Глава 1. Часть 2
Чёрт, этот фонарь... Только бы никто не выскочил им навстречу. Повезло. Возле машины он бросил её на землю. А потом, перехватив за ворот футболки и пояс штанов, отправил её головой вперёд на заднее сиденье. Это было более, чем невежливо, но другого выхода просто не было. Как только он отъехал, буквально через пятьдесят метров, из калитки выскочил сосед и, как полоумный, бросился ему навстречу
- Фёдорыч! Ты слышал? Что за хрень.
- Привет, Степаныч! Ты чего выскочил то...
- Так стреляли же...
- И что...?
- Ну, ты даёшь, Фёдорыч. Неужели не страшно?
- Зачем? – Андрей знал абсолютно точно, что в такой ситуации нужно делать. Науку под названием психология он изучал на практике – главное, в первый момент сбить с толку, а потом уже можно внушать собеседнику всё, что угодно. – там, за мусоркой таджики между собой что-то не поделили. Я как раз мимо проезжал...
- Так надо сходить посмотреть. Вдруг помощь кому потребуется. – старая советская закалка вещь совершенно неистребимая. И любопытно, и страшно. – может ментов вызвать...?
- Зачем? – повторил Андрей.
- Как зачем! Так стреляли же! – сосед уже вроде бы, как успокоился, но тут же вскинулся вновь – а ты то как там оказался?
- Я? Да за сигаретами в магазин гонял. Пока они ещё не закрылись.
- Понятненько. Надо председателю позвонить...
- Позвони. У меня то нет его телефона. – Андрей лениво топтался возле машины, но зорко оглядываясь вокруг. – кстати, пусть он ментов и вызывает.
- Точно!
- Ладно, Степаныч, поеду я, пожалуй, ...
Слава богу, что задние стёкла в его джипе были тонированные и сосед ничего не разглядел, тем более не заподозрил. Первым делом нужно было незаметно переправить девушку в дом. Хорошо, что участок был угловой – прямо за забором находился ров, заполненный водой, формальная граница садового товарищества и потому встретить здесь праздношатающихся свидетелей риск был минимальный. Всё равно меры предосторожности были не лишними. Усадив её вертикально, Андрей, долго думал, что с ней делать дальше. Потому что выяснить, как её зовут, кто она такая и откуда появилась в этих краях так и не удалось – она молчала. Упорно. Кое-что о психических заболеваниях он слышал – по работе приходилось сталкиваться с самыми разными отклонениями и нарушениями в психике. Но сейчас-то как быть...
Тем временем стемнело уже окончательно. Подъехать вплотную к самой калитке было невозможно, поскольку у соседнего участка прибрежная, так сказать, полоса – пять или шесть метров от забора до водоотводной канавы были расчищены от зарослей крапивы и мелкого кустарника – а вдоль участка Светланы были сущие джунгли, подмосковные.
Подогнав джип задним ходом насколько смог, он открыл заднюю дверь и в три приёма выволок наружу своё сомнительное приобретение. Господи! Ну, не бросать же её здесь! Убедившись, что стоит она на ногах твёрдо, в смысле не падает, Андрей схватил её за локти, чуть ниже плеч и начал толкать впереди себя по направлению к калитке. Способ оказался довольно действенным – она не сопротивлялась и довольно хорошо держала равновесие. Живая всё-таки, хоть и безвольная, словно кукла. Дотолкав её до крыльца, он остановился передохнуть. Уф, Андрей вытер, выступившую на лбу, испарину. Следом пришла мысль – а ведь, никогда бы не подумал, что это так тяжело. Либо пришло время немного постареть, либо это действительно непростая задача. Раньше, бывало, и по двое-трое суток вкалывали без перерыва – без еды и без сна. В Сирии, в военной полиции, так вообще был настоящий ад – жара под сорок, воды нет...и ничего... самое главное, что живым вернулся.
Взяв за запястье, он поднял её руку и придавил пальцы вокруг трубы, подпирающей навес над ступеньками. Чтоб не упала. Она послушно сомкнула пальцы и снова улыбнулась – мило, но совершенно отстранённо. Почему-то распространено мнение, что такая улыбка называется глупой. Нет, просто отсутствующая. И снова она застыла без движения. Ещё раз принюхавшись и внимательно присмотревшись, он обнаружил источник неприятного запаха – она просто обкакалась. Боже! Это сколько ж будет теперь с нею проблем. Это в десять раз хуже маленького ребёнка. У него, правда, такого опыта не было, поскольку не было семьи, но, чисто теоретически, сравнение было подходящим.
Сдать её что ли в психушку – мелькнула у Андрея мысль, но тут же пришла другая – а, ведь, придётся объяснять и всё рассказать. Как, где, почему и кто... Не надо. Незаконный ствол, это срок – независимо от заслуг и знакомств. Иваныч больше не будет его покрывать – одного раза хватит. Да и жалко её.
Ещё раз всё обдумав, он решительно начал снимать с неё одежду – для начала её нужно было помыть. Ещё в прошлом году они со Светланой решили поставить электрический водонагреватель. Чтобы была горячая вода в доме и в душевой кабинке, снаружи примыкающей к стене кухни. Пользоваться таким душем было жутко неудобно, но в полевых условиях, то бишь дачных, это была неслыханная роскошь. Была мысль сначала попробовать незнакомку накормить, но в таком виде вести её в дом было, мягко сказано, довольно неприятно.
Вспомнилось, как в детстве Петька Кривоногий потащил его за собой
- Айда со мной на зады, Нюрка, сеструха моя, с подругами в баню собралась.
- И что? – Петьке тогда уже восемнадцать стукнуло, а Андрейке и тринадцати не набиралось.
- Как что? Неужели на голых девок поглазеть не хочешь...
В общем, согласился он тогда на эту авантюру. Сейчас-то и вспомнить стыдно, а тогда, сидя в лопухах да в крапиве, он просто перепугался – а вдруг их здесь кто-нибудь увидит. Страх быть застигнутым на месте преступления пересилил удовольствие от созерцания обнажённых девичьим тел. И когда невдалеке от них проковыляла с ведром помоев вечно чем-то озабоченная бабка Настасья, Андрейка чуть было не дал дёру.
- Тю, дурной – рассмеялся тогда Петька – она ж и глухая, и слепая уже. Лежи, дурень. Сейчас самое интересное будет. Девки начнут из парной выпрыгивать, да в пруд нырять. Вот, тады и позырим кто как титьками трясти будет...
Издалека Андрею не очень-то и хорошо было видно кто и чем там тряс. Только вечером бабушка Настасья поймала его в сенях за ухо, и вдоволь поиздевавшись, прошамкала беззубым ртом
- Будешь неделю у меня огород колупасить. А то, ить, всё родителям расскажу, как с Кривоногим гляделки за девками устроили....
Улыбнувшись своим детским воспоминаниям, Андрей непроизвольно оглянулся в поисках бабушки Настасьи. В небольшом предбаннике, где и одному развернуться было тесновато, он долго провозился, снимая с неё джинсы. В силу ограниченного пространства не прижиматься к ней было невозможно, но, как ни странно, никакого похотливого желания у него не возникло. Наоборот – его словно ножом пронзала жалость к этому несчастному созданию и чувство ответственности за жизнь другого человека. Скольких людей он спас за время службы сосчитать было проблематично – кого-то приходилось тащить раненного на себе, словно с поля боя, а кого-то и собой закрывать от пуль и осколков. Но никого и никогда он старался не оставлять в беде. Закон спецназа – своих не бросаем! Другое дело, что спецназ бывает разный. ГРУ, армия, флот, МВД...
Справившись, наконец, с непростой задачей, он поставил её под струю воды, подняв её руки вверх и прижав пальцы к поручню, специально для этих целей приспособленному к стене – держись, мол, крепко и не падай. А потом быстренько сбегал в дом за полотенцем. Как он её поставил, так она и стояла.
- Дура, глаза -то закрой хоть... – в сердцах прикрикнул на неё Андрей. И, что самое удивительное, она его поняла. Послушно сомкнула веки и крепко зажмурилась Он разделся сам, оставшись в одних плавках и приступил к помоечной операции. Андрей к любому делу подходил основательно, тщательно продумывая каждое своё движение и последующее действие. Сказывалось деревенское воспитание – до восемнадцати лет они жили в деревне с родителями все вместе. Помогали отцу с матерью и ни о какой городской жизни, в принципе, не мечтали – некогда было.
Намыливая ей роскошную рыжую шевелюру, он увидел на её лице выражение такого блаженства, что непроизвольно потянулся к её губам. Ещё миг и... Нет, нельзя. Нельзя давать волю своим эмоциям и, тем более, чувствам. Если он сейчас себя не сдержит, то чем он тогда лучше тех тварей... Он снова улыбнулся и включил режим «на передовой» – все мысли прочь, он машина. Робот-спасатель или робот-убийца – в зависимости от поставленной задачи.
Закончив процедуру, он укутал её в огромное полотенце, вернее это было не полотенце, а целая махровая простыня. Эту простынь он привёз из своей последней или предпоследней – точно предпоследней – командировки. Из Десногорска. Их сводный отряд ОМОНа посылали в качестве сопровождения особо ценного груза на САЭС, Смоленскую Атомную Электростанцию. В ту поездку он впервые за всю свою карьеру выступал в роли командира. Сдав груз поздно вечером, он, не предупредив, начальство, оставил отряд в городе до утра. Задание не боевое, торопится особо некуда. Тем более, что ребята устали и возвращаться обратно в ночь было тяжеловато. Разместив своих людей в местной гостинице, вышел Андрей со своим товарищем в город, прогуляться. Слово за слово, да и забрели они на местную дискотеку. А там местный бомонд. В провинциальном городке приезжие из столицы всегда в цене, так ещё и в форме. Вообще нарасхват. Там он познакомился с симпатичной девушкой. Простой и очень весёлой, во всяком случае так ему показалось. Через какое-то время они оказались вдвоём в какой-то квартире. Одни. Как так вышло он помнил смутно. Такое тоже бывало. Не часто, но случалось. Андрей пил мало. Сослуживцы его считали больным, а начальство святым. Но в тот раз после пары коктейлей... Всё и произошло. Утром, проснувшись в объятиях голой девицы, он долго вспоминал подробности прошедшей ночи, но так и не решил для себя – хорошо это или плохо. Молодая и, при ближайшем рассмотрении, с довольно симпатичной мордашкой, деваха начала реветь в голос, когда он собрался уходить. Чтобы её успокоить, он пообещал в скором времени вернуться, а она, повиснув у него на шее рыдала пуще прежнего. На выходе из квартиры, Наталья, так звали ту женщину, вручила ему на прощанье в подарок какой-то пакет. Естественно он не собирался возвращаться в это захолустье, но эта махровая простыня так и осталась у него на память о той женщине и ночи с ней проведённой. Кстати, после той командировки, новый командир отряда, подполковник Замбаев, хотел объявить ему выговор о неполном служебном соответствии. Такими вещами не шутят, но вспыльчивый дагестанец ничего не хотел понимать. Пришлось, тоже впервые за всё время службы, ставить начальство на место – в наглую достав мобильник, Андрей набрал номер Мостовских
- Здорово, Иваныч! Как жизнь молодая? – тот был на десять лет старше и обретался ныне в чине полковника на генеральской должности, аж целый заместитель начальника департамента, но они были друзьями – помнишь ты просил звонить если что...
Замбаев его тогда чуть не задушил. Прямо на рабочем месте.
На самом деле женщин в жизни Андрея было много. И молодых, и не очень. Всяких. Не было только любимой.
Незнакомка сидела в кресле в гостиной, закутанная в одеяло. Гостиная, это громко сказано – самая большая комната в дощатом дачном домике шесть на шесть с различным пристройками, типа терраски перед входной дверью и крошечной кухонькой полтора на три. А шикарное кресло, это старое кресло-кровать, облезлое и продавленное до сущего неприличия, привезённое сюда неизвестно откуда ещё прежними хозяевами. До Светланы. Она купила эту дачу вместе со всем этим барахлом незадолго до знакомства с Андреем. Так ещё и своих вещей натащила сюда чуть ли не больше, чем здесь было. В домике было сыро и холодно. Это ему, старому вояке, комфортно было везде. Он мог спать в любом месте и в любом положении – в полном снаряжении где-нибудь под кустиком или в сугробе. Да, пожалуй, с водными процедурами в отношении этой больной женщины он слегка переборщил. Андрей завернул её в тонкое одеяло поверх махровой простыни и усадил в кресло, так ещё и обогреватель подтащил к ней поближе, насколько хватило провода. Надо было бы наоборот – передвинуть кресло, но он побоялся, что оно развалится. Губы и щёки у девушки порозовели, её перестал бить озноб, а на лице снова появилось выражение блаженства, как тогда в душе́. Она, как обычно, не шевелилась, но её феерически голубые глаза смотрели вокруг уже с интересом, во всяком случае зрачки постоянно двигались – вслед за перемещениями Андрея по комнате. Значит не безнадёжна – подумал он, обратив внимание на её мимику. Таких пациентов среди заложников он встречал довольно часто. Один знакомый врач-психотерапевт из отряда медицины катастроф популярно разъяснил ему симптомы и последствия подобных заболеваний. Скорее всего, у неё был сильнейший посттравматический синдром. Любое подобное заболевание лечится – нужно лишь найти триггер, способный вернуть психику в нормальное состояние. Редко, чрезвычайно редко, но такое происходит. Опять-таки же, по словам того же врача, на его памяти подобного не случалось.
В бельевом шкафу всё ещё лежали Светкины вещи. В прошлом году они прожили здесь целый месяц. Весь её отпуск. Так она привезла с собой целую машину. Загружая в Москве одну за другой тяжеленые сумки, он ещё пошутил, что, мол, надо было грузовик заказывать. Чуть было не остались в городе. Обошлось. Раскладывая вещи здесь, он промолчал, но именно тогда ему в душу впервые закралось сомнение по поводу правильности сделанного выбора. Одних трусов и лифчиков с носками и колготками Светка привезла целую сумку, вернее он привёз. А также ночнушки, футболки, шорты...и пар десять самой разной обуви – от стоптанных домашних тапочек до зимних сапог. Теперь, открыв шкаф и окинув взглядом аккуратно сложенное женское бельё и спальные принадлежности – не первой молодости и фасона, но чистые и поглаженные – он посмотрел на свою новую знакомую и мысленно вознёс хвалу господу. Спасибо Вам, Светлана Аркадьевна за вашу бережливость и домовитость. А может и зря поругался он с ней?
- На-ка, примерь... – протянул Андрей девушке стопку белья. И добавил в сторону себе под нос – может и не утонешь.
Светлана была явно крупнее, навскидку размера на два. Ему никогда не нравились большие женщины. Но в данном случае выбор у него был небольшой. Незнакомка не отреагировала никак, только опустила глаза и прикрыла веки.
- Чёрт, что же мне с тобой делать то? А? – уже теряя самообладание вслух воскликнул Андрей. Девушка вновь открыла глаза и не мигая уставилась на него. Молча и не двигаясь. Он бросил бельё на стоявший рядом стул и стремительно вышел из комнаты. Устроившись на ступеньках крыльца, он достал пачку сигарет. Вот, ведь, съездил, называется, в магазин за сигаретами!
Побродив вокруг дома, заглянув в машину и пройдясь, на всякий случай, до дороги вдоль соседского участка, он вспомнил, что хотел замочить и постирать вещи девушки. Налив в большой таз воды и насыпав порошка, Андрей забросил туда грязное бельё незнакомки. Странные звуки отвлекли его от столь «нужного и интересного занятия» – сквозь тонкие доски из гостиной послышались какие-то хрипы, стоны и невнятное бормотание, потом звук падения чего-то тяжёлого. Схватившись за то место, где за поясом у него был ствол, он вспомнил, что оставил его на тумбочке возле кровати. Опрометью бросившись в дом, он первым делом хотел схватить пистолет, но не успел – посреди комнаты, на дырявом от времени безворсовом ковре лежала обнажённая женщина и билась в какой-то непонятной истерике
- А-а-а... Подите прочь... Прочь... А-а-а... Сволочи! Подонки! А-а-а... Руки уберите! – при этом она изо всех сил колотила по полу кулачками, сжатыми в дикой экспрессии.
Андрей подскочил к ней и совершенно непроизвольно, чисто автоматически, применил приём, который называется «укус змеи». Этому приёму обучают в спецподразделениях как раз для того, чтобы утихомиривать особо буйных клиентов. Вообще, тактика проведения каких бы то ни было спецопераций не предусматривает гуманного отношения к людям. Это закон войны. И постоянно живя в таком месиве из эмоций и человеческих страстей многие бойцы просто обугливаются душой. Им самим, порой, требуется длительная реабилитация после завершения службы. Как только она затихла, он подхватил её за подмышки и, словно большую куклу, снова бросил на кресло. Потом поставил напротив стул и, опёршись локтями на спинку, долго смотрел в лицо незнакомки, пытаясь проанализировать сложившуюся ситуацию. Если у неё происходят такие «приступы», то это значит, что рано или поздно с ней можно будет вступить в контакт. Но...
Дыхание девушки выровнялось. И это был хороший знак. Инструктор по рукопашной предупреждал его, что «укус змеи» применять нужно очень и очень осторожно, только в самом крайнем случае, когда нет другого выхода. При передавливании сонной артерии отключаются функции головного мозга, и они могут не восстановиться – в этом случае человек умирает. Если надавить чуть сильнее и подольше подержать, то смерть наступает настолько быстро, что не поможет никакое медицинское вмешательство. Парадокс – иногда очень плохо быть хорошим специалистом. Мышечная память срабатывает быстрее, чем осознание того, что можно делать, а что нельзя.
Облегчённо выдохнув, Андрей начал её одевать. Как он и предполагал, не все вещи подошли по размеру. У Светланы была большая попа и маленькая грудь, а у незнакомки наоборот. Но, критически обозрев полученный результат, он махнул рукой и решил, что это лучше, чем ей быть совсем голой. Она уже оклемалась после удушающего приёма и снова впала в подобие своего обычного ступора. Тоже неплохо. Теперь её предстояло чем-нибудь накормить. Та ещё задачка. Но он нашёл выход и из этого положения. Посадив её саму на стул возле стола, он положил её руки сверху на столешницу – обычная поза принимающего пищу человека. Потом сам сел рядом и подвинул к ней открытую банку рыбных консервов. Другого ничего съедобного под рукой не оказалось. Он собирался, съездив в магазин, пожарить себе картошки, но...не срослось. Теперь же, в первом часу ночи заниматься готовкой было не с руки.
Ещё перед тем, как сесть за стол, он ещё раз попытался вступить с ней в контакт.
- Значит, так, милая... – глядя ей в глаза иронично-ёрнически начал он, но, не выдержав фантастического голубого блеска, запнулся. – короче, если ты меня понимаешь... Если ты хочешь сказать «да», моргни один раз, если «нет», то два раза. Поняла!?
И чудо совершилось – она совершенно чётко, почти осознанно, сомкнула веки и тут же снова распахнула свои огромные глазищи. Андрей даже дёрнулся и чуть не упал, попятившись назад.
- Берём вилку в правую руку. Вот так... – он сжал её длинные и тоненькие музыкальные пальчики своей лапищей вокруг столового прибора – накалываем кусочек и подносим ко рту. Потом медленно, не торопясь, жуём и проглатываем.
Андрей вспомнил, виденный когда-то, отрывок из юмористического видеожурнала типа «Фитиль». Когда инструктор из райкома партии по иностранному туризму читает лекцию очередной группе туристов, желающих получить путёвки в Финляндию, по этикету и о том, как вести себя за столом в заграничном обществе. Берём нож в правую руку, а вилку, соответственно, в левую, отрезаем маленький кусочек и не торопясь отправляем в рот, едим медленно, с чувством собственного достоинства... Он улыбнулся своим воспоминаниям. Девушка же, посмотрев на него, тоже улыбнулась. Чёрт! Этой своей гримасой она, в конце концов, сведёт его с ума.
Как ни странно, всё получилось. Видимо, голод заставил. Но кроме жевания и проглатывания никаких других движений самостоятельно она так и не сделала. Скормив ей почти весь свой запас консервов и напоив чаем с бутербродом, он решил, после перекура, проверить правильность своих выводов.
- Так, ты в туалет хочешь? – стирать за ней теперь ещё и эти вещи он не собирался.
Она точно также моргнула один раз. Он надел на неё свою кожаную куртку и взял за руку, собираясь вести на улицу – туалет, типа сортир, здесь находился на улице, в дальнем углу участка – но посмотрел на её ноги. Пришлось сначала искать для неё обувку. Его рабочие кроссовки сорок четвёртого размера на её миниатюрные лапки были э-э-э...мягко говоря, неподходящие, а копаться в Светкиной обуви по темноте было лень. Ящик с обувью находился в предбаннике перед дверью. В доме, в каждой комнате, свисало с потолка что-то непотребное, одноламповое. По две лампочки было только в гостиной и на кухне. Он надел ей Светкины пляжные шлёпанцы, попавшиеся на глаза.
Ccылки на все части цикла:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно сделать по ссылке.