О повести Константина Сергиенко «Побочный эффект» (1983)
- Мы все полны мечтаний, но жизнь — это совсем другое…
- Вы и представить не можете, как порой жизнь обгоняет любые мечты.
К. Сергиенко. «Побочный эффект»
Странные существа эти литераторы! Все у них не как у людей. И влюбляются они не так и не в тех, и живут слишком по-своему, и все время где-то витают, далеко-далеко от земли, в своих мыслях, в мечтах. Вот о жизнестойкости литературных мечтаний мы и поговорим.
Повесть «Побочный эффект» была опубликована в «Сборнике научной фантастики», выпуск 28 за 1983 год. Прозу Константина Сергиенко очень трудно считать научно-фантастической. В ней присутствует сильное лирическое начало, она возвышенна и поэтична, слишком тонка и изящна для научной фантастики. С этим жанром ее сближает философичность и экзистенциальная глубина. По форме, по духу книги Сергиенко гораздо ближе к сказке, притче, легенде, чем к такому суховатому и рассудочному жанру. Но писателю были подвластны любые литературные жанры — от плутовского романа до исторического детектива. Автор умело использовал любую форму, чтобы донести до читателя то, чем наполнена его душа.
Суховатый стиль научной фантастики диктовал свои правила. Перед нами — не привычный Сергиенко с тончайшими лирическими отступлениями, летящей поэтической прозой, наполненной глубоким трагическим светом, - мы видим емкую прозу, где сила чувств большого художника выражается в необычном сюжете и мощном противостоянии героя обстоятельствам. И это противостояние передано так сильно и глубоко, что общий тон повести такой же пронзительный, как поэтическая, ненаучная проза.
Итак, наш герой приезжает в Ригу, чтобы написать повесть «для одного сборника». Сравнение лежит на поверхности, но Сергиенко остается верен себе: жесткий сюжет и малый объем, которым, он, по-видимому, был ограничен, не смогли ограничить высоту полета авторской мысли. За повесть «Побочный эффект» писатель получил свою единственную прижизненную награду: в 1984 году она была удостоена Первой премии на конкурсе произведений о времени в Берлине.
Это неудивительно: герой повести сражается с временем — главным своим врагом. Время — разлучник, время — неумолимый цербер, пресекающий гармонию на земле. Причем автор виртуозно показывает эту ненарушимость: герой попадает в фантастическую ситуацию, где время вроде бы побеждено — он встречает любимую девушку из прошлого, портрет которой бережно хранит и повсюду носит с собой. Эту фантастическую встречу устраивает довольно странное существо: «Раймонд Грот. Физик. Лауреат Нобелевской премии», - как гласит визитка нового знакомого, который не может снять свою шляпу (рога?), небрежно подбрасывает знакомому физику гениальную догадку о шаровой молнии (привет, «Дом на горе»!) и вообще, всем своим видом доказывает ненаучность, вернее, сверхнаучность происходящего.
Раймонд Грот поясняет опешившему герою сложную научную основу конвертации времен в пространстве и смысл своей курсовой работы (он студент): эксперимент, о котором он сухо отчитается высокой комиссии сколариума. Но он смотрит чуть выше, обещая некий побочный эффект, на который рассчитывает сам, не посвящая в свои цели преподавательский состав.
Сергиенко виртуозно описывает это постоянное стремление открыть второе дно в предлагаемых обстоятельствах: Гроту поручено провести эксперимент, а он вступает в общение с подопытным «на равных», ради того самого побочного эффекта, на который рассчитывает. Грот пытается объяснить, что действовать — то есть встречаться с девушкой из другого времени, можно строго в рамках инструкций и технических допущений, но наш герой все время сопротивляется: он пытается противостоять жесткой схеме, навязанной чуждым разумом и спасти свою любовь. Оставить ее себе. Быть вместе.
Эксперимент ограничен стенами старинного рижского дома, отреставрированного, но не заселенного. «Дом работает только вечером», - предупреждает Грот. Днем же — обычное здание, где проводятся ремонтные работы. Все чудеса — или, выражаясь научно-фантастическими терминами, "события в зоне соединения времен", происходят в строго отведенном месте и строго отведенное время. Но этого времени нашим героям достаточно, чтобы полюбить.
И наш герой начинает борьбу. Со временем, с фантастическим Гротом и тем самым экспериментом, из-за которого страшно болит голова и которому сопутствует неотвязное ощущение катастрофы. Он бросает вызов странным условиям и непонятным ему законам, которые могут погубить хрупкую душу девушки, довести его самого до сумасшедшего дома и физически уничтожить обоих. Причем внешне ничего не происходит, но атмосфера давящего, непонятного чувства, когда разговоры и договоренности рассеиваются, персонажи разных эпох перепутываются, и ты бессилен перед непреодолимой стеной, о которую разбиваются все усилия, передана с потрясающей силой.
Чем больше художник, тем больше сила чувств, которую он воплощает. К финалу повествование достигает максимального накала — страстный порыв героя, его отчаянный бунт, сила безрассудства, конечно, не побеждает непобедимое, но оставляет то, что не предусмотрели Грот и весь его продвинутый сколариум. Грот получил прогнозируемый побочный эффект, но главный эффект от произошедшего остался в душе героя. Он не смог победить время, но жизнь его изменилась:
Побочный эффект заключался в том, что в сознание мое навечно вошло ощущение встречи с н е й. Ее рука навсегда осталась в моей. Стоит закрыть глаза, задуматься, как тотчас ее пальцы проникают в мою ладонь. Они уже согрелись и никогда не бывают холодными. От них исходит магнетизм, некий призыв, напоминание. … Раймонд Грот наградил меня недостижимым, а недостижимое горит над нами, как звезда далеких миров.
Ощущение реальности мечты, вещности вымысла, которые в состоянии изменить жизнь, наполнить светом несбыточного, очень тонко и глубоко передано в повести. Это сделано по законам жанра — не посредством изысканных метафор и богатства поэтических сравнений, их в тексте не много. Только последняя фраза напоминает нам Сергиенко. Вся сила чувств, вся тонкость творческой натуры, живущей не в одном измерении, передана сюжетом, диалогами и смелостью самой мысли, не знающей преград на пути к мечте и свободе. Перед нами литературный шедевр, где за скупостью средств встает широта замысла, дарующая надежду. И прорывающаяся в Бесконечность.
Константин Сергиенко (1940 - 1996) - русский писатель, поэт, автор повестей "Самый счастливый день" (1989), "Дни поздней осени" (1983), "Дом на горе" (1986), "Побочный эффект" (1983), исторических повестей "Кеес, адмирал Тюльпанов" (1975), "Бородинское пробуждение" (1977), "Тетрадь в сафьяновом переплете" (1989), "Увези нас, Пегас!" (1979), "Белый рондель" (1983), романа "Ксения" (1987), сказочных повестей "До свидания, овраг!" (1979), "Картонное сердце" (1981), рассказов "Петербургская молочница. Мимолетность", "Станция Кашира", "Небо Азии", а также сказочных детективов и комиксов.
Константину Сергиенко посвящен рассказ "Свет звезд" из цикла "Невидимые свидания"