- Читать сначала: Часть 1
«История игрушек» закончилась, пошли титры, растроганные мяги притихли. И вдруг наступившую тишину разрезал железный скрежет. Кто-то снаружи пытался открыть входную дверь. Люди ломились в подвал!
Мяги повскакивали с мест — спасаться, спасаться, — но из-за охватившей большинство паники никто далеко не убежал.Игрушки сталкивались друг с другом, падали, спотыкались и вопили. Кто-то бросился к «Кошачьему окошку», кто-то забрался под кровать.
—Тише! Тише! — крикнула Тётя Ли, и её низкий, надтреснутый голос заполнил подвал. На мгновение все замерли и притихли, в наступившей тишине послышался хриплый, ревучий голос Подлизы:
— Свет! Скорее, выключите свет!
Первым до выключателя добрался Пастилкин. Но от растерянности не выключил свет, а снова начал щёлкать выключателем. Темнота. Вспышка. Темнота вспышка.
— Они не смогут открыть дверь, — не слишком уверенно сказала Элишка.
—Боюсь, они смогут, — Тётя Ли возвысила голос, — все к «Кошачьему окошку!»
Толпа перепуганных игрушек колыхнулась и бросилась к окошку. К несчастью, оно было слишком маленьким. Мяги толпились вокруг него, толкались и падали, мешая друг другу.
— Эй-эй! — крикнул подбежавший Подлиза. — Лезем по одному! Вставайте друг за другом!
Но в этот момент дверь в дальнем конце подвала с грохотом распахнулась. В проёме появился тёмный силуэт.
— Прячьтесь! — скомандовала Тётя Ли. — По углам, под кровать, под трубы! Это взрослые, им мяги не интересны. Просто не путайтесь у них под ногами!
Несколько мягов успели выбраться через окошко, остальные разбежались по углам. Потерянный Пастилкин продолжал включать и выключать свет.
— Что ты делаешь? - крикнул Подлиза, забираясь на кровать, — выключи его!
— Я маяк, — откликнулся Пастилкин, — я сигналю кораблям, на море буря.
— Эта твоя дурацкая пуговица! — Подлиза погасил свет и оттащил обезумевшего зайца от выключателя. — Прячемся, прячемся!
Подлиза, Элишка и Пастилкин осторожно выглядывали из-за старого ящика, глядя, как два человека бродят по подвалу, светят фонариками смартфонов.
— Это что за там за дрянь?! - раздался грубый голос
Тёмная фигура наклонилась, подняла что-то с пола. В свете смартфона мелькнули лапы, круглые уши…
— Кутберт! — охнула Элишка и рванулась вперёд.
Но Подлиза обхватил её обеими лапами.
—Куда ты! Все равно ничего не… Пастилкин, помоги!
Так они и держали вдвоём вырывающуюся, плачущую, никак не желающую успокоиться Элишку.
Человек повертел бесчувственного Кутберта в руках.
— Игрушка. Паршивый Тедди Бер. Напугал меня, сволочь!
Он отшвырнул Кутберта прочь. Пригнулся, чтобы пройти под аркой, наступил на кого-то из мягов, выругался. Свет фонаря заметался по «Кроватному залу».
— Смотри, Дятел, тут кровать! — позвал он. — А над ней лампочка. Сейчас включу.
— Да откуда здесь свет. Ты совсем тупой, Башка? От этого дома только стены остались, — откликнулся Дятел, второй человек.
Но Башка уже щёлкнул выключателем. Загорелась лампочка, в её свете Подлиза, наконец, смог рассмотреть незваных и нежеланных гостей.
Оба в коротких чёрных куртках и спортивных штанах. У того, кого назвали Башкой, была непропорционально большая голова, растущая, казалось, прямо из плеч. Второй — полная его противоположность. Длинный и сутулый, лицо формой напоминало подошву ботинка, взгляд все время бегал по сторонам. В левой руке - розовая женская сумочка.
— Сам ты тупой, — ответил Башка, — смотри, что тут… Дети, грызуны малолетние, повадились здесь играть. Видишь, формочки, песок, лопухи и прочая дрянь.
Он пнул собранный из ящиков стол, и тот развалился.
Подлиза молча смотрел, как не съеденный даже на половину праздничный торт превращается в бело-розовое месиво, как капает из опрокинутой банки варенье, как растекается по полу золотистая медовая лужица.
— Они игрушек натаскали со всего района, гадёныши! — Дятел оглядел помещение.
Немногие мяги успели спрятаться. Теперь они лежали, стояли, сидели там, где их накрыл плюм.
— Словно побоище, — прошептал Подлиза, — только никто пока не убит.
— Нормально! — кровать заскрежетала, когда Башка опустился на неё, — пересидим до утра. Никто нас здесь искать не будет.
— А если всё-таки будут, то ты мне за это ответишь. — Дятел опустился рядом и расстегнул молнию на сумочке.
— Ничего себе, сколько тут всякой бабской ерунды!
Дятел перевернул сумочку и вытряхнул на пол овальное зеркальце, помаду, тушь, пудреницу, ключи, множество пластиковых карточек.
— И ради этого мы её срезали? — Башка поворошил карточки носком ботинка.
— Погоди! — Дятел поднял одну карточку, другую, третью, каждую внимательно рассмотрел, — Нет, это все фуфло. Нужна тебе накопительная карта в магазин парфюма?
Дятел сунул зелёную карточку в руку Башки, но тот сердито отшвырнул её. Некоторое время они сидели молча. Дятел рылся в сумочке. Внезапно он хихикнул
— Глянь-ка, Башка! Потайной кармашек, а в нем мобила! И не только.
Дятел достал из сумочки тонкую стопку купюр, пересчитал и сунул в карман куртки.
— Мобилу утром сдадим, тогда и рассчитаемся.
Подлиза начал думать, что все обойдётся. Этим ворам нет дела до мягов. Праздник, конечно, подпорчен, но он ведь не последний. Спрятавшаяся под кровать Тётя Ли помахала Подлизе копытцем.
Внезапно раздался хлопок, и лампочка разлетелась вдребезги. Послышалась ругань.
—Чё, так и будем в темноте сидеть? — Башка зажёг фонарик мобильника.
— Не, не будем, — ответил Дятел, — тут же куча ящиков, можем запалить костерок.
—Ящик от зажигалки не займётся, — возразил Башка.
— Верно, без розжига никак, — рассудительно заметил Дятел, — только его тут навалом!
Он сорвал верёвку с праздничными флажками, смял их и собрал в кучку на полу, после с оглушительным треском разломал несколько ящиков, сложил домиком над изуродованными флажками и щёлкнул зажигалкой. Флажки вспыхнули, пламя лизнуло тонкие дощечки ящика.
— И ещё кое-что, Дятел встал, прошёл под аркой и некоторое время искал что-то в дальней части подвала. Вернулся, держа в руке бесчувственного Кутберта.
— Этот урод меня чуть не напугал. Я этого не прощаю. Сожгу его к псу.
— И не жалко тебе? — усмехнулся Башка. — Он же, типа, милашка.
— Я мягкие игрушки с детства ненавижу. — Дятел зло сплюнул.— Такие все из себя милые. «Я твой друг», «я тебя люблю», а на самом деле все это ложь. Нет ни дружбы, ни любви. Каждый сам за себя. Чуть открылся, подставил горло, тебе его раздерут и голову снимут.
С этими словами он швырнул Кутберта в разгорающийся костёр.
—Нет!! — завопил Подлиза.
Элишка вырвалась и понеслась к костру. Но Дятел поднял на неё взгляд, и она рухнула тёмной мордочкой вниз.
—Что там за писк? Крыса? — спросил Башка. — Мне сначала показалось, игрушка бежит.
— Больше не побежит! — Дятел ухватил Элишку за тёмное ухо и швырнул в костёр. Она вспыхнула в один миг.
Подлиза не выдержал и сам бросился вперёд, спасать Элишку, спасать Кутберта, хорошего мяга со сложным характером и тяжёлой судьбой. Пробежав несколько шагов, запнулся о формочку и вытянулся на полу. Поднялся и снова упал, уже в плюме.
Очнувшись, Подлиза сразу приподнял голову. Прошло совсем немного времени. Дятел собрал несколько мягов и начал их по одному укладывать в огонь. Из-под кровати выскочила Тётя Ли.
— Почему, почему у меня такой бесполезный талант! — кричала она. - Если бы вместо того, чтобы превращать песок в еду, я бы могла сделать камнями вот этих!
Подлиза поднялся. К костру они с Тётей Ли подбежали одновременно. И одновременно свалились от плюма. Обычно плюм — как чёрное покрывало, а когда очнёшься, не можешь вспомнить вообще ничего. Но в этот раз не так. Подлиза всё видел, всё слышал, но не мог ни пошевелить лапой, ни повести ухом.
— Послушай, — в голосе Башки звучала тревога, — этого уродского оленя здесь не лежало. И кто это все время пищит?
— Не важно! — зло крикнул Дятел, — Все равно всех сожжём!
Он кинул Тётю Ли головой в языки пламени, с треском разломал еще один ящик, обложил горящих мягов досками. Видимо Тётя Ли была сделана из особого материала — она лежала в огне и долго не загоралась. Потом от неё повалил, чёрный дым, густой и горький. Он моментально заполнил подвал. Людям он пришёлся не по нраву, Башка кашлял и тёр глаза.
— Валим отсюда! — не выдержал Дятел. Он закашлялся, прикрывая рот рукой, и побежал через арку в сторону двери. За ним, сморкаясь, причитая и плюясь, последовал Башка.
Что-то, птица или летучая мышь, спикировало сверху, врезалось в костёр и разметало его. Горящие игрушки разлетелись во все стороны.
Подлиза вскочил и бросился к горящей Элишке. Он попытался сбить огонь лапами, но тут ему на глаза попалось красное ведёрко. Ещё недавно оно было полно мёда, но Тёти Ли больше нет, и все лакомства снова стали песком и камешками. Подлиза засыпал Элишкины ноги, живот и мордочку. В конце концов ему удалось погасить огонь.
Вокруг море песка. Весь их праздничный ужин — сплошной песок. Подлиза сгребал его лапами, набивал в ведёрко, забрасывал им горящих мягов. Краем глаза он видел, как приходят в себя те, кто избежал огня.
От Кутберта осталась только половина — левая нога, рука, часть живота и белая мордочка. Подлиза опустился на колени, кричал, тормошил: «Вставай, вставай». Из бока Кутберта сыпалась труха и горелый поролон. Подлиза схватил Кутберта за ногу и притащил к Элишке, положил рядом. От Элишки тоже не так много осталось. Вдвоём с Кутбертом они как раз составили одного целого медвежонка — белого и коричневого.
Между тем огонь распространился по подвалу, перекинулся на ящики и паллеты. Несколько мягов оказались отрезанными от выхода. Подлиза схватил ведёрко с песком, пытаясь проделать проход в стене огня. Он сыпал, потом бежал за новой порцией песка, и снова закидывал, засыпал пламя. А потом силы внезапно кончились, Подлиза выронил ведёрко и рухнул в темноту.
Когда Подлиза очнулся, в подвале было темно. Свет из «кошачьего окошка» почти ничего не освещал. Пахло гарью и палёным искусственным мехом.
—Эй! — крикнул Подлиза. — Есть кто-нибудь?
Ему показалось, что он услышал какое-то движение в глубине подвала, но никто ему не ответил. Все ушли. Постепенно глаза привыкли к темноте. Лучше бы они этого не делали. Прямо перед ним лежало то, что осталось от Кутберта и Элишки.
— Элишка, — прошептал Подлиза, — Кутберт, друзья мои.
Плача, он по очереди оттащил их на свет, к “кошачьему окошку”. А после, морщась от боли в лапе, наощупь побрёл к сундуку, где лежали его швейные принадлежности. Он знал, что его друзьям уже не помочь, но какая-то его часть не хотела с этим мириться. Проблема была в том, что у Подлизы не было материала, чтобы залатать спину Элишки. В голове Подлизы появилась безумная идея. Он не мог объяснить даже себе, чего он хочет добиться.
— Я сошёл с ума. — Подлиза вдел толстую размочаленную нитку в ушко и принялся за работу. Крепкие швы постепенно стянули две такие непохожие половинки. Стежки не идеальны, но сейчас Подлизе было не до красоты. Его руки дрожали, ведь так легко случайно окончательно убить друга или обоих друзей одним неверным стежком. Но шил Подлиза крепко. Такая у него способность, навык, закрепленный постоянным использованием. Жизнь свободного мяга сложна. Подлиза не знал никого, кто, прожив полгода на улице, не подрал бы шкуру хоть в одном месте.
Невозможно объяснить, почему шов надо класть так, а не как-нибудь по-другому. По крайней мере, Подлиза не мог. Но факт оставался фактом. Зашитые Подлизой раны обычно беспокоили владельцев гораздо меньше, а пришить, к примеру, лапу так, чтобы мяг смог ей пользоваться — этого не мог никто, кроме самого Подлизы. Такой талант.
Подлизе казалось, он сшивал две половинки своих друзей годы. А когда, закончив, оторвал конец нити, лёг на пыльный пол и заплакал. Дрожащей лапой обнял безжизненного двуликого мяга и снова потерял сознание.
Он пришёл в себя в темноте, попробовал приподняться, но что-то навалилось сверху, словно тяжёлое одеяло, не пошевелиться. Ещё и отвратительный запах. У мягов нет лёгких, поэтому Подлизе не грозило задохнуться. Но запах плохой, густой и невыносимый, не хотелось его вдыхать.
— Подлиза! — раздался голос Марины. — Я еду на косплей!
Подлиза улыбнулся. Он дома. Может, весь пережитый ужас ему просто приснился?
Марина звала, искала его. По правилам он не должен откликаться, он же игрушка. Правда, иногда Подлиза позволял себе перебраться на видное место, чтобы Марине легче было его найти. Она даже начинала что-то подозревать.
Вот только сейчас он не мог ни приподняться, ни осмотреться, ни понять, почему так темно. Он все надеялся, что Марина отыщет его, снимет, уберёт это вонючее, тяжёлое. Но она почему-то все не находила и не находила Подлизу.
— Ну и ладно, прячься себе! — чуть обиженно крикнула Марина. — Тогда не будет тебе фоток с фестиваля. Сам виноват! А я пошла.
— Как будто я виноват, — пробурчал Подлиза под нос.
Впрочем, он знал, что Марина не сердится всерьёз. Уже вечером она будет взахлёб рассказывать ему обо всем, что произошло на фестивале. Она же любит своего медвежонка.
И тут над ухом раздался полный ужаса и отвращения вопль.
— Что это за дрянь?!
И тут же что-то тяжёлое ударило его в нос. Подлиза охнул. Кто-то напал на его Марину? Что вообще творится?
Хлопнула дверь, наступила тишина. Подлиза дёрнулся, засучил лапами. Может ли он хоть чем-то помочь Марине? Пусть он всего лишь игрушка!
И тут его снова стукнули.
— Прочь, прочь, уродец! Твоё место — помойка! — кричала Марина.
И тогда Подлиза понял, что уродец — это он сам. И дрянь тоже.
Он ничего не видел, но чувствовал спиной холод железа. И звуки — он хорошо знал и шелест веника и звяканье совка. Марина замела его, потому что ей противно прикасаться к Подлизе руками, сейчас она отнесёт его на помойку, где ему самое место. Но почему? Почему?
Хлопанье двери, топот шагов по лестнице, уличный шум, а в конце несколько секунд полёта, перед тем как Подлиза ударился спиной о дно контейнера.
Продолжение следует...
Автор: Сергей Седов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58451-mjagi-glava-5-katastrofa.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: