Ладони Юры ощущаются горячими ожогами. В комнате душно. Или это я никак не могу вдохнуть.
Хватаю ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
А внутри всё леденеет. Промерзает до глубины души.
На глаза от обиды наворачиваются слёзы. Не то, чтобы Юра раньше носил меня на руках, но и такой грубости никогда себе не позволял.
Нагло и уверенно. Без лишней нежности.
Мне неприятно и страшно.
Сжимаюсь, горло схватывает сильным спазмом. Хочу ещё раз потребовать, чтобы Юра остановился, но выходит только жалкий хрип. Паника бьёт в висках глухими ударами.
Неужели Юра обидит меня ещё и таким образом? Неужели он такой?
Закрываю лицо ладонями. Запястья саднит от жёсткой хватки. Наверно, останутся синяки.
Пальцы мокнут от слёз. Поцарапанную щетиной кожу щёк щиплет.
Юра застывает. Прекращает. Слышу в тишине свои рваные вдохи и всхлипы.
Муж снова хватает меня за запястья. Отдирает от лица мои руки. Вдавливает их в покрывало по сторонам от моей головы.
Встречаюсь с его безумным взглядом. Диким и отчаянным.
- Почему? – спрашивает он. Едва не кричит мне в лицо. – Что, мужик, с которым ты живёшь, лучше меня? В этом всё дело?
- Дело вообще не в этом, - шепчу я сквозь всхлипы, - какой же ты… оставь меня в покое, Юра! Ты мне противен! Не вернусь к тебе ни за что!
Юра перекатывается в сторону. Освобождает меня от своего тела. И я, наконец, вдыхаю воздух полной грудью.
- А как же дети? – спрашивает муж.
Оборачиваюсь на него. Смотрю с ненавистью.
- Да, Юра, как же наши дети? – слёзы застилают глаза, и я смаргиваю их, чтобы видеть лицо мужа. – Почему ты забил на них? Почему превратил нашу семью в руины? Плевать, как ты относишься ко мне, но как ты можешь так поступать с ними?
- Я надеялся, что это заставит тебя вернуться… - признаётся Юра. – Кира, я хочу отмотать всё назад!
Молчу. Ничего не отвечаю какое-то время. Слова Юры причиняют дикую боль. Как тот фарш, в который он меня превратил, можно провернуть назад? Как?!
- Я не смогу с тобой жить, просто не смогу, - гипнотизирую старую пыльную лампу на потолке, - мне противно…
Юра отшатывается, как от пощёчины. Почти падает с постели на пол.
Встаёт, запинаясь ногой о ножку кровати.
Мои слова сбили с него спесь. Ударили по самолюбию. Мне плевать. Это правда. Я не смогла бы заставить себя вернуться к нему даже ради детей.
Да и что бы они увидели в таком случае? Униженную мать, об которую отец вытирает ноги? С чьим мнением не считается? Нет, им не нужен такой пример перед глазами.
Юра уже стоит у двери. Держится рукой за ручку.
- Насчёт раздела имущества… - вижу, что, говоря об этом, Юра наступает себе на горло. Он выдавливает слова из себя силой: - Я помню про деньги, которые ты дала мне, продав свою квартиру. Тебе не нужно судиться за них со мной. Я верну тебе всё, и даже больше. Но тебе придётся подождать, извини. Фирма попала на крупную неустойку. Я сейчас больше должен, чем имею. Я напишу тебе расписку, если ты не против. Отдать смогу через год… Если делить имущество через суд, то ты просто получишь половину моего долга…
Я не успеваю ничего ответить. Юра уходит, хлопнув дверью. Слышу грохот от закрывшейся двери в коридоре ещё до того, как успеваю встать с кровати.
Запускаю трясущиеся пальцы в волосы. Юра думает о деньгах. Очевидно, он не хочет считать себя должным мне.
Может, я дурочка. Может, оторвана от реальности. Но меня больше всего интересуют дети. Никакой суд не поможет нам их поделить. Никто, кроме нас, не позаботится об их благополучии.
Это важно в первую очередь!
Отпускаю Ксюшу и Тимура домой с болью в сердце. Что их там ждёт? Упрёки от любовницы отца?
Каждый вечер, засыпая в обнимку с Катюшей, я плачу, думая о трёх детях, которых перед сном вряд ли кто-то сегодня прижмёт к себе или поцелует. Особенно переживаю за Филиппа. Он ещё слишком мал, чтобы обходиться без материнского тепла. Он чувствует себя брошенным и преданным мной.
Меня на части разрывает каждую ночь от этих мыслей. Наизнанку выворачивает. Бывают минуты, когда я даже готова вернуться к мужу. Лишь бы прижать к груди всех четверых детей разом. Лишь бы иметь возможность заботиться о них, как раньше.
Эти мысли быстро проходят, потому что за ними следует тошнота. Так моё тело реагирует на мужа. Он очень для этого постарался.
Адвокат присылает мне сообщение с датой, назначенной судом для нашего развода. Так скоро? Ах да, у нас же нет общих детей…
Ещё звонят из опеки. Сотрудница сообщает мне, что приходила домой к детям. Они открыли ей, и никого из взрослых с ними не было.
- Дом в плачевном состоянии, - сухо сообщает женщина, - кругом грязь, готовой еды нет, чистой одежды тоже. Скажу вам честно, я готовлюсь забрать детей оттуда. Мне нужно, чтобы вы были на связи. И хорошо бы иметь весомые доказательства того, что их отец не справляется. Если вы станете свидетелем жестокого обращения с ними или узнаете, что их оставили в опасности без присмотра, вызовите нас. Нужно зафиксировать всё документально, тогда можно будет изъять детей.
Мне не нравится такой исход. Я не хочу, чтобы Юра был отцом, который не справился. Не хочу получать детей таким способом. Но сотрудница опеки права, их безопасность важнее всего.
С того дня, когда муж приходил «говорить» со мной к Сергею, прошло уже две недели.
Ксюша с Тимуром не приходили ко мне уже несколько дней. И на звонки не отвечали. Тревожусь об этом. Неужели Юра забрал у них телефоны? Или придумал ещё что-то, чтобы заставить их не общаться со мной.
Когда вечером кормлю Катю на кухне ужином, у меня звонит телефон.
На экране высвечивается номер воспитательницы из группы Филиппа. С нехорошим предчувствием принимаю вызов.
- Добрый вечер, Кира Аркадьевна, скажите, вы вообще планируете сегодня забирать ребёнка из детского сада? Группа закончила работу полчаса назад, а за Филиппом так никто до сих пор и не приехал!
- А вы звонили отцу Филиппа? – спрашиваю растерянно.
- У меня в телефоне вбит ваш номер, – раздражённо отвечает воспитатель, - мне всю вашу семью теперь нужно обзванивать, чтобы домой уйти? Что мне делать с Филиппом? Не хотелось бы вызывать полицию…
- Нет-нет, не нужно полиции, я сейчас его заберу!
Заканчиваю разговор с воспитательницей и звоню Юре. Грызёт мысль о том, что стоило бы позвонить в опеку. Но я не могу себя заставить. Я до последнего хочу верить в то, что Юра справится. Ему не плевать на детей, я знаю.
С каждым может случиться такой прокол. Много кого забывали вовремя забрать из садика. Кто-то кого-то недопонял. Или случилось что-то непредвиденное…
От мыслей, что что-то могло случиться, сжимается сердце. И Юра, как назло, трубку не берёт.
Но это ведь не тот самый случай, когда дети в опасности? Ведь не тот?
Хватаю в охапку Катю и еду забирать Филиппа. Здесь не очень далеко.
Воспитательница сидит на скамейке возле крыльца в закрытый детский сад. Филипп развлекает себя тем, что прыгает по ступенькам.
Морщусь, заметив, что на сыне «дежурная» шапочка. Это значит, что в детский сад его привели сегодня без головного убора. А гулять без кепки или шапки почему-то в садике запрещено. На всякий случай в группе есть вот эта «дежурная» шапка.
- Я и так работаю в две смены, - жалуется воспитательница. – У нас в саду половина групп на карантин закрылась из-за ветрянки. И воспитатели на больничный ушли. А вы тут ещё и ночную смену мне решили организовать…
Извиняюсь за Юру и подхватываю на руки Филиппа.
Малыш сначала смотрит на меня недоверчиво, а потом пускается в слёзы. Прижимается крепко-крепко.
- Мамочка, ты за мной пришла....
По моим щекам тоже текут слёзы. Как же я соскучилась по этому сорванцу.
Звоню ещё раз Юре, но снова никто не отвечает.
- Кто привёз тебя утром в сад, дорогой? – спрашиваю у сына.
- Аля, - отвечает мне он.
Везу Филиппа к себе. В дом к этой Але точно не поеду. Если Юра накосячил и забыл про ребёнка, пусть сам за ним приезжает.
Честное слово, это последний раз, когда я делаю уже почти бывшему мужу одолжение. Последний раз, когда я его выручаю с детьми. В следующий раз обязательно сдам его в опеку. Надоело уже его халатное отношение.
Как можно было забыть об этом сладком малыше?
У Сергея в квартире Филипп не слезает с моих рук. Даже Катя не ревнует. Играет спокойно в свои игрушки, позволяя брату насытится контактом со мной. Я кормлю Фила ужином, пока он сидит у меня на коленях. Вычёсываю расчёской его спутавшиеся в колтуны волосы. Они у него красивые, как у Юры. Озорные русые кудряшки.
Пока помогаю Филиппу сходить в туалет, замечаю, что трусики у ребёнка очень грязные. И пахнут соответственно.
Злость на мужа и его любовницу поднимается в душе с новой силой. Нет, всё-таки я совершила ошибку. Нужно было звонить в службу опеки.
Руки трясутся от гнева, когда я в который раз набираю номер Юры. И опять никто не берёт трубку.
Отстирываю трусики и вешаю их на батарею в ванной. А на Филиппа натягиваю Катины чистые трусы. Хоть до дома пусть в них доедет.
Замечаю на животе сына несколько красных пятнышек.
О-о-о… что там говорила воспитательница? Ветрянка?
Филипп явно чувствует себя хорошо. Скачет по кровати, показывая сестре язык.
Снова звоню Юре. И на всякий случай Ксюше с Тимуром.
Никто не берёт трубку…
А на часах уже девять, между прочим…
Наступаю себе на горло и нахожу в истории звонков телефон Юриной любовницы. Она звонила мне один раз с требованием забрать Катю.
Но и Аля не отвечает. Её телефон вообще вне зоны доступа.
И что мне делать? Оставлять Фила на ночь здесь?
Я не против, но что-то мне слишком тревожно. Почему никто до сих пор не хватился Филиппа? Почему никто не берёт трубку?
Сдаюсь и одеваю обоих детей. Не смогу заснуть, не узнав, что у них там творится дома.
Воображение подкидывает ужасные картинки из криминальных хроник. И я, подъехав к дому, я накручиваю себя так, что от страха у меня трясутся руки.
Жму на дверной звонок. Снова и снова. И ещё один раз.
Жму долго, так что малышам рядом со мной становится скучно. Они пытаются сбежать во двор на качели, но я не отпускаю. Удерживаю их за руки возле себя.
А дверь так никто и не открывает.
Липкий страх пробирается в душу. Плохое предчувствие щекочет нервы.
Нет, я не буду поддаваться паники. С ними ничего не могло случиться…
Если через минуту мне никто не откроет, я позвоню в полицию.
Холодный ветер пробирается под куртку, заставляя дрожать.
Дёргаю на всякий случай ручку. Дверь неожиданно оказывается не заперта. Она отворяется с неприятным скрипом, и дом встречает меня давящей тишиной.
Так не должно быть. В доме, где живут дети, не бывает такой тишины.
Беру Филиппа и Катю за руки и с опаской захожу внутрь.
Включаю свет в коридоре.
Полочка для ключей закидана горой счетов от коммунальных служб. Грязные ботинки всех членов семьи стоят неровным строем возле стены в коридоре.
Меня уже просто трясёт от паники.
- Да где же они все? – спрашиваю сама себя вслух.
- Они не пласнулись утлом, - спокойно говорит Филипп. – Я пласнулся, а они нет. Тётя Аля тоже пласнулась. Она отвела меня в сад…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Бессердечная овечка", Зоя Астэр ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение