- Читать сначала: Часть 1
В проекторной было чуть светлее, чем в зале. Горела пара жёлтых настенных ламп, на высоком человеческом столе светился экран ноутбука.
— Нашли на свалке генератор, починили, назаряжали аккумуляторов. Все блага человеческой цивилизации, —объяснила Обезьяна, — вот, вела прямую трансляцию. Ну, сейчас, конечно, на паузу поставила. Спящим детям наш с тобой разговор неинтересен, не так ли?
Подлиза огляделся по сторонам. В проекторной, кроме Обезьяны,находилосьне менее десятка мягов, все гвардейцы-черноповязочники. Ни Кутберта, ни Элишки видно не было.
— Со дня пожара прошло совсем немного времени, — сказал Подлиза, лихорадочно соображая, что ему предпринять, — когда ты успела так хорошо подготовиться?
Обезьяна хмыкнула:
— Ну и вопрос. Конечно же, я не могла все это провернуть за жалкую неделю. Но я давно готовилась, собирала ресурсы, вербовала мягов в свою команду. Просто до того, как меня сожгли, я не собиралась воевать с людьми. У меня на уме было примерно то же, что и у этой милой свинки, как её? Пуш? Муш? Собрать мягов и уехать подальше, основать свою колонию, жить долго и счастливо. Я учила и училась. Теперь у меня в команде есть разные мяги —электрики, компьютерщики, солдаты, оружейники.
— Я много раз помогал тебе, но не догадывался о масштабе твоей организации, и ты мне не рассказывала. — Подлизе, несмотря на обстоятельства, стало немного обидно.
— Потому что ты был несвободный. Ты даже уличным мягом по-настоящему никогда не являлся. Всегда мог вернуться домой, любил свою хозяйку, тьфу на неё. Такие мяги нам не нужны, они ненадёжны. Но ты знаешь, я всегда уважала тебя и твой уникальный талант. Сшивать, зашивать, лечить мягов, такая способность — одна на миллион. И я тебя звала, кстати. И потихоньку подводила тебя к мысли, что с Мариной надо порвать, но ты так цеплялся за эти отношения, тьфу! Но в день, когда сгорело моё сердце…
— Я много думал об этом, — волнуясь, перебил её Подлиза, — и... я мог бы сшить тебе новое сердце. Понадобится только немного алого бархата и…
Гвардейцы загоготали. Обезьяна покачала головой.
— Смешной Подлиза. Не думаю, что это так работает. А если бы и можно было заменить сердце, я бы отказалась. Нет! Не хочу возвращаться к прежней себе. Пусть я сгорела, но мой пепел похоронит всех. Я желаю лишь мести!
К концу своей речи Обезьяна сорвалась на крик. Топнула ногой, чуть помолчала, успокаиваясь.
— Ты мне очень был нужен, Подлиза. Так что я предприняла последнюю, жестокую попытку. Там в подвале я ни на секунду не потеряла сознания. Горела, вопила, но выжила. Огонь угас, мяги разбежались, все, кроме пары моих самых верных гвардейцев... тогда они еще так не назывались. И тогда я решилась — пока ты валялся без сознания, мы упаковали тебя в пакет и притащили на фабрику игрушек, наш штаб уже давно там находился. Там мы заполнили пакет газом, тем самым.Завязали, сверху натянули уродливую шкуру, на фабрике этого добра полно осталось. Видел бы ты себя — ужас, от такого мяга я ты сама сбежала за километр, при том что все мои страхи сгорели вместе с сердцем! Подбросить тебя Марине в нужный момент — вот это была задача из задач, но мы справились. Спустили тебя на верёвках с крыши, втащили через форточку, чуть ли не под ноги бросили твоей хозяйке. Она, конечно, испугалась. А тут ещё газ потихоньку стал просачиваться наружу. Не уверена, что нам удалось её сильно отравить, хотя хотелось бы…
— Ах ты… Обезьяна! — Подлиза сжал подушечки лап, как люди сжимают кулаки, — Тётя Ли так бы никогда не поступила!
— Не поступила бы, — согласилась Обезьяна, — но её с нами нет. Осталась только я. Кстати, хочу сказать тебе спасибо. Тынам очень помог. Если бы не ты, вся эта месть, которая сейчас осуществляется, не получилась бы.
Подлиза открыл было рот, чтобы возмутиться, но Обезьяна жестом остановила его.
— Не торопись, сейчас я представлю тебе Януса, которому ты помог появиться на свет. Гвардейцы разошлись в стороны, а из-за их спин показалось существо с лицом и телом Кутберта.
— Кружись! — приказала ему Обезьяна.
Существо медленно повернулось, и перед испуганным Подлизой предстала Элишка.
— Ты… — начал Подлиза, но существо снова обернулось вокруг себя. Кутберт. Поворот. Элишка. Поворот. Кутберт.
— Прекрати! — закричал Подлиза, закрывая лапами глаза.
— И не стыдно тебе трусить! — съехидничала Обезьяна. — Это же, можно сказать, твои дети, два в одном. Эх ты, папа Карло!
Гвардейцы снова покатились со смеху.
— Портняжка! Докторишка! Сам натворил дел, а теперь трясётся!
Подлиза осел на пол,словно мешок с опилками. Да, он помнил круг света и чёрную нитку, которой он сшивал то, что осталось от Кутберта и Элишки, двух любящих друг друга медвежат, постоянно ранивших друг друга. “Предательство” Марины отодвинуло эти воспоминания, а позже, когда он вернулся в подвал и не обнаружил там своих друзей, ни живых, ни мёртвых, ни сшитых, ни свободных, он с облегчением решил, что это был лишь сон, горячечный бред, вызванный горем и потрясением. Но все оказалось не так просто.
Подлиза обвёл взглядом гогочущих гвардейцев, омерзительную маску Обезьяны, Януса, продолжающего вращаться. Медленно встал на ноги.
— Похоже, я правда это сделал, — твердо сказал он, — но какая тебе польза от этого безумного существа?
— Талантики, мой наивный Подлиза, талантики. Ты же знаешь, какими они бывают полезными. Я, умею превращать песок и камни в еду, ты можешь лечить мягов. У бедных Кутберта и Элишки талантики были крохотными, бесполезными. Но когда ты своим мастерством превратил их вот в это, все изменилось. Я чуть с ума не сошла, когда поняла, что случилось. Янус-Кутберт, белый медведь может погружать людей в плюм! Представляешь, Подлиза, что это значит? А Янус-Элишка, чёрная медведица, не даёт падать в плюм мягам поблизости. Весьма полезный навык!
— Полезный? — не поверил своим ушам Подлиза. — Просто полезный? Да ведь это уникальная возможность объясниться с людьми, рассказать им о нашем существовании, договориться, наконец! А ты вместо этого воруешь детей!
— Дело в том, что я больше не хочу договариваться с людьми. Только мстить. К тому же Янус не может быть одновременно во всех местах, где живут мяги. А без него и никакого диалога не будет. Только плюм, слышишь, Подлиза, только плюм! Впрочем, мы с тобой, мой друг, ещё поэкспериментируем. Ты теперь мой. Будешь шить-зашивать, наделаешь мне ещё Янусов. Пришьёшь ещё кого-нибудь к твоему розовому зайцу, например…
Медленно закипавший Подлиза не выдержал и бросился на Обезьяну. Но гвардейцы были начеку. Минуту спустя медвежонок лежал носом в пол, а на его спине сидело не меньше трёх черноповязочников.
— От судьбы не уйдёшь, — вздохнула Обезьяна, — а тебе, Подлиза, суждено увидеть, как милые человеческие дети, к которым ты так привязан, сходят с ума, а последо конца жизни делать мне Янусов.
Подлиза постарался взять себя в лапы. “Думай, — приказал он самому себе, — думай!”
Янус, наконец, остановился. Он стоял совсем рядом с лежащим на полу Подлизой. И медвежонку хорошо был виден шов, соединявший половинку Кутберта с половинкой Элишки. И поверх чёрных, аккуратных Подлизиных стежков, лежали другие, кривые, размашистые, уродливые. Красная, толстенная нитка, словно страшное заклятье. Кто это сделал? Точно не Подлиза. Он не умел шить настолько плохо, к тому же у него тогда, в подвале, не было красной нитки. Кто это сделал, если не сама Обезьяна? И зачем он? И что будет, если этот шов распороть? Может ли так быть, что эта красная нить держит Кутберта и Элишку в плену? Надо попробовать.
Вот только ничего распороть Подлиза не мог,сидящие на нём гвардейцы были слишком тяжелы. Подлиза чуть не взвыл от ярости и бессилия.
И тут снизу что-то грохнуло. На мгновение проекторную осветила яркая вспышка. Гвардейцы засуетились, забегали.
— Что это такое?! — кричала Обезьяна. — Да куда ты бежишь, что ты делаешь?! Ты мне камеру сшиб! Все бегом вниз! Быстро разберитесь там!
Подлиза почувствовал, что на нем больше никто не сидит. Он осторожно поднял голову. Обезьяна прильнула к окну, в проекторной, кроме неё и Подлизы, остался только Янус. Камера валялась на полу, рядом с ней лежал нож, потерянный кем-то из гвардейцев. Подлиза подполз к нему, крепко схватил, после чего поднялся и взглянул в равнодушное лицо Элишки.
— Освободить тебя? — прошептал он.
Голова Януса чуть качнулась. Подлиза счёл, что это означает: “Да.”
Времени у него не было. Он взмахнул ножом, быстро и точно вспарывая толстую алую нить. Обежав Януса, разрезал уродливый шов с другой стороны. Отбросил нож и умелыми руками вытащил остатки ниток.
— Дети! Дети просыпаются, — заорала Обезьяна, — что вообще происходит?!
Она обернулась к Янусу.
— Янус, быстро, человечий плюм, человечий плюм!
И тут она увидела валяющиеся на полу обрывки ниток.
— Ты! Ты! — зашипела она и бросилась к отброшенному Подлизой ножу.
Но Янус преградил ей дорогу.
— Не трожь Подлизу! — твердо сказала Элишка.
Обезьяна хотела что-то сказать, но тут завыли сирены.
— Люди приехали, — заметил Подлиза, — скорая и полиция. Пастилкин справился.
Обезьяна топнула ногой и отбросила маску, и перед Подлизой предстала чёрная, обгоревшая морда Тети Ли. И она была гораздо страшнее искусственной обезьяньей, потому что источала дикую злобу.
— Я никогда не прощу тебя! —прохрипела Тётя Ли. — Ты ответишь, за все ответишь! А сейчас прочь с дороги!
Она оттолкнула Элишку и бросилась в самый тёмный угол проекторной. Раздался лязг, распахнулась металлическая дверца, и Тётя Ли исчезла на ней. Медвежонок и не подумал её преследовать.
— Подлиза, — сказала Элишка и обняла его, — я так рада, что ты живой. Ты не знаешь, где Кутберт?
— Я здесь, — ответил ей ворчливый голос из-за спины. Но я тебя не вижу и не понимаю, что происходит.
— Я все объясню, — тихо сказал Подлиза, — у нас теперь есть время, много времени. И тихонько вытер лапой глаза.
Эпилог
Шёл мелкий дождь. Марина сидела на остановке “Лель” в большой компании мягов. Всех детей уже развезли на автобусах. На первый взгляд, никто особо не пострадал— гвардейцы не успели лопнуть достаточно шариков, чтобы ядовитый газ смог принести серьёзный вред. Пока полиция с недоумением рассматривала валявшиеся по всему кинозалу мягкие игрушки, Марине с мягами удалось незаметно ускользнуть. Они прошла по рельсам до остановки и забрались под навес, ожидая, когда с неба перестанет капать вода. У мягов к ней сложное отношение.
— Муш, я забираю Хендрикса и Крюшона к себе домой, — сказала Марина, —у нас грандиозные планы, мы решили создать Уличный Театр Мягов. Я не понимаю, почему это происходит, но при мне они не падают в плюм.
— Я думаю, это потому, что ты была куклой-дроидом, - встрял Крюшон, —
ты и игрушка, и человек, а значит, как-то связываешь нас и можешь быть посредником.
—Наверное, — вздохнула Марина, —я в этом не очень-то уверена, но точно знаю, что во время наших уличных выступлений люди смогут говорить с вами,и многие увидят, что мягкие игрушки — живые. Возможно, скоро все изменится. Люди и мяги смогут общаться на равных… И вот ещё что, там, в кинозале, я одолжила у одной девочки мобильник и позвонила маме, скоро она и папа приедут и заберут нас. Может быть, вы тоже пойдёте со мной, Пастилкин и Муш?
Но Муш только покачала головой.
— Прости, Чайка, ой, то есть Марина. Я не могу. Я не уверена, что ваша затея с театром сработает. И, если честно, я очень боюсь, что тебе быстро надоест возиться с мягами. У тебя своя жизнь. И... мне кажется, наш народ должен пожить отдельно от людей, чтобы найти себя, понять, чего мы хотим. А ты что думаешь, Пастилкин?
— Я останусь со своим капитаном. Он построит нам корабль, на нем мы поплывём открывать новые земли.
— Но ты не расстраивайся, Чайка-Марина, — сказала Муш, — с тобой останутся Крюшон и Хендрикс. И… на улице полно бездомных мягов. Думаю, многие из них согласятся участвовать в вашем театре.
Марина кивнула, хотя всем было видно, что она огорчилась. Некоторое время все сидели молча.
— Вот идёт мой капитан и ведёт бывшего колдуна Януса! — внезапно крикнул Пастилкин, указывая лапой на две маленькие фигурки, ковыляющие к остановке. Оба в чёрных плащах. Когда они подошли к остановке, стало видно, что оба мяга — медвежата. Один очень странный, казалось, двух плюшевых медвежат сшили вместе, а второй такой грязный, что невозможно сказать, какого цвета он был изначально.
Марина выбежала им навстречу, взяла на руки и аккуратно посадила на лавочку.
— Ты похож на моего плюшевого медвежонка, — сказала она Подлизе, — наверное, он бы стал таким, если бы долгое время провёл на улице...Мне так грустно и досадно от того, что я так долго не подозревала, что онживой.
Подлиза смотрел вниз, на покрытый битым стеклом асфальт. Марина уже решила, что он не хочет говорить. Но внезапно медвежонок поднял голову и посмотрел Марине в глаза.
— Береги его, —сказал он, — мы, мяги, очень привязаны к своим хозяевам, и нам всегда мучительно больно разрывать эту связь.
— Слушай, может, ты поедешь с нами? Я познакомлю тебя со своим Подлизой, вы с ним подружитесь! Обещаю, что буду о вас заботиться!
— Но капитана тоже зовуд Под... — выкрикнул Пастилкин.
Но Муш не дала ему закончить фразу, зажав ему рот и сильно пихнув в бок
Марина смотрела на Подлизу, тот помотал головой.
— Я бы рад, но не могу, потому что мне тоже есть о ком заботиться. Я его капитан, — медвежонок указал на Пастилкина, — я обещал ему и остальным построить корабль.
— Как скажешь, медвежонок, — Марине на мгновение стало пронзительно грустно.
Но тут из-за поворота выскочил белый автомобиль и резко затормозил у остановки. Марина вскочила со скамейки и призывно замахала рукой.
— Это мои родители, они чуть с ума не сошли, пока я бродила по улицам. До свидания, милые мяги! Я дала Муш свой адрес, навестите меня когда-нибудь!
— До свидания, Чайка! — тихо ответил Подлиза.
На прощание Марина обняла каждого мяга, поцеловала в нос, щеку и мохнатый лоб и, подхватив Хендрикса с Крюшоном, села в машину. Взревел мотор.
— Подлиза, — сказала Муш, когда белый автомобиль скрылся за поворотом, —ты плачешь?
— Скупая слеза мяга, — вздохнул Подлиза, —Марина заговорила со мной, и я узнал её голос. А вот она меня — нет. Уличная жизнь превратила меня в кого-то другого. Понимаешь, Муш, я только что распрощался со своей любимой хозяйкой, надолго, возможно навсегда.
— Но почему, почему ты ей не открылся?! Теперь-то ты знаешь, что она тебя не предавала, что выкинула в контейнер какое-то мерзкое чудовище, а не тебя. Обезьяна же призналась! Ты мне еще в кинозале сказал.
Подлиза отвернулся и закрыл лицо лапами. Когда он заговорил, было слышно, что каждое слово даётся ему с трудом.
— Потому что если я вернусь, то захочу... остаться с ней навсегда. Но в глубине души я знаю, что ничего хорошего... из этого не выйдет. Я вырос, она выросла, тут ничего не исправить. Чем дальше, тем больше ей будет не до меня. Мне будет больно, а ей стыдно... Лучше расстаться сейчас. У каждого из нас должна быть... своя жизнь.
Муш пододвинулась и крепко обняла печального медвежонка.
***
На заросшем колючими кустами берегу реки лежала выброшенная на берег лодка. Выглядела она ужасно. Старая, растрескавшаяся, правый борт разбит, а днище украшала здоровенная пробоина. Перед лодкой стояли Подлиза, Муш, Пастилкин и Карл.
Кутберт с Элишкой держались чуть поодаль, не разнимая рук. Подлиза очень боялся их разделять, опасаясь окончательно погубить друзей, но в конце концов Элишка настояла на своём. С большим трудом нашлись подходящие куски искусственного меха, чтобы восполнить недостающие части тел. Подлиза боялся, что мех не приживётся, но, как оказалось, ошибся. Операция прошла удачно, Кутберт и Элишка уверенно шли на поправку. Теперь они все время ходили вместе, рука об руку. Подлизе казалось даже, что они почти перестали ссориться.
—Ты уверен, что это поплывёт? — с сомнением в голосе спросила Муш, указывая на разбитую лодку.
Подлиза подошёл и погладил тёмные занозистые доски.
— Обязательно поплывёт! Конечно, нам очень многое придётся сделать — починить, залатать, покрасить, перестроить под себя. Ведь мяги не могут управлять лодкой как люди.
— Какая же это лодка, капитан! — воскликнул Пастилкин. — Это целый корабль!
— Да разве я капитан, — засмеялся Подлиза, — ты у нас морской заяц, ты и будь капитаном!
— Нет-нет-нет! — Пастилкин затряс головой. — Капитан у нас один — Подлиза.
И все собравшиеся поддержали его радостными выкриками.
— Ладно, как скажешь. — Подлиза поднял лапу, встал на носки и коснулся плеча Пастилкина. — Тогда я назначаю тебя боцманом. Будешь заниматься нашим новым кораблём!
Элишка тихонько подошла к Карлу.
— Ты почему понурился? Не хочется плыть на лодке.
— Против лодки я ничего не имею, — вздохнул Карл, — но я больше всего на свете люблю небо. Мне грустно, потому что долгое время я не смогу летать. Ведь путешествие будет долгим.
— А мы возьмём твоего “Малыша” с собой. И ты будешь каждый день подниматься в воздух! Будешь высматривать землю. Как тебе это, Карл?
— Это... это лучшее в мире предложение! — засмеялся Карл и приобнял было Элишку, но наткнулся на подозрительный взгляд Кутберта.
— Мы найдём место для мягов, а потом вернёмся, чтобы забрать всех, кто захочет уплыть с нами. Возможно, для этого нам придётся построить корабль побольше, — воскликнул Подлиза. — Но мы ведь справимся? Правда?
— Конечно, капитан! — Пастилкин подошёл к Подлизе и взял его за левую лапу, Муш взялась за правую. Остальные присоединились. Мяги образовали круг. Этот круг увидела пролетавшая над ними белая птица и, взмыв в верх, разразилась ликующим криком.
Конец.
Автор: Сергей Седов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/60785-mjagi-janus-epilog-chast-14.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: