Пока художник борется с материей, искусствовед сражается с пустым листом, на котором нужно облечь интуитивные озарения мастера в стройную вербальную форму — и за это, представьте себе, тоже платят деньги.
Есть в искусствоведении одна деликатная процедура, которая приносит хлеб на стол многим из нас. Речь о тонком искусстве словесного облачения тех смыслов, что художник вложил в работу, но подчас не в силах вытащить наружу в связной речи. Великий живописец может быть косноязычнее школьника, когда дело доходит до объяснения собственных гениальных озарений.
Тогда автору нужен переводчик — не с французского, а с языка мастерской на язык зрителя и грантодателя. И тут возникает искусствовед, чья задача проста: собрать смыслы, расставить акценты и подобрать такие слова, которые не вытеснят работу, а дадут ей расцвети.
Что ж, гении и не обязаны быть красноречивы. Вспомните Казимира Малевича с его «заумным» языком или многословные, но порой запутанные манифесты дадаистов. Их гений — в форме и цвете, а не в построении нарратива. И здесь на сцену выходит фигура искусствоведа —поэтому тексты к выставкам, аннотации и грантовые заявки нередко пишутся в сотрудничестве. Не то чтобы тайна, скорее профессиональный этикет: обсуждаем, уточняем, подбираем формулировки, чтобы из «мне это важно» родилось ясное «о чем работа, как она устроена и зачем миру ее увидеть».
Если внимательно читать заявки, иногда слышен «двойной почерк»: интонация мастера и спокойная речь пояснения. В пресс-релизах и на выставочных стендах это тоже встречается — и это хорошо. Такой диалог удерживает текст от тумана и избавляет работу от лишней мифологии, оставляя главное: задачу, метод, контекст.
Конечно, эта практика существует в легком полумраке, о ней говорить не принято. Но присмотритесь к списку участников любого уважающего себя арт-проекта: фамилия того, кто составлял заявку, часто скромно красуется где-то рядом с именем творца.
Как по мне, в этом нет ничего зазорного. Наоборот — честная кооперация. Образ дает импульс, слово задает траекторию. Когда они идут вместе, произведение «звучит» четко и убедительнее доходит до зрителя, жюри и каталогов .
У каждого своя работа. Одним — воплощать, другим — объяснять, почему это воплощение достойно внимания зрителей (если оно достойно, разумеется).
Сталкивались ли вы с работами, где «совместная рука» была особенно очевидна? Жду ваши истории в комментариях
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично»
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды. Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.
Еще почитать:
• Бронзовый бегемот и обормот: история памятника Александру III
• От Оки до Нила: невероятные приключения диорам Поленова
• «Наш авангард»: великий эксперимент в Русском музее
• «Древний ужас» Бакста: улыбка на краю апокалипсиса
• Завтрак аристократа: история одной паники на холсте