- Читать сначала: Часть 1
Фабрика игрушек был закрыта. Пока продолжался суд над ее руководителями, отравившими детей ядовитым красителем, она медленно умирала. Крыши цехов ещё не начали сыпаться, ещё не рушились стены, но дух запустения уже витал над ними. Цеха закрыты и обесточены, часть оборудования брошена под открытым небом. Никто уже не надеялся, что фабрику когда-нибудь откроют.
На дверях склада висячий замок, но закрыты они были неплотно, между створками оставалась приличная щель. Человек в неё ни за что не протиснулся бы, а вот мяг, даже такой здоровенный, как Пастилкин — легко.
Склад, огромный с точки зрения мягов, был заставлен штабелями ящиков, лишь в середине небольшое свободное пространство. На ящиках сидят мяги. Их уже несколько сотен, и они все прибывают и прибывают — зайчата и котики, ёжики, еноты и гиппопотамы, кого здесь только нет. И далеко не все из них выглядят милыми — уличная жизнь тяжела. Потёртые, грязные, со свалявшейся искусственной шерстью, хмурые и недоверчивые, в “Историю игрушек” никого из них не взяли бы.
В центре склада стояла стопка деревянных поддонов. На неё водрузили узкую коробку, высотой по грудь среднего роста мягу. На коробке кто-то нарисовал красным маркером кривоватый, но вполне узнаваемый знак вопроса. Трибуна вышла отличная, а сам склад с разноуровневыми штабелями ящиков напоминал то ли амфитеатр, то ли стадион.
Подлиза дремал на ящике нижнего уровня. После ночи, которую они с Пастилкиным провели в дороге, выдалось тяжёлое утро. После того как он пришил печальному плюшевому псу ухо, держащееся на ниточке, его обступили увечные мяги. Зашить бок белочке, заштопать плечо бобру, подлечить, залатать дыру на животе волчонка — все утро Подлиза не расставался с иглой и ниткой.
— Всех излечит два раза добрый доктор ПодлизА! — декламировал Пастилкин.
Подлиза только качал головой. Ему не было смешно. Он многое повидал, но никогда не видел столько боли и ран одновременно…
Теперь он спал, уткнувшись носом в пыльную поверхность ящика. А сидевший рядом Пастилкин видел, что собрание может начаться в любой момент и все не мог решить — будить ему Подлизу или подождать ещё. И только когда Пастилкин увидел внизу, рядом с постаментом Муш, от волнения яростно натиравшую свой милый розовый пятачок, Пастилкин потряс Подлизу за плечо.
— Капитан, вставай. Слышишь шум моря?
— Это не море, — пробурчал Подлиза не просыпаясь, — это мяги шумят.
— Вот я и говорю, просыпайся, скоро начнётся. И ещё — тут всех кормят. Я и тебе принёс.
Подлиза приподнялся и протёр глаза. В каждой лапе Пастилкин держал по миске и с жиденькой, неаппетитного вида кашицей. Одну из них он вручил Подлизе. Тот понюхал и сморщился.
— Знаешь, Пастилкин, я пока не голоден.
— А я поем, — Пастилкин зачерпнул немного каши пластиковой ложкой, — вкус, конечно отвратительный, но лучше, чем ничего. Тёти Ли больше нет, так что откуда теперь взяться вкусной еде. Я вообще не понимаю, откуда еда, если такой талант был только у Тёти Ли.
У Подлизы защипало в глазах. Но он не хотел расстраивать Пастилкина. Всё-таки Подлиза был и оставался его капитаном. Поэтому он сдержал слезы и ответил почти весело.
— А как ты думаешь, с того момента, как появился первый мишка Тедди, и до самого рождения Тёти Ли мяги не питались?
Пастилкин пожал плечами.
— Я не знаю, капитан. Ну да, мы же с тобой что-то ели в последнее время. Я просто не задумывался, откуда эта еда.
— Ну, слушай…
И Подлиза рассказал Пастилкину все, что знал о питании мягов.
Голод испытывают только уличные мяги. Пока игрушка стоит на полке, пока её маленький хозяин играет с ней, есть она не хочет. Ну, то есть, она не откажется от чего-нибудь вкусного, конфеты или пирожного, но под ложечкой у неё не засосёт. Все меняется, когда мяга выбрасывают на улицу. Теперь, чтобы выжить, он должен добывать себе пропитание.
У бездомного мяга есть не так уж много способов утолить голод. Таланты превращения еды встречаются крайне редко. А уж такой, как у Тёти Ли — один на миллион. Зато песочницы есть в каждом дворе. Когда дети лепят куличики, они чаще всего подразумевают, что это пирожки или что-то съедобное. После того как дети поиграли, еда остаётся едой в течение нескольких дней, при условии, что куличики не разломаны.
Ещё есть мяги, которые могут питаться нарисованной едой, но их очень мало. Эти счастливчики вытягивают еду прямо с картинки, обложки журнала, плаката. Подлиза не раз слышал истории о легендарной сиреневой вороне, которая повадилась таскать пищу с рекламных баннеров. Она будто бы проникала в картинку и клевала нарисованную еду. Истории про ворону обрастали подробностями и вариациями. Подлиза и сам пару раз распространял подобные байки. История, как розовая ворона была насмерть придавлена огромным гамбургером, — его творчество. Но если сиреневая ворона — персонаж легендарный, а возможно и вымышленный, то умение добывать еду с картинок — чистая правда. Так что, в общем и целом, мягу вполне по силам найти себе пропитание, но это совсем не легко.
— Эту кашицу, скорее всего, создал мяг с очень слабым талантом, — закончил Подлиза, — поэтому она такая противная. Но что делать.
— Капитан, если ты её не будешь, — Пастилкин протянул лапы к Подлизиной миске, — я доем, мне сойдёт.
— Бери, — пожал плечами Подлиза.
Мягов на складе существенно прибавилось. Теперь они заполняли ящики на всех уровнях, словно зрители на трибунах стадиона. Неподалёку от Подлизы и Пастилкина сидела однорогая корова с чёрной повязкой на глазах. Подлиза было решил, что она слепая, как увидел крокодила с точно такой же повязкой. В чёрной ткани были вырезы для глаз.
Мягов с повязками оказалось много. Подлиза насчитал не менее тридцати. Его это почему-то встревожило, хотя с чего бы? Мало ли кто что нацепил.
В этот момент на трибуну поднялась Муш, маленькая милая свинка. Одной лапой она яростно тёрла пятачок, а другой теребила розовое ушко.
— Здра… здравствуйте, мяги! — Муш закашлялась. — Мы все собрались здесь, чтобы обсудить… как быть и что делать. Ведь, если честно, сейчас мы просто выживаем, боремся, прячемся, тоскуем по своим бывшим хозяевам, но не живём… У меня была сестра, мы вышли с одной фабрики, жили в одной семье и… на помойку нас выкинули в один день. Пуш постоянно думала, как все изменить, как сделать мягов счастливыми и свободными, но… люди сожгли её в Подвале, вместе с другими, вместе с Тётей Ли…
Голос Муш сорвался, она прикрыла лапками маленькие чёрные глазки. Мяги закричали, затопали плюшевыми лапами. Все уже знали, что произошло в Подвале в тот вечер.
— Близится буря, — прошептал Пастилкин.
Муш подняла копытце, призывая к тишине, но взволнованных, рассерженных мягов оказалось непросто успокоить. Шум стоял неимоверный.
И тогда Подлиза отобрал у Пастилкина обе железных миски, которые голодный заяц уже успел опустошить, и с размаху стукнул ими друг об друга. Вышло громко. Мяги затихли. Муш воспользовалась тишиной и крикнула:
— Послушайте меня! Сестра всегда говорила — мягам не место среди людей! Нет ничего хуже, чем жить с ними в городах — они построены людьми и для людей, в них нет места для нас, нет ничего нашего. Люди строят дома, делают еду, вещи, мягов, наконец. А мы? Мы живём как крысы, прячемся от человеческих взглядов, ютимся в подвалах. Мы выживаем. Мы неплохо этому научились, но есть ли смысл в нашем существовании?
—И я согласна с сестрой — мяги должны уйти. В мире есть множество безлюдных мест. Мы могли бы основать там колонию и жить сами по себе. Жить, не прячась по кустам, не ожидая каждый миг внезапного плюма!
Муш замолчала. Некоторое время стояла мёртвая тишина, а после, то здесь, то там, раздались “мягкие” аплодисменты, тихие, шуршащие. Один за другим к ним присоединялись новые мяги, и вот уже шелестели все.
Муш снова подняла копытце, и на этот раз ей удалось привлечь к себе внимание.
— У меня есть идеи, куда мы могли бы отправиться, мы все обсудим, проголосуем, потом отправим кого-нибудь разведать, осмотреть местность, понять, можем ли мы там жить. А потом… потом будет великий Исход мягов! И… если кто хочет высказаться, выходите, мы выслушаем всех!
— Я скажу! — раздался хриплый, неприятный голос.
На “трибуну” поднялся клоун в синем пиджаке, полосатом галстуке и сиреневых штанах в горошек. Он небрежно отстранил Муш.
— Меня зовут Флюс! — выкрикнул он. — И само это имя говорит об отношении людей к мягам. Ведь друга Флюсом не назовут, не правда ли? Вы все хлопали и топали, когда эта маленькая, неразумная свинка предлагала вам спасаться бегством. Да, да — это именно бегство, отступление, признание своего поражения!
Клоун сделал паузу, послышались возгласы:
— Правильно говоришь! Слушайте клоуна! Нельзя отступать!
Подлиза обвёл взглядом сидящих на ящиках мягов и увидел, что кричат в основном мяги с чёрными повязками.
— И знаете, что будет, если мы послушаем глупую Муш? — продолжил клоун Флюс. — Мы просто вымрем, очень скоро вымрем! Здесь в городе заводы и фабрики постоянно производят новых мягов, взамен тех погиб или износился, а там, в этих мёртвых, безлюдных землях — кто пополнит наши ряды? Никто! Мы исчезнем, а фабрики продолжат делать новых мягов — игрушки для человеческих детей, игрушки, которые скоро станут бездомными, бесправными уличными мягами. Так не пойдёт! Мы должны вернуть эти фабрики себе — ведь на самом деле они принадлежат нам. На них делают мягов — значит, фабрики наши!
Да, мы не способны жить без людей. Так мы устроены, такова наша природа. Просто мы должны занять место, опять-таки принадлежащее нам по праву. Отныне не люди, а мы будем главными. Город будет принадлежать нам, а люди пусть сами падают в плюм от наших взглядов! Это долгий и трудный путь, но вместе мы сумеем его пройти! Мы мяги — вместе мы мягкая сила. Мы заставим людей принять законы, увековечивающие права мягов. И это будет только начало. Все больше прав будет у нас, все меньше у людей. Мы заставим детей играть с нами тогда когда мы хотим, столько, сколько мы хотим, и запретим убирать нас на чердаки и кладовки. Хозяина себе будет выбирать сам мяг или верховный совет мягов. Будет предусмотрено наказание за ненадлежащее обращение с игрушками...
— Что за ерунду я слышу! — Подлиза вскочил на ноги и посмотрел на клоуна сверху вниз. — Ты собираешься воевать с людьми? Но мяги в любом случае проиграют! Они не воины, они падают в плюм! Как только люди поймут, что происходит, как только они обратят на нас внимание, нам конец! Нам нечего им противопоставить… А если бы мы и смогли победить? Что тогда? Люди сделали нас, дети вдохнули в нас жизнь — чем бы мы им отплатили?
Муш, растерянная Муш, продолжающая стоять рядом с Флюсом, при этих словах горячо закивала.
— Оставь этот розовый бред детишкам, — крикнул клоун, — полёты на радуге, глазки, полные слезинок. Люди — враги! Моя хозяйка лично выкинула меня в мусоропровод. Я имею, имею право её ненавидеть! А насчёт того, что мяги не могут справиться с людьми… Мы справимся. У нас есть план и пара козырей в рукаве. Мы будем побеждать медленно, но неизбежно, а потом… потом люди ответят за все. Поднимись, Мягкая Гвардия!
И тут все мяги с чёрными повязками на глазах поднялись и вскинули правую лапу вверх.
—Мягкая гвардия! — скандировали они — Мягкая гвардия!
Под крики черноповязочников Подлиза сполз со своего ящика и направился к трибуне. Подтянулся и забрался на неё, встал рядом с Муш. Та застенчиво взяла его лапу в свою.
— Послушайте все! — Подлиза попытался перекрыть голосом крики гвардейцев-черноповязочников. — Все, что предлагает этот клоун, бесполезно, ненужно, вредно. Люди не знают, не видят, не понимают, что мы живые! Надо найти способ показать им настоящих нас. Возможно, это сложно и… долго, но разве есть другой путь? И… я согласен с Муш — сейчас мы должны отступить, уйти туда, где будут только мяги. Сейчас мы только выживаем и прячемся. Нам нужно время, чтобы понять, кто мы на самом деле, чего хотим и что можем. А после мы обязательно придумаем, как достучаться до людей…
— Заткнись, слизняк! — Клоун оттолкнул Подлизу. — Ты нам зубы не заговаривай, не пройдёт. У мягов зубов не бывает.
Склад наполнился свистом и хохотом, гвардейцы заулюлюкали. Флюс крикнул растерянным мягам:
— Вступайте в мягкую гвардию! Вместе мы решим все проблемы!
На плечо Подлизы легла мягкая лапа.
— Ну ка, пошёл отсюда, медведь-докторишка! — прошипела в ухо Подлизе корова с чёрной повязкой на глазах.
— Двое гвардейцев подхватили Подлизу под лапы и потащили.
— Не трожь капитана! — с этими словами Пастилкин взобрался на трибуну, розовый и огромный, больше любого мяга. Он толкнул одновременно обоих гвардейцев, и они попадали вниз. Флюс и корова растерянно посмотрели друг на друга, не понимая, драться им или убегать. Но тут кто-то негромко позвал:
— Подлиза! Подлиза!
Внизу, около трибуны стояло два мяга — уродливая Обезьяна с непропорционально большой головой и некто, в плаще с капюшоном, полностью закрывавшим лицо.
— Нам есть о чем поговорить! — сказала Обезьяна. — Предлагаю выйти на свежий воздух.
Подлиза вздрогнул. Голос Обезьяны показался ему странно, мучительно знакомым. Но она ему не понравилась, совершенно не понравилась.
— У меня тут важный разговор! — крикнул он. — Мне не до вас, тем более что я вас знать не знаю.
— Ты так уверен?
С этими словами обезьяна приподняла капюшон второго мяга, и Подлиза вздрогнул — ему показалось, что он на миг увидел белую мордочку Элишки.
— Я иду, — моментально решил Подлиза и начал спускаться с трибуны. Оглянувшись, он увидел, что за ним следуют Пастилкин с Муш. Кажется, борьбу за сердца мягов они проиграли. Но на трибуне уже собралось не менее десятка гвардейцев, так что друзьям следовало держаться вместе. Могло случиться все, что угодно.
— Все пропало, — плакала Муш, — никто меня не слушает, клоун всех заболтал, соберут мягов в эту дурацкую гвардию.
— Не все, — твердо сказал Подлиза, — ничего ещё не закончилось. Пойдём, послушаем, что нам скажут.
***
Обезьяна вела их мимо закрытых цехов и сараев. Закутанная в плащ, её фигура выглядела странно, словно передвигалась она не на двух, а на четырёх ногах. Шла она медленно, загребая ногами. Зато мяг в капюшоне был полон энергии — подпрыгивал, носился кругами и не мог остановиться ни на минуту. Налетел ветер, на миг приподняв капюшон, и Подлиза вскрикнул от ужаса — он мог бы поклясться, что он узнал Кутберта, вот только у Кутберта никогда не было такого безмятежного лица и таких пустых глаз.
— Я все объясню, — равнодушно сказала Обезьяна, — только за угол завернём.
За углом их открытое пространство, в центре которого одиноко стояли четыре огромные, в человеческий рост, ржавые железные бочки. Под одну из них натекла вязкая лужица противного ядовито-зеленого цвета. Запах стоял отвратительный, и Подлизе он был знаком. Так пах мусорный контейнер, в который Подлизу выбросила Марина. Медвежонок тряхнул головой, отгоняя кошмарные воспоминания.
В просвете между бочками он успел заметить несколько разноцветных воздушных шариков, а чуть ниже жёлтое пятно. Неужели Карл тоже прилетел на собрание. Почему бы и нет? Но как следует обдумать эту мысль он не успел. Из-за бочек выступило не менее двадцати гвардейцев-черноповязочников. Обезьяна подняла руку, и они мгновенно окружили Подлизу и его друзей.
— Подлиза, — сказала она, — ты хорошо говорил. Я даже начала бояться, что ты лишишь мягкую гвардию новых сторонников, и нам придётся силой загонять туда мягов. Но когда ты пошёл за мной, ты уже проиграл. Мои новые соратники Флюс и Пузырь легко выиграют битву за плюшевые умы.
Подлизе нечего было возразить. Он увидел под капюшоном сначала Элишку, потом Кутберта и сделал свой, скорее всего неправильный выбор.
— Подлиза, —мягко сказала Обезьяна, мы с тобой давно и хорошо друг друга знаем. Я очень тебя ценю как возможного друга и соратника, и уважаю, как потенциального врага. Сейчас я предлагаю тебе присоединиться ко мне. Будем бороться с людьми. Моё сердце пылает местью. Они должны получить по заслугам. Только решай сейчас. Я буду счастлива, если ты пойдёшь со мной, но если откажешься — нет так нет. Только потом не обессудь. Мяги так непрочны.
При этих словах в руках у гвардейцев появились жёлтые ножи для резки бумаги. С треском выдвинулись сегментные лезвия.
— Видишь эти бочки? Они полны яда — глупые, жадные люди делали из него краситель для игрушек, потому что он дешёвый. Но дети, получившие лягушек и крокодилов, окрашенных ядом, отравились. Их мозги испорчены, девочки и мальчики потеряли воспоминания, многие сошли с ума. Когда это стало известно, хозяев завода арестовали, а сам завод закрыли. Теперь он наш — мой и моей Мягкой гвардии. А эти бочки достались нам. Не знаю, почему их не вывезли. Но это неважно, они нам пригодятся. Множество жестоких, бессердечных детей ответят за все. Подлиза, вступай в наши ряды! Нам пригодятся твои таланты.
— Допустим, я склонен согласиться, — соврал Подлиза. — Но прежде я должен узнать, что конкретно вы собираетесь с ними делать?
Маска Обезьяны не выражала эмоций, но было видно, как она обрадовалась. Подскочив к медвежонку, она подхватила его под локоть и зашептала:
— Конечно, ты согласишься. Я знаю, знаю. Ведь собственная хозяйка выбросила тебя в помойку. Естественно, ты хочешь отомстить. Я помогу. Она любила аниме, ведь так? Многие дети тоже любят эти дурацкие японские мультфильмы. И все сидят в этой соцсети «Тук-тук». И у меня теперь, представь себе, в ней тоже есть аккаунт и почти миллион подписчиков. Через «Тук-тук» я всех и соберу. Ждёте нового фильма про «Чайку», а он все не выходит? Пожалуйста! Приходите в такой-то день, в такой-то час в кинотеатр «Волна», там его покажут. Они придут, придут, Подлиза! Все, кто смогут! И не заметят обмана, не посмотрят, что кинотеатр давно заброшен. И там я их поймаю, захлопну двери, отравлю детишек ядовитым газом, сведу с ума! Двести мест в зале, двести отравленных детей! Впечатляет, да? Может, и твоя Марина придёт! Тогда ты сможешь отомстить!
Подлиза не мог понять, как получилось, что Обезьяна знает его, знает Марину, а главное, откуда ей известно о том, как Подлизу выкинули в помойку, но к концу её речи он перестал об этом думать — глаза застилал гнев. Захотелось ударить эту уродливую макаку, но он сдержался. Не время для эмоций.
В просвете между бочками Подлиза видел цветные шарики и гондолу из жёлтого ведерка. Рыжий человечек с большой головой яростно махал Подлизе рукой. Да, это мог быть только Карл и его воздушный корабль «Малыш». Подлизе стало ясно, что делать.
— Мы можем посовещаться? — спросил Обезьяну Подлиза. — Я не могу решать за друзей.
— Пожалуйста! — Та только пожала плечами.
— Да что там решать! — сердито выкрикнул Пастилкин.
Подлиза приподнялся на цыпочки и прикрыл ему рот рукой.
— Тс-с! — прошептал он. — Наклонитесь ко мне.
И когда трясущийся от ярости Пастилкин и дрожащая от страха Муш придвинулись совсем близко, Подлиза еле слышно проговорил:
— Молчи. Она собирается отравить детей. Нам надо её остановить. Но для этого мы должны спастись сами. С той стороны бочек «Малыш». Видимо, Карл тоже прилетел на собрание. Когда я крикну: “я тебя не знаю”, со всех ног бегите к «Малышу», надеюсь, Карл тоже там. Режьте верёвку и улетайте. Все ясно?
И когда друзья неуверенно кивнули, Подлиза выступил вперёд и обратился к Обезьяне:
— Моя хозяйка выбросила меня помойку. А другие люди развели костёр из моих друзей. Этих двоих я никогда не смогу простить. Хотя, я уверен, если бы они понимали, что мы не просто наполнитель и мех, что мы живые, то не поступили бы так с нами. И моя хозяйка не догадывалась об этом. Я прощаю её, потому что очень люблю. А тебя, тебя я не знаю!
С этими словами он молниеносным движением выхватил канцелярский нож у потерявшего бдительность гвардейца и сунул Пастилкину в лапы. Теперь его розовый юнга сможет быстро перерезать верёвку, удерживающую на земле шары и привязанное к ним жёлтое ведёрко. Пастилкин раскидал в стороны трёх стоящих на его пути гвардейцев и бросился вперёд. За ним, не отставая ни на шаг, мчалась Муш. Подлизе тоже стоило ускориться. Он перепрыгнул через упавшего гвардейца-крокодила. Теперь его не остановить.
Но тут обезьяна крикнула ему вслед.
— Ты знаешь, знаешь меня, Подлиза! Я — Тётя Ли!
Подлиза встал, словно его выключили. Ему показалось, что в мягкой груди остановилось сердце. Он медленно повернулся к обезьяне, назвавшей себя… назвавшей себя… Открыл рот, хотел что-то сказать. И тогда гвардейцы накинулись на него, повалили на спину, подняли и повели, в обход бочек, к шарам.
К шарам, которые и не думали взлетать. В ведёрке, рассчитанном на одного Карла, сидели трое — сам Карл, Муш и еле втиснувшийся Пастилкин, готовый перерезать верёвку. Он медлил. Подлиза с ужасом понял, что друзья никуда не улетят без него. Не улетят и погибнут! И тогда Подлиза рванулся вперёд. Держащих его мягов он застал врасплох. Ему удалось вырваться, и он понёсся как никогда в жизни. Он знал, что не успеет, уже не успеет забраться в ведёрко. Да и вряд ли шары смогли бы унести их четверых. Но Подлиза и не пытался. На пару секунд перегнав гвардейцев, он выхватил у Пастилкина нож и сам обрубил верёвку. За миг до того, как его сшибли и вновь повалили на землю. Последнее, что он увидел — связка разноцветных шаров, уносящих в небо воздушный корабль «Малыш» и выпрыгивающего из ведёрка розового зайца.
«Пастилкин, ну как же так!» — подумал Подлиза. А потом свет погас.
Продолжение следует...
Автор: Сергей Седов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58522-mjagi-glava-10-obschii-sbor.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: