Это же вы... да?»
«Система сработала в штатном режиме, Геннадий Павлович. Как и было прописано в регламенте».
Он снова помолчал.
«Я уволил его. То есть... его уволили по статье. Вернее, его арестовали. Компания — банкрот. Я буду продавать остатки, чтобы рассчитаться с банком и людьми. Марина Сергеевна...» — он запнулся. — «Прошу вас. Вернитесь. Хотя бы как консультант. Помогите мне... спасти хоть что-то. Я заплачу. Любые деньги».
И вот он, момент истины. Момент триумфа. Он зовет меня обратно. Зовет «старуху», которую вышвырнул ради «новых скоростей». Я могла бы вернуться. Сесть в кресло победителя. Смотреть, как они все ползают.
Я посмотрела на свою тихую, чистую кухню. На первый снег за окном. На свой ноутбук, который стоял на столе.
«Нет, Геннадий Павлович, — сказала я. Мягко, но твердо. — Спасибо за предложение. Но я не могу».
«Почему? Я... я вдвое подниму оклад!»
«Дело не в деньгах. Вы знаете... я и правда подумала о том, что сказал Влад. Мне действительно пора отдохнуть. Я устала. Спасайте ваш бизнес сами».
Я повесила трубку.
Я не чувствовала злорадства. Не чувствовала мщения. Я чувствовала... облегчение. Как будто я сняла с плеч тяжелый, мокрый тулуп, который носила двадцать пять лет.
Я предала их? Нет. Они предали меня. Я просто восстановила справедливость. Так, как умела. Без криков и истерик. Цифрами. Кодами. И знанием.
Влад думал, что мой возраст — это моя слабость. Он ошибся. Мой возраст — это мой опыт. Моя память. Мое знание того, где в фундаменте этого дома лежат «спящие» протоколы. Он бегал по крыше, хвастаясь видом, а я просто вынула один кирпич в подвале. И весь дом сложился.
(ФИНАЛ)
Знаете, что я сделала после этого звонка? Я налила себе чашку хорошего чая. С бергамотом. Я сидела и смотрела, как идет снег.
В моей жизни больше не было дебета и кредита. Не было срочных отчетов и паникующих менеджеров. Я закрыла эту книгу.
Я открыла свой ноутбук. Но не для того, чтобы войти в «Гранит». Я открыла сайт, который сохранила в закладках неделю назад. «Онлайн-курсы. Ландшафтный дизайн». Я давно об этом мечтала. Представляла, как буду рисовать сады, подбирать цветы. Но всё было некогда. Работа.
Я нажала кнопку «Оплатить».
Через час у меня было первое занятие. Вебинар. «Основы композиции и зонирования пространства». Я взяла новый блокнот, чистый. И начала рисовать. Не баланс. А эскиз альпийской горки.
Меня выгнали за возраст. Они думали, что я — отработанный материал. А оказалось, что я просто была слишком долго заперта в той коробке, которую сама же и построила. Мне просто нужно было, чтобы кто-то, пусть даже такой самовлюбленный дурак, как Влад, пнул меня наружу. На свежий воздух.
Справедливость — это не всегда тюрьма для врага. Иногда справедливость — это свобода для тебя. И я, Марина Сергеевна, в свои пятьдесят восемь, наконец-то стала свободна.