Топхельм был прекрасен. Самый, пожалуй, известный шлем Средневековья, появившись еще в XII веке, он двести лет сохранял от копейного удара головы дворянской аристократии, рыцарства и даже оруженосцев из тех, кому повезло родиться в богатой семье. И пусть он был с самого начала не идеален, особенно это касалось его большого веса и отвратительного обзора, превращавшего пешее сражение в натуральную муку, но плюсов у него, конечно, было намного больше.
Тяжелый кавалерийский шлем, превратившийся с XIII века в натуральный бронированный колпак, прочно лежащий на плечах, давал не иллюзорные шансы пережить даже удар копья в голову. Его овальная, почти каплеобразная в проекции форма, отлично рикошетировала удары практически любого оружия, приходившиеся его хозяину в лицо. А большая масса и надежная опора на плечи, позволяли инерции и прочным ремням гасить силу удара.
Если же вспомнить, что кроме как собственно ударов копья и меча, он отлично защищал от вторичных поражающих элементов в виде стрел, обломков копий и щитов, периодически пролетающих над полем боя. А еще собирался он из пяти - шести деталей, поэтому обладал непревзойденной простотой и надежностью. В общем, можно смело утверждать, что шлемом топхельм был отличным. Вот только уже к началу Столетней войны, он устарел и физически и морально.
Впрочем, на исходе классического Средневековья все еще ощущался недостаток в тяжелых шлемах для рыцарей, идущих в атаку в первой линии. Поэтому топхельм, или, как его еще называли, грейтхельм (greathelm, большой шлем), наряду со своими более совершенными потомками какое-то время участвовал в войнах, пока совершенно не потерял свою актуальность.
И нельзя сказать, что он не пытался удержаться в строю. Как раз наоборот. Первые годы Столетней войны, чрезвычайно сильно изменили ветерана рыцарских атак. Увеличившиеся на полметра копья с новыми узкими жалами, готовыми зацепиться за любую выемку и отверстие в боевом наголовье, заставили шлем прищуриться и превратить левую свою сторону в сплошную броневую пластину.
Прорезь забрала топхельма уменьшилась до четырех - шести миллиметров, что сделало затруднительным попадание острых посторонних предметов в глаза владельца. А дыхательные отверстия на левой стороне, что раньше использовались для обзора в конном и пешем бою, исчезли совсем, не давая острию копья даже шанса зацепиться за них, передавая всю энергию, накопленную во время разгона и встречного удара, в шейный отдел позвоночника своего хозяина.
И, казалось бы, ну вот еще немного, и древние, надежные, как скала, грейтхельмы снова заговорят на равных со своими более совершенными потомками. Но. Нет. Те самые изменения, которые, казалось бы, делали его лучше и надежнее, убили старый шлем, превратив его в совершенно бесполезную на поле боя вещь. Он стал еще тяжелей, хотя и раньше весил немало, обзор его стал совершенно никуда не годным.
А это в условиях Столетки, когда рыцари превратились из всадников в гибридный род войск, одинаково хорошо сражающийся как верхом, так и в пешем порядке, было приговором. И топхельм умер. Но это была не точка в его истории. Скорее многоточие.
Над Европой все еще грохотала самая длинная в истории Средневековья война. Коронованные родственники яростно боролись за французский престол, но при этом, люди очень скоро начали понимать, что война - она, конечно, да. Но жизнь дальше, как-то нужно устраивать.
Особенно если ты аристократ, шевалье или просто благородный человек, а между походами и шевоше выдалась свободная минутка. Поэтому после нескольких самых напряженных лет боев и походов, светская жизнь начала мало-помалу налаживаться, возвращая рыцарству и местному дворянству пиры, охоты, праздники. Ну и конечно, турниры.
И вот с турнирами было не все так просто. Несмотря на грозный вид рыцарей, выступавших на них, турниры чем дальше, тем больше были не про войну. Уже к XIV веку, никто в своем уме не стал бы тащить на ристалище те приемы, что использовались в бою. Давно уже главной задачей турнира стала не боевая подготовка рыцарства, а победа. Причем желательно добытая малой, а лучше никакой кровью. Поэтому предназначенные для турнира доспехи, уже в это время делали значительно прочнее и тяжелее, чем те, в которых рыцарство выходило на поля сражений.
И это было отличной идеей. В гештехе (конной сшибке на турнире), например, не нужно было крутиться юлой в седле своего коня, наблюдая за линией горизонта. Причем за всей сразу. Вражеский рыцарь не мог появиться ниоткуда и ударить тебя в бок или спину. Единственный твой противник находился напротив тебя, и все, что тебе было нужно - это доехать до него и точно ударить копьем. Занятие это было тоже не из самых легких, но физически заметно менее утомляющее, чем настоящая схватка. И вот в реалиях турнирных схваток вдруг произошло чудо. Казалось бы, давно и надежно умерший топхельм, обрел второе дыхание.
Все его минусы и слабости больше не играли никакой роли. Не нужно было больше сражаться в пешем строю, не нужно было крутить головой, выискивая врага. А для того, чтобы доехать до одинокого противника, ударить его копьем, получить удар и сберечь голову благородного рыцаря, грейтхельм подходил как нельзя лучше. Впрочем, конечно, для турнира боевой шлем нужно было еще немного изменить.
Например, убрать дыхательную перфорацию вообще. Потому что ну зачем она на самом-то деле? Ты же не кросс бегать собрался. Благородному человеку на турнире шлем надевали в предпоследнюю очередь, когда он уже сидел на коне, но еще не успел взять копье. И за несколько минут, пока исполняется гештех, не только задохнуться, но и сбить дыхание было невозможно. Ну просто потому, что воздух отлично поступал в прорезь забрала и через открытую нижнюю часть.
Следующим шагом было еще большее уменьшение прорези забрала. Так-то соперника отлично видно даже в трех миллиметровую прорезь. А вот главная проблема турнира, в виде попадания острых как бритва и здоровых как лезвие стилета, осколков от древка копья в лица бойцов, становилась еще менее актуальной. Оставалось только как-то закрепить шлем на кирасе или бригантине и вуаля! идеальный шлем для турнира готов. Казалось бы.
На какое-то время, подобные грейтхельмы действительно стали основным турнирным шлемом. Но чем дольше длилось Средневековье, тем больше рыцарские турниры превращались из пускай и ритуализированных, но, тем не менее, вполне реальных схваток в шоу и театр под открытым небом. С доблестными рыцарями, менестрелями, мудрыми королями и прекрасными дамами, из которых победители выбирают королеву любви и красоты. Ну и понятно, сопутствующими пирами и прочими развлечениями. И вот во всей этой яркой и праздничной красоте, серьезные травмы и тем более смерти были совершенно точно лишними.
Поэтому ограничивался вес оружия и прочность копий, бойца теперь к ристалищу буквально выводили под уздцы и направляли в нужную сторону, доспехи становились все толще, прочнее и тяжелее. И вот в таких условиях той защиты, что давал грейтхельм, стало недостаточно. В конце концов, благородные люди приехали отлично провести время, поэтому никто не хотел получить в результате этого отличного развлечение изуродованное лицо. Требовалась идеальная защита. И ее, конечно же, придумали.
Главную проблему турнирных шлемов, в виде опасности попадания внутрь больших щепок и осколков копья решили, передвинув прорезь забрала с лицевой части шлема на стык ее и верхней части купола. Для этого пришлось расширить верхнюю часть шлема, превратив его из цилиндра в конус. Но это было, в общем, не так важно. Теперь, сидя прямо, рыцарь видел только голубое небо, трибуны и прекрасных дам, пришедших поболеть за него и, казалось бы, как в таком шлеме можно драться? Да очень просто. нужно было наклонить корпус немного вперед, и на противника немедленно открывался отличный вид.
И вот в таком состоянии можно было разогнаться, прицелится, подправить траекторию движения коня и копья, а в последний момент перед ударом немного отклониться назад, вернувшись в нормальное положение. Задирая таким образом, прорезь забрала вверх и лишая зловредные щепки даже теоретической возможности испортить твою неземную красоту. После чего вернуться в прежнюю позицию и начать маневрировать, направляя коня к своему месту у ограды ристалища.
Концепция получилась просто великолепной, но ее нужно было еще немного довести до ума. И средневековые оружейники взялись за дело. Во-первых, на нижней части забральной прорези сделали сплошной, хорошо развитый "козырек", который должен был улавливать удар копья и отводить его от потенциально опасного места в конструкции. И оказалось, что идея эта так эффективна, что можно стало без существенного ущерба для безопасности снова увеличить прорезь забрала. Что немедленно дало отличный обзор при разгоне и улучшило доступ воздуха, что было нелишним, потому что форму и крепление шлема снова немного изменили.
Во-вторых, грейтхельму в очередной раз немного изменили форму. Теперь, шлем уже совершенно походил в проекции на каплю, выполнялся из толстенной, трех, а иногда и четырех миллиметровой стали и стал жестко крепиться на горжете или прямо на кирасе, составляя с ней единое целое. Таким образом, решалась проблема безопасности шеи и удержании огромного и тяжелого бронированного купола на плечах владельца. Ну и очевидно, что со всеми этими изменениями, всякая вентиляция в нижней части ушла в раздел воспоминаний и дополнительной доступ воздуха от забрала был совершенно точно не лишним.
Понятно, что любую перфорацию в нижней части так же изжили. Превратив всю фронтальную проекцию в сплошной монолит с такими углами рикошетирования, что наверняка даже создатель "тридцатьчетверки", увидев то, что вышло из рук средневековых оружейников, уважительно бы покачал головой. На широченной же верхней площадке шлема оказалось крайне удобно размещать геральдические фигуры, бурелеты, наметы и прочие украшательства, без которых ни один приличный человек на турнир не сунется.
В общем, шлем получился странный. Причем странными у него были как общая концепция, так и внешний вид. Он действительно походил на голову лягушки, причем настолько явно, что название frog-mouth helm прилипло к нему почти сразу. Немцы, впрочем, попробовали называть его stechhelm (пронзающий шлем) из-за характерного острого забрального выступа, но слили по очкам, и в историю он вошел как "жабья морда".
И это был отличный, супербезопасный, максимально надежный, непробиваемый и удобный шлем. Ну, если мы говорим о применении его во время конных турниров. Вот только ни для чего другого он был в принципе не применим. Про пешую схватку я, наверное, даже рассказывать не буду. Боец в таком шлеме, атакующий врага в пешем порядке, будет вызывать у оного только жалость и недоумение. Но даже и для конного боя этот грейтхельм, именуемый "жабья голова" не годился в принципе.
Если старая добрая "топка" была натуральной танковой башней, то его турнирный потомок стал намертво закреплённой на доспехе боевой рубкой, из которой ты мог увидеть только небольшой кусочек ристалища для конной схватки, ну и своего противника, спокойно стоящего в полусотне метров от тебя. И если для турнира этого более чем хватало, то для войны было совершенно точно недостаточно.
И вот в таком вот виде, последний потомок грейтхельмов просуществовал едва ли не до начала XVII века. То есть до тех пор, пока в Европе сколько-нибудь массово проводились рыцарские турниры. После чего оставшиеся шлема были отправлены пылиться в музеи и арсеналы крепостей и замков, напоминая людям о славных рыцарях прошлого, покрывших себя славой в боях. И самое пикантное в этой истории было то, что, собственно, на долю "жабьей головы" никаких боев и сражений не пришлось.
Одним словом, полностью сформировавшись, шлем "жабья морда", немедленно перестал быть шлемом в смысле предмета вооружения. Превратился в спортинвентарь, пригодный исключительно для некоторых видов средневекового соревновательного спорта. Такие дела.
А на сегодня все. История великого шлема, ставшего в конце своего боевого пути игрушкой для золотой молодежи позднего Средневековья, закончена. Но не печалься, дорогой друг, скоро нас ждет совсем другая история.