Надеюсь, вам понравилось история. Завтра будет продолжение. Скоро увидимся! Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
- Юрочка! – верещит Аля, пятясь от меня всё дальше по коридору. – Спаси меня, любимый! Твоя бешеная бывшая хочет меня убить.
Морщусь, но наступать продолжаю.
Она меня уже в бывшие записала? Быстро. Что-то не торопится ее Юрочка на выручку. Застыл на крыльце столбом.
Демонстративно закатываю рукава.
- Мне нельзя драться! – визгливо вскрикивает любовница моего мужа. – У меня скоро съемки. Я модель, между прочим.
Продолжаю идти на нее вперед. Молча и с многообещающим взглядом.
Аля пятится прямиком на кухню. Территорию, где совсем недавно, я была единоличной хозяйкой. Но и туда муж впустил другую.
Чувствую, что наш домашний очаг осквернен.
Они и спали, наверно, сегодня в нашей кровати. Почему нет? Уверена, Алю бы это не покоробило.
Юра наконец отмирает.
Догоняет нас уже на кухне и встает между нами.
- Кира, не дури, чего ты устраиваешь?
Бросаю на него ледяной взгляд.
- Передник мой сняла! – рявкаю на Алю.
- Юр… - тянет эта бесстыжая. – Ты же не позволишь этой командовать тут?
Я бы могла действительно попытаться вытряхнуть дух из этой гиены. Судя по тормознутому состоянию Юры, выцарапать ей глаза я могла бы вполне успеть.
И мне не было бы стыдно за недостойное поведение. Иногда полезно отводить душу.
Останавливает меня не застывшая между нами фигура мужа. От пошлой драки меня удерживают дети. Их встревоженные, направленные на нас взгляды.
Все четверо сидят тут, на кухне. Притихли в углу возле стола как мышки.
- А ты уверена, - с усмешкой интересуюсь у Али, - что тебе по зубам мое место? Передник мой захотела? Ну и как? Нигде не жмет?
- Да подавись ты своим передником! – вскипает Аля.
Она быстро стягивает его и театрально кидает на пол к моим ногам.
- Кухня и подтирание соплей – это твой потолок, - кидает она мне.
- Аля! – возмущается ее словам Юра.
А я согласно киваю. Я, между прочим, любила свой потолок. И сопли детские подтирать. И передник этот надевать. И готовить для всей семьи.
Если это делает меня лохушкой, то я не против. Всегда мечтала о большой семье и жизни вот в таких вот банальных заботах.
Оказывается, для кого-то это достойно презрения.
Приседаю и поднимаю с пола свой передник. Расправляю его бережно. Аккуратно складываю в несколько раз.
- Как вы тут, сладкие мои? – обращаюсь ласково к детям.
И они, словно по команде, кидаются ко мне. Обнимают все вчетвером.
- Где ты была? Что случилось? Мам, мы так переживали, что ты ушла навсегда!
Со всех сторон на меня летят детские вопросы. Даже Тимур не остается в стороне. Обнимает меня немного неловко, и я притягиваю его к себе, чтобы крепко стиснуть обеими руками.
- Вы только посмотрите на это, - фыркает Аля. – Она шаталась неизвестно где два дня, а они ей рады!
- Вы ужинали? – спрашиваю у Ксюши.
Поднимаю на руки сразу Фила и Катю. Тяжеловато, но просто необходимо сейчас.
Вдыхаю их сладкий запах. Целую в пухлые щечки.
- Ну, мы ели хлеб с сыром, - неуверенно тянет Ксюша. – Это считается ужином?
- Конечно, нет, - качаю я головой. – Давайте-ко посмотрим, что можно быстренько сообразить…
Давлю в груди раздражение. Уже поздно. Почти одиннадцать. Неужели сложно было накормить детей хоть чем-нибудь посущественнее бутербродов?
Я ставлю малышей на пол и подхожу к холодильнику. Открываю морозилку. Там у меня всегда есть запасы домашних полуфабрикатов.
- Котлеты или фрикадельки? – спрашиваю, глядя в голодные глаза.
Три к одному за фрикадельки, так что я достаю пакет с ними одной рукой, сотейник с полки – другой, и иду к плите готовить ужин.
- Макароны или гречка? – снова спрашиваю я.
Кто бы сомневался, что победят макароны.
- Аля, ты что ничем не кормила детей? – растерянно интересуется у своей любовницы муж.
- Ты не просил меня об этом! – оправдывается Аля.
- Я же в полдень уехал, - возмущается муж.
У меня от их безответственности просто голова кругом идет. Ну как так можно? Я уже не задаюсь вопросом о том, как Юра может быть таким слепым.
Но как эта женщина ходила по дому с голодными детьми и даже не подумала заглянуть в холодильник?
- Я думала, ты приедешь, и мы закажем что-нибудь из ресторана, - капризно дует губки Аля.
Переворачиваю лопаткой жарящиеся фрикадельки и доливаю к ним немного воды. Жареное Филу с Катей пока нельзя. Пусть будет хотя бы тушеное.
- Если ты не готовила, то на кой нацепила этот передник? – спрашивает Юра.
Хороший вопрос.
- Знаешь, сколько стоит мое платье? Оно же дизайнерское! А у детей все время грязные руки. И они у тебя совершенно невоспитанные. Я им говорю, что меня нельзя трогать, а им хоть бы что!
- Аля, тебе, наверно, лучше сейчас уйти, - сухо произносит муж.
Тянусь на верхнюю полку за пачкой макарон и снова чувствую головокружение. Приходится даже опереться на столешницу, чтобы восстановить равновесие.
- Что?! – громко возмущается любовница Юры, - я сидела с твоими детьми, пока ее не было, а теперь ты решил, что можешь меня прогнать? Ты неблагодарный! Ты... ты…
- Алиночка, ну не злись, - тон мужа становится интимно мягким.
Меня передергивает. К туману в голове и головокружению добавляется тошнота.
- Нет, я не уйду! – истерично заявляет Аля. – Пусть она уходит! Всё нормально тут было и без ее мерзких фрикаделек.
Беру в руки лопатку, чтобы еще раз помешать мои «мерзкие» фрикадельки.
Но она почему-то двоится у меня перед глазами. В комнате как-то резко темнеет.
Хватаюсь за край столешницы, чтобы прийти в себя. Дышу глубоко.
- Тетя Кира? - взволнованно зовет Тимур.
Хочу сказать ему, что все хорошо, но у меня не выходит. Язык не слушается, а тело ведет в сторону.
Пошатываюсь на месте. Хоть бы не упасть. Только этого позора мне сейчас не хватало…
- Кира, что с тобой? – слышу совсем рядом голос Юры.
Чувствую на плечах его руки.
- Да она концерт тут разыгрывает! – с ненавистью выплевывает Аля. – Неужели ты поведешься на этот дешевый спектакль? Тоже мне, королева драмы! Давай еще в обморок свались. Юра, ну что ты в нее вцепился? Она же этого и добивается.
Сознание так и не проясняется.
Я держусь за край столешницы изо всех сил, но этой опоры недостаточно.
Голова взрывается резкой болью, и силы покидают меня. Кажется, я сейчас потеряю сознание, как и боялась.
Сквозь наваливающуюся тяжелую темноту, слышу, как Юра выругивается совершенно неприлично.
А потом он подхватывает меня на руки.
Открываю глаза и понимаю, что нахожусь не дома. Голова болит и соображает с трудом.
Где-то в стороне горит тусклый свет, и я вижу очертания комнаты, в которой лежу на кровати.
Крашеные стены, высокие потолки. Сквозь жалюзи, висящие на окне, пробивается свет фонаря.
Запах медикаментов и казённых простыней ни с чем не перепутаешь – я в больнице.
Одна. А мои дети так и остались без ужина.
Нет, мне срочно нужно домой!
Пытаюсь медленно встать с кровати.
Во всём теле сильная слабость. Руки дрожат, и голова начинает кружиться, стоит только принять вертикальное положение.
Выхожу в коридор, держась за стенку.
Медсестра, дремавшая на посту, сонно моргает, а потом подскакивает на ноги и спешит ко мне.
- Возвращайтесь в палату! – строго требует она.
- Нет, я хочу уехать домой, - спорю, заплетающимся от слабости языком.
Медсестра раздражённо поджимает губы и встаёт у меня на пути.
- А ну, марш в палату! – командует она. – Я вызову вам дежурного врача. С ним и договаривайтесь о выписке.
Она аккуратно, но настойчиво берёт меня под руку и тянет в ту сторону, откуда я пришла. Заводит обратно в палату и помогает сесть на кровать.
Через пятнадцать минут приходит такой же заспанный врач. Мужчина лет пятидесяти. Он присаживается за стол, стоящий рядом. Протирает низом форменной рубашки очки. Нацепляет их на нос и всматривается в медицинскую карту, которую принёс с собой.
- И где же вы черепно-мозговую травму получили, голубушка? – спрашивает он снисходительно и ласково. – В карточке написано, что обстоятельства неизвестны. Муж ваш вообще не в курсе, похоже, был. Ни на один вопрос толком не ответил. В карточке одни прочерки. Это уже в скорой помощи шишку на вашей голове нащупали.
Прикусываю губу.
- Я упала.
- Сильно вы упали, однако. Но впрочем, удачно, если так можно выразиться. КТ мы вам уже сделали. Поздравляю, вы отделались простым сотрясением. Но обратиться за медицинской помощью всё же следовало своевременно. Рентген показал небольшое смещение шейного позвонка. Отсюда и обморок. Почему сразу в больницу не поехали?
Вздыхаю. Угрозы недоспортсмена теперь не кажутся такими страшными. Юра видел нас вместе и уже сделал свои превратные выводы. Но что мне даст рассказанная правда? Разборки с полицией и суды. У меня нет на это ни сил, ни времени. Я просто надеюсь никогда больше не увидеть тех двоих.
- А можно мне домой? – спрашиваю с надеждой.
Врач хмурится.
- Завтра вправим вам шею. Потом посмотрим.
- Но у меня дома дети…
- В карте написано, что у вас есть муж, - строго качает головой доктор. – Придётся ему справляться пока самому. Или чего вы боитесь? Может, это из-за него вы упали, и поэтому не хотите оставлять с ним детей? Если так, то вам следует признаться. Опека защитит несовершеннолетних, пока вы недееспособны.
Пытаюсь покачать головой, но это вызывает резкую боль.
- Нет-нет, муж меня не толкал и не бил. Я просто боюсь, что он не справится…
- Не нужно этих жертв! – назидательно говорит доктор. – Сейчас для вас важнее всего позаботиться о своём здоровье. Завтра вправляем. Потом смотрим. Готовьтесь к тому, чтобы провести в больнице две недели.
Когда доктор уходит, я даю волю чувствам – плачу в одиночестве. Мне страшно. Я не могу оставить детей так надолго на Юру и Алю. Если они банально накормить их забыли то, что может случиться за целых две недели? Особенно с младшими. Они же ещё совсем несамостоятельные.
Пишу сообщение Юре, но он не отвечает. И на следующий день тоже. Муж не приезжает ко мне в больницу и не отвечает на звонки. Ему неважно, что со мной.
За что он так наказывает меня? За моё двухдневное отсутствие?
После болезненной процедуры вправления позвонка мне надевают на шею специальный воротник.
- Эта штука научит вас держать голову, как королева, - смеётся врач, застёгивающий на мне это приспособление.
Только это мне и остаётся. Стараться делать вид, что я держусь и справляюсь, когда внутри кипит настоящая истерика.
Проходит неделя, а Юра так и не соизволил поговорить со мной ни разу.
Это просто убивает.
Я звоню Тиму и Ксюше, чтобы узнать, как у них там дела.
По их словам, Юра ходит всё время злой и на всех ругается. С ними живёт Аля. Они от этого не в восторге. Аля не следит за ними. Даже за малышами. Только делает вид, когда с работы возвращается Юра.
Юра с Алей ругаются. Дети слышат, как они кричат друг на друга, закрывшись в нашей спальне.
А ещё Юра запретил им общаться со мной.
У меня сердце сжимается от боли, когда Тимур рассказывает мне об этом. Как Юра мог сказать им такое? Это так жестоко.
Ксюша с Тимуром игнорируют запрет отца и звонят мне, когда находятся в школе. Только просят не звонить вечером. Боятся, что услышит отец или Аля.
Когда в один из вечеров Тимур звонит и сообщает, что взрослых сейчас нет дома, и можно поговорить с Катей я Филом, я не могу сдержать слёз. Я так соскучилась по ним. Мои малыши плачут и спрашивают, когда я вернусь.
Душа разрывается на части. Я бы всё отдала, чтобы быть сейчас с ними. Но доктор прав, если я буду падать в обморок на каждом шагу, я не смогу позаботится ни о себе, ни о детях. Мне нужно стиснуть зубы и выдержать это.
А потом я уничтожу Юру.
Обида на мужа сменяется дикой злостью. То, что он делает – это бесчеловечно.
Плевать на нас с ним и наши отношения. Но дети ведь страдают! И я не стану смотреть на это со стороны. Он ответит за то, что сделал с нашей жизнью!
К исходу моего двухнедельного заключения я чувствую себя другим человеком. Столько всего я успела передумать, лёжа в своей палате в одиночестве. Столько всего внутри перекипело.
В обморок я больше не падаю. Головные боли постепенно проходят. Даже воротник уже можно не носить круглыми сутками.
В палату стучат, и сердце болезненно дёргается в груди. Мой доктор не утруждает себя стуком. Медсестры тоже.
Неужели это муж? Я навоображала себе, что буду холодной и равнодушной при нашей встрече. Гордой. Знающей себе цену.
Но сейчас чувствую внутри панику. Пальцы дрожат, и меня бросает от волнения в жар.
Дверь со скрипом приоткрывается, и в мою палату нерешительно заглядывает вовсе не муж.
- Вы? – выдыхаю я удивлённо.
Это один из тех мужчин, что сбили меня. Тот, который худой и робкий. Кажется, его зовут Сергей.
- Извините, я знаю, что вы не рады меня видеть, но я должен был узнать, как ваше здоровье. Я чувствую себя виноватым…
Мужчина заходит в палату, но подходить близко ко мне не решается.
- И правильно вы чувствуете, - раздражённо замечаю я. – Вы очень виноваты! Вы и ваш друг. Даже не представляете, как вы меня подставили…
Тру виски, чтобы справиться раздражением и вернувшейся головной болью.
- Теперь представляю, - вздыхает Сергей.
- О чём вы? И как вообще меня нашли?
- Ну… я приходил к тому дому, возле которого мы вас… в общем, я приходил к вашему дому, хотел удостовериться, что вы в порядке. Совесть не даёт мне покоя… в общем, я немного походил рядом, хотел дождаться, пока вы выйдете из дома и поговорить… но вы всё не выходили и не выходили…
Сергей замолкает, и я приподнимаю бровь, ожидая продолжения истории.
- Вечером я решил подойти ближе и заглянуть в окна, надеялся увидеть вас, но вместо этого подслушал разговор вашего мужа с женщиной. Окно было открыто, и их было прекрасно слышно. Тем более что они ругались и кричали друг на друга. В целом я понял, какая непростая ситуация у вас в семье. Они обсуждали это. И что вы в больнице, я тоже понял. И вот я здесь…
- И? – не понимаю, чего ждёт от меня этот человек. – Я должна была скрыть ваше преступление под угрозой шантажа, а теперь я должна успокоить вашу совесть? Да я из-за вас на две недели в больницу попала! А мои дети остались под присмотром женщины, которой на них плевать! Вот же наглость. Убирайтесь отсюда, пока я в полицию не позвонила.
Я даже встаю с кровати. Злюсь так сильно, что наступаю на Сергея с угрозой во взгляде.
Он пятится назад к двери с испуганным выражением лица.
Но этот мужчина, очевидно, послан вселенной, чтобы сломать мне жизнь.
Потому что дверь снова открывается. На этот раз без стука. И я встречаюсь взглядами с мужем.
Юра выглядит так, как хотелось бы мне. Он смотрит холодно и отстранённо. Будто я какое-то жалкое насекомое.
По груди разливается боль. Чем я заслужила такое отношение?
Юра переводит взгляд на Сергея и кривится. Сквозь равнодушную маску проступает жестокая злость.
- Я видел тебя возле нашего дома, - от ледяного тона мужа у меня кровь стынет в жилах. – Ты её любовник, верно? Конечно, верно. Иначе что ты тут делаешь?
- Ты всех судишь по себе, - говорю я.
Я могла сколько угодно воображать, что смогу говорить с ним равнодушно и гордо. А на деле, я снова умираю внутри от боли. Все чувства нахлынули разом. Разочарование, дикая тоска и отчаяние.
Я ведь доверилась ему. Полюбила. А вышло, что для него это ерунда. То, через что можно переступить ради такой, как Аля.
- Набить бы тебе морду, - рычит Юра, обращаясь к проглотившему язык Сергею, - да руки марать неохота.
Сергей понимает намёк. Бросает на меня ещё один виноватый взгляд и бочком протискивается в дверь, оставляя нас с Юрой наедине.
Я так много хочу ему сказать. Бросить в лицо правду о его подлости. Но горло сжимается спазмом.
- А я ещё, как дурак, пришел сюда, - с презрением выплёвывает Юра, - хотя, хорошо, что я увидел его. Это значит, что я всё правильно решил.
Юра замолкает.
- Что же ты решил? – выдавливаю из себя вопрос через силу.
Голос звучит хрипло и болезненно.
Взгляд мужа леденеет, пугая меня нехорошим предчувствием.
- Домой можешь не возвращаться, - говорит Юра. – Ты нам больше никто. Отстань от моих детей. Не звони им больше. К сожалению, я не могу помешать тебе забрать Катю. Но, может, ты сама решишь оставить её со мной. Я готов воспитать её. В любом случае я скажу Але, чтобы она пустила тебя в дом один раз. Заберёшь свои вещи и дочь, если захочешь.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Бессердечная овечка", Зоя Астэр ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение